Когда-то жизнь Ирины Тумех и её сыновей была наполнена привычным уютом, но теперь каждый день стал борьбой за выживание. Бежавшие из Сирии, они оказались в Свердловской области, где их приютил санаторий в Талице. Вместо ожидаемого покоя им пришлось столкнуться с новыми трудностями: неудобные комнаты, грязная вода и ощущение, что они оказались в глуши.
### Побег ради жизни: путь из Сирии
Ирина, уроженка Узбекистана, более 30 лет назад вышла замуж за сирийца и построила жизнь в Сирии, работая переводчиком в российской компании. Она гордилась своей ролью в культурном обмене между странами и любила свою семью. Однако в конце ноября 2024 года всё изменилось, когда террористическая группировка захватила власть в Сирии, и для Ирины, христианки, жизнь стала опасной.
Соседи предостерегали её о том, что за семьёй следят. Страх окутал их дом, и решение бежать пришло мгновенно. Через Координационный совет российских соотечественников Ирина подала запрос на спасение. Ответ пришёл быстро: на следующий день их ждали на российской военной базе в Тартусе. Глава семьи, страдающий серьёзным заболеванием, не смог поехать с ними. Сердце Ирины разрывалось от боли, но ради сыновей она собрала всю свою силу.
### Путь в неизвестность
Путешествие было полным опасностей. Автобус, следующий за их машиной, подвергся обстрелу. На базе в Тартусе их задержали на восемь часов, и каждый миг был полон тревоги: доберутся ли они до России? Но судьба улыбнулась. Около 150 сирийцев, включая Ирину и её сыновей, были эвакуированы самолётом в Подмосковье. Свердловская область стала одним из 12 регионов, принявших беженцев. 95 человек, в основном женщины и дети, прибыли в Екатеринбург, надеясь начать новую жизнь. Их души, изранённые пережитым, всё ещё теплились надеждой.
### Екатеринбург: первые шаги в новой жизни
Февраль 2025 года подарил беженцам временное убежище в екатеринбургском отеле. Чистые номера, вкусная еда и доброжелательные лица помогли Ирине и её сыновьям прийти в себя. Ирина, свободно владеющая русским языком, стала связующим звеном между сирийцами и местными жителями, помогая решать бытовые вопросы. Её сердце согревала мысль о том, что она может быть полезной.
Сирийцы и беженцы из Луганска, жившие в отеле, быстро нашли общий язык. Конфликтов не возникало, и некоторые начали устраиваться на работу. Жизнь, казалось, налаживалась. Но в конце марта пришёл неожиданный поворот: власти объявили, что пребывание в Екатеринбурге временное и связано с оформлением документов. 28 марта 2025 года беженцев перевезли в Талицу, в санаторий «Маян», ранее служивший областной больницей. Эта новость стала для Ирины и её сыновей шоком. Они не были готовы к новому переезду и жизни вдали от города.
Талица: мечты о комфорте разбиваются о реальность
Санаторий «Маян», окружённый лесами и болотами, встретил беженцев тишиной уральской природы. Но вместо ожидаемого покоя их ждали новые испытания. Комнат на всех не хватило, и Ирине с сыновьями достался бывший кабинет бухгалтера, лишённый элементарных удобств. Мыть голову приходилось на улице, в тазу. Холод и сырость сделали своё дело: Ирина заболела бронхитом. Её сердце, полное надежд, сжималось от разочарования.
Уединённое расположение санатория внушало страх. Один фасад здания смотрел на лес, другой — на заболоченный участок. «Мне страшно за детей», — делилась Ирина. Ремонтные работы в корпусе добавляли неудобств: пыль, беспорядок и мутная вода из крана. Постельное бельё, по её словам, было грязным, подушки и матрасы — в пятнах. Питание также вызывало вопросы: яйца странного цвета на завтрак, суп непонятной консистенции на обед и каша с жуками на ужин. Эмоции Ирины колебались между возмущением и усталостью.
Спустя неделю семью переселили в основной корпус, но и там условия не улучшились. Мутная вода вызывала зуд и воспаления на коже. Полотенца, выданные беженцам, были далеко не свежими. Ирина, привыкшая к порядку и чистоте, чувствовала себя не в своей тарелке в этом месте. Она не могла понять, почему их, спасённых от опасности, привезли в такую глушь, где даже природа казалась враждебной.
Чувство отверженности: борьба за достоинство
Ирина и её сыновья, как и другие беженцы, были обеспечены всем необходимым за счёт бюджета России. Питание, жильё и медицинская помощь предоставлялись бесплатно. Но для Ирины этого было недостаточно. Её душа жаждала не просто крыши над головой, а возможности жить с достоинством. В Талице они столкнулись с предвзятым отношением и грубостью. «В маленьком городке на нас тыкают пальцем», — делилась она с журналистами. Чувство, что их не принимают, словно нож, резало её сердце.
Поиск работы стал ещё одной преградой. Ирине предложили должность уборщицы с зарплатой 50–60 тысяч рублей в месяц. Для образованной женщины, привыкшей к интеллектуальному труду, это было унизительно. «Большинство из нас — врачи, инженеры, военные», — подчеркивала она. Муаяд и Кусай, молодые и полные сил, тоже мечтали о большем. Но в Талице не было возможностей для их амбиций. Ирина настаивала на возвращении в Екатеринбург, где, по её мнению, шансов на достойную жизнь было больше.
Диалог с руководством санатория не складывался. Когда беженцы пытались обсудить свои проблемы с директором, их встречал наряд полиции. «Мы должны быть благодарны за спасение», — говорил директор, и эти слова, как упрёк, ранили Ирину. Она и её сыновья не раз выражали признательность за помощь, но чувствовали, что их голос не слышат. «Мы не можем вернуться домой — там нас убьют», — с болью повторяла она.
Москва в мечтах: надежда на перемены
Несмотря на все трудности, беженцы не сдавались. Они обратились к уполномоченному по правам человека, надеясь, что их жалобы будут услышаны. Министерство социальной политики Свердловской области утверждало, что в санатории созданы благоприятные условия: трёхразовое горячее питание, тёплые комнаты, забота о здоровье. Власти также сообщили, что решается вопрос об обучении сирийцев русскому языку и их трудоустройстве. Но Ирина, как и многие, мечтала о большем — о жизни в Москве, где, по её мнению, их ждут новые возможности.