Текила
Что мы знали о Мексике? Многое и ничего. Индейцы, от ацтеков до загадочных майя. Карибы, джаз, текила (+ лимон,+ соль на руке и полный вперед). И вот новомодный Канкун, супер-пупер навороченный отель «Иберостар», и мы — две семейные пары в центральном баре — все из себя такие знатоки и ценители текилы, ведь в Мексике мы уже два часа.
Сначала, с удивлением узнали, что сортов и разновидностей текилы — великое множество. Не буду скрывать, что определялись с выбором исключительно по цене и наитию, выбирали самое дорогое и чтобы бутылки были покрасивше. Приветливый и вежливый персонал настраивал нас на мажорный лад; осознание того, что впереди две недели непреходящей дегустации продукта из агавы подогревало наш спортивный азарт. И началось.
Не буду описывать главный атрибут романтизма, то есть закуски, они были на уровне и, тем не менее, не запомнились в первый вечер. Официантка наполнила маленькие изящные рюмочки божественным напитком и, произнеся первый тост, а нашему Владимиру Алексеевичу в этом равных среди моих родных и знакомых нет, наш несравненный кабальеро открыл пати. Посмотрели игру света на хрустале наших наполненных, пригубили, покатали во рту, оценивая вкусовые нюансы, восхитились, поставили на белоснежную скатерть и продолжили обсуждение и обмен мнениями по поводу. Все чинно, благородно, по старому. Обескураженная таким медленным развитием событий прислуга бросилась предлагать нам другие сорта текилы, на что им было сказано, что и для этих напитков сегодня мы найдем время и ведь нашли, но, впрочем, об этом позже.
Сидим, беседуем, сетуем на то, что в России выбор текилы такой ограниченный, а какой букет, а какой вкус, а хорошо — то как! Мужчины пошли в бой. Опустошили рюмочки, которые попросили наполнить расторопного бармена без задержки — уж слишком емкость незначительная — какие-то сто грамм. А напиток и вправду хорош. Наши дамы дегустируют не спеша, мы же, повторяя известный слоган «между первой и второй…», смело взяли очередной рубеж. Беседа оживилась, речь стала плавной и непрерывной, комплименты нашим спутницам лились рекой, тут я старался удержаться за Владимиром Алексеевичем (далее В.А.), но кто же мастера догонит. Общим решением заказали другую марку текилы, которая пошла по намеченному руслу легко и непринужденно. Дамы в силу природной скромности вновь стали пригублять, а мужчины, совершенно не ощущая тяжести или воздействия алкоголя на организм, ускорили темп дегустации. Рюмочки наполнялись молниеносно, стоявшей возле столика представительницей древней цивилизации Майя, в дальнейшем, она отходила от столика только за очередной бутылкой текилы, а заставлять женщину ждать для воспитанных мужчин — моветон.
Все было чудесно за исключением одного непонятного обстоятельства, мы с В.А. были абсолютно трезвы, несмотря на количество выпитого. Лена и Оксана весело общались, подключая к разговору и нас, а между тем у барной стойки собралась значительная часть персонала из работников и служащих отеля, которые с интересом и любопытством наблюдали за нами. Мы, подтрунивая над ними, обменивались остротами и шутками, пусть, мол, знают наших, сами, не подозревая о грядущем, неумолимо приближались к катастрофе.
Не знаю, чем руководствовалась Оксана, интуицией или устала от 14часового перелета, но сославшись на что-то ушла отдыхать в номер. И вот я со своими старыми друзьями, без малейшего внешнего контроля тостую за Володю и Лену. Пьем текилу.
Снова тостую. Снова пьем текилу.
Тут В. А. говорит «Узнаю друга Сашу, а ты совсем не изменился за эти годы».
Тостует. Пьем текилу……
Мир прекрасен!!! Пьем текилу….
Чувствуя наполненность организма, предлагаю В.А. посетить места общего пользования. Встаем. Все…. Сознание отключилось, дальнейшее описание вечера невозможно.
Утро. Как мне плохо. Так и хочется сказать: «Командир! Пристрели меня». В последний раз такое самочувствие было 15 лет назад, после празднования юбилея моей сестры. Оксана даже не ругается, а лишь сочувственно смотрит на меня и я осознаю, что дела мои в плане здоровья очень и очень не очень. Но мы команда и, собравшись с силами, бреду на завтрак, а там радостная и оживленная Елена Ивановна и какой-то странный, помятый и болезненного вида мой друг В.А. смущенно смотрит в сторону; с ужасом понимаю, что мой внешний облик еще хуже. На предложение наших дам заказать текилу у нас рефлексивно одинаковая реакция. Заставляем себя что-то выпить из соков и все, дальше белый свет не мил.
А Лена, славная и обаятельная, такая тактичная и воспитанная, деликатно расспрашивает нас о прошедшем вечере. Я молчу, В.А. так же не издает ни звука.
Лена начинает задавать вопросы, самые безобидные и простые:
«Помните, как Вы вчера хорошо танцевали?».
Володя глядит на Лену сконфуженно, а я удивленно.
О каких это танцах она говорит?
Тут же получаем следующий вопрос —
«Как Вам зрители, которые смотрели за Вашими танцами в главном фойе, ведь там с открытия отеля никто и никогда не танцевал?».
Мы стоически продолжаем молчать.
Тогда, лукаво улыбнувшись, Лена добивает нас третьим вопросом —
«А почему Вы, мальчики, пошли в женский туалет, там закрылись и долго не выходили?».
