Он не выбирал быть собой. Он просто не смог быть кем-то другим.
Trulimero Trulicina появился не как большинство.
Он не был рождён. Он сформировался из жалости к себе, когда рыба посмотрела на кота с надеждой.
Он не сразу понял, что стал.
Сначала была только лапа —
одна, мягкая и внезапно влажная.
Потом вторая. Потом усы. Потом тревожность.
А потом он оглянулся и понял:
у него тело, голос, душа, и странная потребность быть понятым.
— Кто я? — спросил он у песка.
— Ты — слишком, — ответил песок и отвалился волной.
Он не мурчал. Он размышлял.
Trulimero Trulicina не был котом в классическом смысле.
Он не лез к людям,
не интересовался коробками,
и не хотел быть ничьим.
Ему было достаточно себя.
Он мог сидеть три дня на берегу,
глядя на горизонт с выражением
«я сейчас разгадаю устройство Вселенной или хотя бы пойму, зачем мне хвост с плавником».
— Ты же странный, — сказала как-то чайка.
— Я — честный, — ответил он, не моргнув.
— А рыбы что о тебе думают?
— Те, кто думают — не рыбы.
— Это больно прозвучало.
— Да, я репетировал.
Он был обижен. Но красиво.
Обида Trulicina была не на кого-то конкретного.
Она была как мягкий туман внутри.
Он не обвинял. Он просто жил с этим.
Он не знал своих родителей.
Говорили, его мать — заблудившаяся вода,
а отец — кот, который слишком часто смотрел на Луну и однажды туда ушёл.
Trulimero не искал их.
Он считал:
«Если кто-то ушёл — возможно, ему там тоже было тесно.»
Что он умел?
— Он мог плавать, но не быстро
— Говорить, но только с теми, кто смотрел ему в глаза хотя бы 5 секунд
— Молчать так, что собеседник ощущал, будто с ним поговорили глубже, чем хотелось
Иногда он оставлял на песке следы.
Люди находили их, и думали:
«Это кот? Или рыба? Или… я тоже хочу быть непонятным, но принятым…»
Он не хотел славы. Он хотел смысла.
Trulimero Trulicina не стремился никуда.
Но всё время чувствовал, что где-то ждут.
Иногда он ложился на мокрые камни и шептал:
«Если я ничего не делаю — это не значит, что я не живу.»
Он не был героем.
Он был напоминанием:
о том, что можно быть тихим, глубоким, непохожим — и всё равно быть важным.
— А если тебя не поймут?
— Поймут. Позже. Или не надо.
Он живёт. Где-то между.
Trulimero Trulicina продолжает появляться:
на берегах внутренней тишины,
в снах тех, кто слишком много хотел быть «нормальным»,
в историях, которые не требуют логики, но прорастают любовью.
Он не стал чьим-то.
Он стал собой.
И, возможно, именно этим —
спас кого-то.
В следующем выпуске «Хроник Мутантов»:
Почему Каппо Бароттини отказывается возвращаться в духовку,
и какие воспоминания хранятся в его рикоттовой спине.