Мы сражены, посрамлены, жить не хочется и без знания этих деталей.
Таков, друзья мои, вкус текилы.
И это еще не все.
Каждое утро в течение недели Лена рассказывала нам подробности вечера дегустации текилы, нежной женской ручкой вбивая в наши раскаявшиеся души и в наше подсознание одну простую истину — не умеешь пить и не пей.
Переезд
Начиналось все очень хорошо. Валера и Галя получили новую квартиру. Помощь в переезде вызвались оказать брат Гали — Николай, коллега по работе — Василий и друг детства Валеры — Владимир. Вот из-за Владимира вся эта история и приключилась. Мужчина он был представительный, под стать Валере — под два метра ростом и за сто тридцать килограммов весом, но в отличие от добродушного и мягкого друга детства, Владимир отличался характером, прямо скажем, сволочным, и на язык, не особенно сдержанным. Сентябрьским погожим днем загрузили мебель и вещи в мебельный фургон и поехали в новостройку, настроение хорошее, солнце светит, птички поют. Приехали, а тут картина маслом — «не ждали», лифт отключен. Приуныли было, да ладно квартира новая на пятом этаже. Начали потихоньку вещи затаскивать, а здесь еще соседи с четвертого этажа въезжают. — Здравствуйте, мол, с новосельем Вас! — И Вас с новосельем! — а лестница узковата. Пока соседи с 4этажа развернутся, пока в двери мебель протащат, четыре мужика на лестничном марше со шкафом на плечах вынуждены ждать. И начал Владимир их, соседей по дому, поторапливать, мол, чего так медленно, давайте шевелитесь, а там и матерок пустил, да следом другой. Те молча свой диван запихивают, а он в двери не проходит. Валера просит друга утихомириться, да где там — понесло товарища. — ««И руки то у них не из того места растут, да где их таких понабрали — не украсть, не покараулить», да все с приговорками, да с матом. Соседи диван занесли и пока наши герои не перенесли все свои вещи из машины, так в квартире и сидели.
Но беда не приходит одна. Понесли пианино, без ремней и прочих подручных средств — чай, не грузчики, а тут дедок с третьего этажа выводит собаку погулять. И встретились как раз между вторым и третьим, дед, татарин мелкого росточка, но духаристый, возвращаться не намерен и нашим крутиться с пианино не с руки. Слово за слово. Опять Владимир встрял. Все сказал: и про монголо-татарское иго, и чего их за Урал то, напрочь, не выгнали, и многое еще чего. Старичок обиделся: — я, говорит, вернусь сейчас в квартиру, чтобы милицию вызвать, там и посмотрим, кто кого куда выгонит. Послал же бог соседей. — Владимир ему снизу кричит — зови все отделение, мать твою туда-сюда. — Валера уже и не рад, что не нанял команду грузчиков, просит друга успокоиться, да где там, попадает и Валере: и за неработающий лифт, и за испорченный выходной, и за переезд, будь он неладный.
Итог плачевный: не въехал в дом, а с соседями отношения испортил, в милиции, куда хозяина Валеру с соседом татарином с третьего этажа отвезли на служебном уазике, он долго и обстоятельно в письменном виде излагал произошедшее, заверяя капитана милиции и соседа, что такое больше не повторится. Как говорится — кругом шестнадцать. И новая квартира не в радость.
Прошло чуть больше полугода, история стала забываться, но тут на майские праздники получил квартиру Владимир, само собой просит Валеру помочь с переездом. Тот с радостью соглашается, хотя планирует, пока не знает как, но поквитаться с другом за свое испорченное новоселье, тем более нет, нет, да и Галя напомнит ему про конфуз с соседями. В общем, поехали с вещами на грузовике по новому адресу. Володя, седовласый, представительный мужчина просит помощников быть внимательными и предупредительными — ведь, понимаете, мне здесь жить. Те согласно кивают головами, само собой разумеется, так и будет, чай не маленькие. Носят вещи из машины в дом, Владимир — сама любезность, со всеми встречными здоровается, приносит извинения за временные неудобства, приглашает чуть позднее зайти на рюмку чая, познакомиться и так далее. Занесли в квартиру последние чемоданы, жарко. Валерий взмок, с него струйками стекает пот и он говорит Володе, что выйдет на улицу, немного освежится.
А сам, едва оказавшись на лестничной площадке, быстро раздевается до трусов, прячет пожитки, включая и обувь за мусоропровод, и в таком виде звонит соседям Владимира. Двери открываются и соседи, муж с женой, лет пятидесяти, видят огромного голого мужика, красного, потного, плачущего, который просит его выслушать. Они слушают, ведь уже открыли, куда деваться. Я — говорит Валерий — работаю на предприятии «Химпродукция». Сегодня получил зарплату и отпускные, иду домой, а тут у вашего дома люди переезжают, я им сперва двери придержал, когда они холодильник заносили, потом, по простоте душевной, помог все вещи занести. Они пригласили руки помыть и чайку выпить, а я и согласился. Не знаю как, но скоро начали хозяева — два сына и отец в карты играть и меня, ума не приложу как, втянули. — Тут Валера увидел выглядывающего из двери своей квартиры друга детства, тот отчаянно жестикулировал, аж покраснел от натуги, призывая Валеру вернуться, и по его внешнему виду было ясно, что Володя все прекрасно слышит, но Рубикон был перейден и Валерий продолжил рассказ весьма заинтересованным слушателям. — Сначала мне покатило, играли ведь на деньги, немного выиграл и засобирался уходить, а они мне говорят –«так дела не делают, дай нам шанс отыграться. Играем по времени тридцать минут, а потом расходимся». Деваться некуда, я и согласился. Проигрался в чистую, до копейки, а они не отпускают, еще, говорят, 10минут.
В общем, проиграл и часы, и обручальное кольцо, и джинсовый костюм, и туфли. Шулера ваши соседи, точно шулера. Люди добрые помогите до дома добраться, не могу же я в таком виде на улицу выйти.
Сердобольные соседи не нашли ничего подходящего на богатыря Валеру, но хозяйка догадалась предложить ему простыню, которую Валерий клятвенно обещал обязательно вернуть хорошим людям. Уходя, он видел, что дверь в квартиру друга детства плотно закрыта, подхватил из-за мусоропровода свои вещи, переоделся этажом ниже и пошел домой с чувством выполненного долга.
После этого случая друзья не общались более года.
Ходок
Работал электрогазосварщиком в строительном управлении домостроительного комбината г. Свердловска 35летний татарин Федя. Роста он был среднего, крепкого телосложения, с некоторой расположенностью к полноте, с густыми рыжими вьющимися волосами и темно-серыми наглыми глазками. В области существовала практика оказания помощи со стороны крупных предприятий колхозам и совхозам. Называлось это в те времена — шефство. Было подшефное хозяйство и у ДСК. Каждый год разные подразделения домостроительного комбината выделяли технику и людей для оказания помощи подшефным. Поехал за триста верст от дома в составе комплексной бригады и Федя Юсупов. Опустим детали производственной деятельности на ниве помощи сельскому хозяйству, и сосредоточимся исключительно на нашем герое.
Федя наш был еще тот ходок, охочь, то есть, сильно до женского пола. Все свободное время его занимала одна только мысль, с кем бы как можно поскорее познакомиться. Мест для знакомства в деревне не так уж и много — магазин, клуб по выходным, вот, пожалуй, и все. Ждать до выходных Федя не стал, окопался в сельском магазине и начал поиск. В магазин изредка заходили бабушки, забегала детвора, и в силу этого обстоятельства, он сосредоточил все свое внимание на продавщице — женщине, примерно его возраста. Через полчаса Федор Муллаханович начал излагать Нине, так звали продавщицу, свое особое к ней отношение и настойчивое желание познакомиться с ней поближе, на что получил от смеющейся работницы прилавка разъяснение, что она замужем и муж у нее очень ревнив. Такое развитие событий могло обескуражить любого, но не нашего электрогазосварщика, в его многолетней практике кобелирования, данный факт лишь усиливал охотничий азарт. Так было и на этот раз. На четвертый день осады городским ловеласом сельская пассия капитулировала. Федя получил от нее приглашение в субботу к 12часам дня в гости, адрес он уже знал, как и то, что в это время муж Нины будет на лесозаготовках.
Суббота в деревне — банный день. Все рабочие комплексной бригады еще спали, а Федя истопил баню, напарился, помылся, навел марафет и жарким летним днем был готов к подвигу, ноги сами несли его по известному адресу.Зашелводвор,гденатянувдопределацепь,нанего двигаласьбольшаязападноевропейскаяовчарка,ноуслышав хозяйкин окрик и команду «свой» приветливо закрутила хвостом и стала обнюхивать вновь прибывшего. Гость передал хозяйке гостинец в виде завернутой в газету поллитра беленькой и начал осматривать хозяйственные постройки. Крепкое хозяйство: дом — пятистенок, баня, сараи, колодец, сенник — все под крышей, все под замками, даже калитка в огород и та заперта на ключ, высокий забор отгораживал двор от улицы и от любопытных глаз. Ниназадвинулазасовнаворотах,аФедятуткактут,обнял за талию, начал говорить комплименты и вдруг…
Вдруг раздался громкий стук в ворота и низкий мужской бас произнес: «Нинка! Где тебя черти носят, открывай». Нинка метнулась к воротам, затем юркнула в сени, вернулась уже без подарка и, умоляюще скрестив на груди руки, попросила Федю спрятаться, а то муж не поймет. Времени для раздумий не было, под радостный лай собаки, которая приветствовала возвращение хозяина, Федя устремился к собачьей конуре и не ведомо как поместился внутри будки. Тесно, неудобно, сжался в комок, скрючился и, проклиная все на свете, затаился в надежде на лучшее.
Хозяин, двухметровый амбал, вошел во двор, цыкнул на жену, потрепал псину, отцепил ошейник от цепи, собака завертелась возле него. Сказал: «Трактор сломался, починят скоро и после обеда поедем на делянку. Давай накрывай на стол». Уверенно прошел в избу, за ним проследовала супруга, а овчарка бросилась к конуре, которая была занята нашим героем-любовником. Началась битва за место под солнцем и в тени. Овчарка, засунув голову в свое жилище начала бодать Федю, цеплять его лапами, пытаясь выжить незваного гостя. Оцепеневший от ужаса происходящего Федя видел в щель конуры сидящего у окна хозяина и заставить покинуть убежище его не смогла бы ни какая сила. Собака это почувствовала или поняла, но не смирилась, тихо скуля и подвывая, повернулась к конуре задом и начала впихивать себя в будку. Федино лицо оказалось внезапно забито собачьей шерстью, а хвост псины закрывал его нос и частично попал ему в рот. Дышать было нечем. Федя одной рукой выпихивал собаку из конуры, другой рукой пытался освободить свой рот от инородного тела; борьба шла с переменным успехом, то напирала собака, то усиливал натиск брат Федор. Наконец собака уступила, отошла на метр от конуры и начала зализывать намятые грубыми мужскими руками лапы. Феде было жаль животное, но себя он любил больше и, постепенно отходя от борьбы, начал чувствовать: как затекли ноги, ломит поясницу, а сменить позу нет никакой возможности.
Хозяйка, кормила мужа, подняла ему настроение, наполнив две стопочки водкой и чокнувшись за здоровье, под каким-то предлогом выскочила во двор, притормозила возле конуры, поставила на землю стопочку, устремилась в огород за луком и огурцами. Федя изловчился, втащил стопарик, принял на грудь — чуть полегчало. Нина вернулась с огорода в дом, по пути оставив кавалеру огурчик и лучок. Жизнь в конуре налаживалась.
Операция с походом в огород была повторена расторопной хозяйкой еще дважды и Федора на жаре начало развозить.
Но тут вышел во двор Петр, муж Нины, и пошел к конуре. Присел на будку, достал сигарету, размял ее в руке, прикурил, затянулся и с удовольствием пустил колечки дыма изо рта. Потом опустил свободную руку вниз и ухватил онемевшего от ужаса Федора за густую шевелюру, потрепал, но не запустил пальцы дальше, лишь резюмировал, что лето очень жаркое и надо бы собаку постричь, сильно заросла. Потом поставил на пол конуры миску с водой, а Федя, потерявший от страха остатки рассудка, широко открыл рот, высунул язык и лизнул руку лесоруба. Петр отдернул руку, удовлетворенно причмокнул губами и ушел в дом. Не веря собственному спасению, Федя хлебнул воды из миски — полегчало; через секунду появилась прятавшаяся где — то во дворе собака и на Федино счастье не попавшая на глаза хозяину, припала к миске и начала жадно пить воду. Умиротворение охватило обоих — и человека и животное. Федя зачерпнул ладошкой воды из миски и протер свое лицо и шею, зачерпнул еще раз и полил на голову овчарке, та благодарно потерлась носом о его плечо.
Через час все было кончено, муж ушел на работу и Федор, к великой радости собаки, вылез из конуры; она же торжествующе проникла в свое жилище. Смотреть на Федю без слез было невозможно. В голове электрогазосварщика крутилась лишь одна нелепая мысль о том, что даже если вставить его электрод в держатель, то при соприкосновении с любым объектом никакой электрической дуги не будет. Он стоял какой-то весь помятый, нелепо скособоченный, с собачьей шерстью на голове и на лице. На слова Нины, что муж ушел и вернется не скоро, реагировал странно: кивал головой, жмурился, пытался что-то сказать, но только сипел и тихо двигался к воротам, затем, все больше ускоряясь, бросился за ворота и исчез в глубине улицы. Больше Федя ни разу не ходил в магазин и не встречался с Ниной.
Но время шло, а оно, как известно, лечит и наш герой начал оживать, проявлять интерес к жизни. И тут он увидел ее — женщину своей мечты. Она шла по улице деревни и не ее голубые глаза и не грудь пятого размера приковали к себе внимание Федора Юсупова, а ее попа. Это была вещь, да что вещь, это был шедевр! При росте полтора метра молодая женщина обладала попой далеко за шестидесятый размер. Части восхитительного тела двигались аритмично: в тот момент, когда ступня отрывалась от земли и поднималась вверх, то ягодица еще опускалась вниз; когда нога опускалась на землю, ягодица продолжала движение вверх. Федя лишился дара речи, он был сражен и безмолвно следовал за дамой, готовый идти за ней на край света. Образование у Феди было достаточно высокого уровня — 8 классов средней школы и ПТУ;
И хоть он не то, что не видел, но и не слышал никогда ни о Брюлловской «Вирсавии», ни о полотнах Рубенса с изображенными на них женщинами, сразу достиг понимания сути вещей, как и Микеланджело Буонарроти. Таких женщин надо не только изображать на холсте, но их надо ваять, осязать, так сказать, формы руками. И если Микеланджело делал это как великий скульптор, то наш Федя готов был просто мять натуру руками и всеми частями своего тела. Объект обожания достиг в тот момент отдельно стоящего одноэтажного здания, поднял коврик перед дверью, достал ключ, открыл дверь и зашел в помещение. Федя поднял глаза и прочел вывеску —
«библиотека».
Помня о событиях двухдневной давности и данном самому себе слову — не иметь в деревне дел с замужними женщинами, Федор Муллаханович навел справки о пассии. Не замужем, любовника нет, поклонников так же не имеется. Свободна, одним словом. Но такую на кривой кобыле не объедешь, действовать надо наверняка, жаль, посоветоваться в деревне не с кем — из умных людей в деревне один лишь человек — сам Федор. А советоваться с самим собой — клиническая форма чего — то там. И все же план, разработанный Федором, мягко говоря, был гениален и прост, основывался на пятничных политинформациях, которые Муллаханович охотно посещал в родном стройуправлении; после женщин и работы политические проблемы в его жизни шли на третьем месте.
Зная из писателей только две фамилии — Пушкина и Некрасова, а из произведений, прочитанных в школе — «Каштанку» и «Муму», идти на абордаж директора библиотеки с таким багажом знаний было равносильно смерти, но план был — конфетка. Вечером того же дня в библиотеке, куда кроме почтальона и посыльного из сельсовета, неделями никто не заходил, появился сосредоточенный и предельно вежливый молодой человек, как Вы понимаете, это был наш неутомимый герой. Представился по всей форме, в ответ библиотекарша сообщила, что ее зовут Зоя Николаевна и чем она может помочь посетителю. Желание сказать правду — чем бы она могла ему помочь — Федя подавил в себе напрочь. Его, видите ли, очень интересует одна тема в произведениях классика марксизма и он хотел бы перечитать «Капитал» Карла Маркса. За все время работы в библиотеке данное произведение запросили в первый раз, Зоя Николаевна завела карточку на посетителя и с долей искреннего интереса посмотрела своими голубыми глазами в темносерые глазки Федора.
Следующий вечер преподнес директору библиотеки очередной сюрприз — вчерашний читатель принес первый том «Капитала» обратно, сказал, что тема прибавочной стоимости (Деньги — Товар — Деньги*) ему окончательно понятна, а вот нюансы он хочет посмотреть во втором томе данного автора. Получив второй том «Капитала» и поймав глубоко заинтересованный взгляд библиотекарши, Федор Муллаханович в приподнятом настроении отправился в лагерь расположения командировочных.
Третий вечер был решающим, не давая Зое Николаевне оправиться, господин, тьфу ты, товарищ Юсупов попросил, вернув второй том «Капитала», дать ему работу В.И.Ленина — «Философские тетради» — очень ему хочется сравнить, совпадает ли его оценка произведений К. Маркса с позицией Владимира Ильича Ульянова. Библиотека вместе с директором были повержены, далее — дело техники.
И вот Федя уже в гостях у Зои. Собаки нет, кошки нет. Зоя — воск. Ваяй — не хочу. И Федя начал мять формы со всем пролетарским энтузиазмом, наверстывая упущенные дни и вечера. Закончилась командировка, расставание, обещание писать и не забывать.
Больше Федя в командировки не ездил — то ли не посылали, то ли не хотел.
История семьи от первого лица.
Евгений
В семье сельского учителя и его жены агронома родился первенец. Мальчику дали имя — Женя. Так началась история роста семьи. Мальчик, по воспоминаниям мамы, рос хорошо, единственное, что когда бы его не спросили: — хочешь кушать? — неизменно отвечал: — мама, я едал, — т.е. не ел; даже если сидит за столом с полным ртом и от объедения еле дышит. Время шло, в школе Женя учился хорошо, дома водился с младшими братьями, как пережили войну — родители вспоминать не любили, поэтому семейных историй того периода почти нет. Уже в начале пятидесятых, когда жили в деревне Першино, Далматовского района Курганской области, произошло следующее. Папа иногда по вечерам ходил к соседу в гости, там они играли на деньги в карты, игра была незатейливая — «девятка». Однажды отец вернулся домой страшно расстроенный. Сказал, что проиграл соседу месячную зарплату, часы, костюм, корову и дом — катастрофа! В это время пришел из школы восьмиклассник Женя, выслушал расстроенных родителей, попросил у матери 10рублей — деньги по тем временам немалые и ушел. Раннее утро, мама подоила корову, вышла с полным подойником молока из стайки и тут увидела старшего сына во дворе; он шел уставший, но довольный и нес в руках отцовские часы и костюм, костюм и часы соседа, все деньги, проигранные отцом и все деньги, которые были у соседа в тот момент в доме. Спросил у матери, как там корова, не нужна ли ей напарница, а то корова соседа, как и его дом теперь тоже наши — все отыграл Евгений и даже больше. Мама опустила подойник с молоком на землю, а полотенцем, которым обтирала вымя коровы перед дойкой, начала охаживать опешившего Женьку, да и выскочившего на крик юного недоросля отца тоже, затем бессильно опустила руки и долго и безутешно плакала. Папа дал слово, что больше никогда в жизни не будет играть на деньги в карты и запретит это всем своим детям, что и сделал. А мама собрала пожитки непутевого соседа, его деньги — отнесла все это соседям, у которых в избе царили тоска и уныние, отказалась и от их коровы и от их дома, и, выслушав заверения соседа, что у него руки отсохнут, если он к картам прикоснется, вернулась к себе.
1953год. Лето. Далматово. Женя сдает экзамены, впереди аттестат об окончании средней школы. Готовится к экзамену по русскому языку и литературе устно, пришедший вечером в гости товарищ — сын прокурора города зовет погулять, а когда брат отказывается, то гарантирует Евгению 5 за завтрашний экзамен и готов это доказать прямо сейчас. Женя соглашается, они отправляются на улицу и через какое-то время оказываются у дома учительницы литературы. Сына прокурора зовут Владимир, он старше Жени на полтора года, но ведет себя по товарищески на равных, а тут его словно подменили. Бесцеремонно открывает двери в дом молодой учительницы, заходит, по имени зовет ее выйти к гостям, проходит к столу, приглашает Евгения проходить, а затем повернувшись к застывшей на месте хозяйке велит накрывать на стол и достать из заначки поллитра водки. Молодая женщина молча сервирует стол, достает бутылку, наливает по стопочке. Пьют за здоровье присутствующих, закусывают. Снова пьют и затем Владимир говорит учительнице, чтобы положила экзаменационный билет, который Евгений знает лучше всего в правый верхний угол стола преподавателя на экзамене, та согласно кивает головой. Женя ошарашен, ведь учительница литературы знает, что он сын директора школы и мало ли чего. Его товарищ говорит, что завтра трудный день и пора идти спать, затем велит хозяйке стелить постель, он сейчас проводит Женю и вернется…
Евгений учился хорошо, но выбрал на экзамене тот билет, который лежал в правом верхнем углу стола и это был тот самый билет, который он назвал накануне в гостях. Одноклассник не обманул. Правда, меньше чем через год, когда Женя уже стал студентом Уральского горного института из газет узнал о своем школьном товарище шокирующие подробности. В течение полутора лет на железной дороге от Свердловска до Кургана на путях находили ограбленных и убитых из огнестрельного оружия граждан. Оперативно-следственные действия результатов не давали, выйти на след преступников никак не могли. Но зимой, не далеко от города Шадринска, на железнодорожном переезде нашли тяжелораненого военного летчика, который рассказал следователю, что курил в тамбуре поезда Свердловск-Омск, когда к нему присоединились скоротать время трое молодых ребят, примерно школьного возраста, которые сели в поезд в г. Далматово. Говорили на разные темы, летчик советовал им при выборе профессии идти в военное училище, потом будет хорошая жизнь, ведь у летного состава очень большие зарплаты плюс форма, питание, служебное жилье. Больше он ничего не помнит, очнулся уже в снегу с пробитой головой и огнестрельным ранением в грудь. По описаниям пострадавшего составили словесные портреты преступников, затем их опознали и задержали. Одним из нападавших был Владимир. Всю преступную группу приговорили к высшей мере.
Евгений сдал первую зимнюю сессию, а после каникул к ним в институт пришли вербовщики и наслушавшись их рассказов о прелестях военной службы, брат с несколькими однокурсниками забрали документы и подались в военное училище в городе Тула. В общем, учеба не пошла, перспектива служить уже не привлекала и Евгений сделал все для того, чтобы его отчислили из военного училища. Такой кульбит завершился дальнейшим прохождением службы в инженерных войсках, в городе Дзержинске, где его и навестили родители. Дежурный по воинской части категорически не хотел допустить встречу родителей и сына, но кто устоит перед напором нашей мамы. И вот в дежурное помещение, поддерживая, сползающие солдатские галифе, без ремня, вошел Евгений и доложил дежурному, что арестованный рядовой Казаков с гауптвахты по приказу командира прибыл. Картина маслом — «приплыли». Справедливости ради надо сказать, что Евгений занимался спортом, более успешно шахматами и лыжными гонками. В соревнованиях по лыжам даже участвовал в открытом первенстве вооруженных сил от Московского военного округа. На дистанции 10км с раздельного старта ушел на минуту раньше только что вернувшегося из Саппоро героя олимпийских игр Вячеслава Веденина. Уверенно прошел часть трассы и услышав сзади — лыжню! — уступил место прославленному лыжнику, но сел ему на пятки и пошел в темпе Веденина. Прошли пару километров, обогнав нескольких ранее стартовавших лыжников и на одном из подъемов услышал от мэтра — парень отстань, не выдержишь! — продолжил держаться за лидером. Очередной тягун, Веденин резко пошел в подъем, а Евгений сел на снег и все. Прошли лыжники, которых он обогнал, потом, те кто стартовали позже, до финиша Евгений все таки добрался, но с очень скромным результатом.
После службы Женя поступил в Уральский политехнический институт, где освоив все формы обучения: очная, вечерняя, заочная после девяти лет напряженной учебы получил диплом инженера-механика. Свершилось. Дипломированный специалист приехал в деревню к родителям, где его радостно приветствовали многочисленные родственники. Прошли дни, страсти по поводу улеглись. Младшие братья, Володя и Саша, возились с велосипедом, остальные занимались своими делами. Евгений вызвался помочь в ремонте велосипеда — было нужно закрепить руль, который никак не хотел вставать на место. Через пару часов громкий крик отца — Шура, Шура — заставил всех домочадцев выскочить на улицу, где молодой инженер при помощи кувалды пытался вставить руль в посадочное гнездо. Слова отца до сих пор стоят у меня в ушах: — ай да инженер, ай да специалист, столько лет учебы и какой результат! Кувалдой ремонтировать велосипед, это я Вам доложу. Подайте инженеру лом, пусть заодно и спицы у колес отрихтует-.
В личной жизни у Евгения все складывалось не просто. Первая школьная любовь не дождалась его из армии, хоть и не вышла в замуж, но ждала ребенка от другого. Встретилась с Женей и они решили все-таки быть вместе. Наши родители приложили титанические усилия, чтобы этого не случилось. И жизнь старшего брата пошла вразнос. Работа в строительном управлении и учеба в УПИ, жизнь в общежитии на Вторчермете. Сосед по комнате позвал навестить знакомых — работниц завода резино-технических изделий, так он познакомился со своей будущей женой. Лиза была на девять лет старше Евгения и чтобы привязать понравившегося парня, стала угощать его наливочкой собственного изготовления. Он и пристрастился. С Лизой они поженились, но любовь к зеленому змию пошла с ним по жизни. И часто, будучи навеселе, Женя пел частушку: — живет моя зазноба в бараке тридцать три, работает как лошадь в заводе РТИ-.
Детей у них не было, большого светлого чувства тоже, а тут на работе, при исполнении обязанностей начальника цеха завода"Уралхиммаш», в обеденный перерыв у стекляшки на Грибоедова отметил с рабочими цеха свой день рождения. Комиссия из Москвы, инспектировавшая завод именно в этот день, ждала больше двух часов рабочих и начальника. Итог был предсказуем: вылетел с завода с волчьим билетом и завершением карьеры. Долго и старательно дружил с водкой, пытался завязать и даже лечился в ЛТП (лечебно — трудовой профилакторий). Приехал домой после двухлетнего отсутствия. Мама накрыла на стол, поставила и бутылку водки, правда, рюмки только себе и отцу, мы, младшие, так же за столом. Женя предложил присутствующим продемонстрировать фокус, все радостно согласились. Он сорвал пробку с бутылки, раскрутил содержимое и не прижимая горлышко к губам опустошил поллитровку. Папа хмыкнул, мама предложила любимому сыночку поесть, на что Евгений гордо ответил, что русские после первой не закусывают. А потом рассказал, что два года в ЛТП заведовал банно-прачечным комбинатом и половина города Верхотурье покупала у него дрова на зимний отопительный сезон. Расчет производился натурпродуктом и такого количества спиртного, как в ЛТП он никогда не пил и вряд ли когда-либо еще доведется так пожить.
После ЛТП служил на разных позициях — от разнорабочего до безработного. Последние пять лет жизни Евгений не пил, в 56лет его не стало.
Виктор
Родился в 1940 году. Войну застал, но не запомнил. Спортивный, противный, любознательный, отрицательный, упрямый и непредсказуемый с юных лет жил и живет сам по себе. Ему в этой жизни интересен один человек — это он сам. Итак, начнем по порядку.
В 11лет мальчик Витя отправился посмотреть мир, устроился в собачьем ящике под пассажирским вагоном и поехал; что-то тибрил из еды у бабушек на станциях, где добрые люди накормят, а где и прихватит то, что плохо лежит. Добрался до столицы, примелькался на Трех вокзалах и был задержан работниками милиции. Протокол, допросы, возвращение героя в Зауралье, на историческую родину. Школа, учеба, показное послушание, спорт, шахматы, успокоившиеся родители. И новый побег из дома в 12лет. Москва, на Трех вокзалах не отирается, забился в Мытищах, а промышлять гонял в Замоскворечье. Попал в облаву на Пятницкой, задержание, допросы, игра в молчанку. Дознаватель в детской комнате милиции объявляет о своем решении — отправить мальчика в приемник-распределитель как социально опасного. Тут Витю и прорвало: Фамилия моя — Казаков, зовут — Виктор, а еще у меня дядька в Кремле работает — Кочев Павел Андреевич, от которого всем Вам влетит по полной. Работники детской комнаты посмеялись, записали показания; в порядке, установленном должностной инструкцией отправили запрос по инстанциям. И приезжает в детскую комнату милиции бравый генерал-майор, фронтовик со всеми регалиями и орденами, с группой сопровождения и интересуется — Где здесь мой племянник из Курганской области? — Притихшие работники предъявляют хлопчика, а тот дяде и про его брата Михаила Андреевича Кочева, и про тетю Катю и своего отца рассказывает. Признал генерал своего родственника, к себе не повез, сообщил в Далматово Курганской области, что нашелся мальчишка, отправляет его домой. Ждите, скоро будет. Выделили Вите сопровождающего — капитана милиции, который в Далматовском райотделе милиции сдал мальчика родителям из рук в руки в целости и сохранности. А в 13 лет Витя сбежал в третий раз и появился дома только через шесть лет взрослым юношей. Красив, ухожен, мастер спорта по боксу, солист и гитарист вокально-инструментального ансамбля, за плечами средняя школа и одесское мореходное училище. Деревенские красавицы устроили на него настоящую атаку, да у парня была причина внезапного приезда в родительский дом — повестка о призыве в ряды советской армии. Родные порадовались, что Виктор нашелся, да стали собирать его на службу со строгим наказом писать и не пропадать. Проводы были на уровне.
Служить Витя попал в ракетные войска, там не забалуешь. Так-то это так, да Витя наш сам по себе. Уже в первый день в учебке не поделили сапожную щетку, кто первый, кто второй чистит сапоги с Масленниковым Виктором, двухметровым детиной в очках. Тот не долго думая сунул Виктора Захаровича себе под мышку и пошел за уборные на свежем воздухе проучить молодого человека. Поставил его перед собой, снял очки, убрал их в карман гимнастерки… Очнулся, никого рядом нет, голова гудит, пошел в казарму, увидел обидчика, но драться не стал, а протянул руку и сказал — будем дружить, только скажи, а как ты со мной справился? — Брат выделываться не стал, пожал протянутую руку и сказал, что это не дело на прямых ногах стоять, опустив руки, перед мастером спорта по боксу, если у тебя с ним предстоит выяснение отношений. Дружбу пронесли через всю армейскую службу и после увольнения в запас ездили друг к другу в гости, но это будет потом. А пока суровые армейские будни. Сибирский город Томск в те годы отличался большим количеством воинских частей и подразделений. На танцплощадках, в кинотеатрах и просто гуляющих по городу в военной форме — пруд пруди. К двум Викторам присоединился Леша Зименко, мастер спорта по борьбе из Магнитогорска. Вот с этим Лешей они и замутили.
В учебке не было увольнительных и все знакомились с городом через походы в самоволку, кто прямо в армейской форме, наиболее продвинутые покупали трико за 3рубля 80копеек и рассекали как гражданские. А для Вити из Одессы это был не уровень. На двоих с Лехой они купили полный гардероб: костюм, туфли, рубашки, галстук, установили очередность и понеслась. Субботний вечер на городской танцплощадке молодой, элегантный, симпатичный парень, который классно танцует. Приглашает на танец самую красивую девушку, вальсирует, уверенно ведет партнершу, говорит ей комплименты. Следующий танец объявляют белым — дамы приглашают кавалеров. Лена, самая привлекательная и обаятельная, приглашает молодого специалиста, выпускника престижного вуза, который по распределению приехал в Сибирь, на танец, где делится с ним самым сокровенным — как ей надоели военные, как приятно иметь дело со штатским, тем более таким как Вы, Виктор. Молодых закрутило, чувства, встречи, отношения.
И вдруг… Как часто бывает это вдруг. Пошла учебка в баню, а наш Витя — запевала в роте — идет в первой шеренге с исподним и веником в вещмешке, громко запевает, а на пути у солдатиков — Лена. Смотрит на Витю, и чуть не плача спрашивает — Как же так? Брат Виктор разводит руками и говорит, что прости, но забрали буквально три дня назад по допнабору, ничего не мог сделать… Тут и пребывание в учебном центре подошло к концу, закончилась и городская жизнь. Воинская часть в глухом районе, в лесу, боевые дежурства, наряды, походы в караул. Из развлечений — игра в шахматы с командиром воинской части, крепким перворазрядником, вот, пожалуй, и все. Находясь однажды в карауле на посту по охране пусковой площадки Виктор услышал подозрительные звуки и не смотря на ночь и дождь, смело крикнул: — Стой! Кто идет? …Стой! Стрелять буду-. А подозрительное движение в его сторону продолжается. Виктор нажал на кнопку тревоги, сделал предупредительный выстрел в воздух, а затем открыл огонь из автомата на поражение. Прозвучал сигнал общей тревоги, часть в ружье. Прибежал на пост разводящий караула со свободной сменой, дежурный по части и офицеры особого отдела. Осмотрели прилегающую территорию, а там застреленная корова. Отбой тревоги. Утром построение личного состава и Казакову Виктору Захаровичу за проявленную бдительность и действия в экстремальной ситуации объявляют отпуск на 10 дней, не считая дороги. Вернулся Витя после отпуска в часть, а там особисты роют: как могла корова ночью пройти до пусковой площадки сквозь все ловушки, запретки, полосы заграждений и т. п. Командир мудрить не стал, вызвал брата на ковер и предложил как на духу рассказать, как все было на самом деле. Делать нечего, пришлось рассказать о том, что подговорил сослуживцев, с вечера прикормили буренку, один солдатик с ведром вареной картошки и хлебом завлекал бедолагу, второй солдатик тянул за веревку, опутанную вокруг головы и рогов животного, а третий подгонял скотинку сзади. Довели, привязали, дальше дело техники. Витя скотину отвязал, веревку припрятал, а затем пристрелил корову, чтобы не мучилась. Командир посмеялся, похвалил за находчивость и отправил Виктора в Томск, в школу сержантов — подальше от особистов.
Снова город, снова соблазны, и одежда гражданская есть, и опыт. Как-то днем попал на концерт молодой певицы в парке культуры, удачно заменил гитариста в ансамбле, который играл не очень, скоро стал своим в коллективе, сознался, что служит в армии, этим признанием расположил солистку к себе. Любовь, отношения, отпуск у певицы и отпуск у Виктора за отличную службу, как он сказал Гале, предложение руки и сердца, ее согласие. И вот молодые приехали знакомиться с родителями жениха. Радость встречи, праздник по поводу, недельное застолье. Зимнее утро, Виктора везем по лесной дороге из деревни через Макарьевку в Далматово, в санях утеплено, но холод собачий. Садим Виктора в поезд, а невеста остается жить у нас дома, будет ждать Витю из армии в Юровке. Возвращаемся в родную деревню, садимся за стол обедать, а возле дома трое военных: военком с двумя солдатами. Зашли военные в дом и военком поинтересовался у нашего отца, не знает ли он, где в данный момент его сын Виктор. — Конечно, знаю. Только что посадили в поезд, поехал после отпуска в часть, невесту вот привез, Галя звать. — Военком, хорошо знающий отца, тихонько ему объяснил, что никакого отпуска Виктору никто не давал, а поступил запрос из Томска, что военнослужащий самовольно оставил воинскую часть и находится фактически в бегах. С тревогой ждем вестей от брата. Через месяц приходит письмо из Семипалатинска, там Витя продолжает свою службу в звании рядового. Позднее узнали, что командир части не дал делу ход, а отправил брата на Семипалатинский полигон, что равносильно серьезному наказанию. Невеста в деревне пожила пару месяцев и стала чахнуть на глазах — ни общения, ни работы, а вскоре уехала в Свердловск, первое время жила в семье старшего брата Евгения, потом нашла работу, выступала по радио, и пути — дорожки ее и Виктора разошлись. Брат продолжал служить, еще два раза приезжал в отпуск — один раз заслужил, а второй, совместил поездку за новобранцами с заездом домой. За это был переведен из Семипалатинска в воинскую часть «Москва 400». Прошли три года со дня призыва его в армию, потом еще месяц. Родители решили навестить сына в Москве, о чем уведомили Виктора. Он ответил, что к нему лучше не приезжать, он встретиться, скорее всего, не сможет из-за специфики его службы. Но родители собрались и поехали в столицу. Куда только не обращались они в Москве с просьбой дать адрес воинской части, в которой служит их сын, никто ответа не дал. Вернулись домой, попереживали, стали ждать. Прошло еще полгода — тишина, что с сыном — родители не знают. Все запросы остаются без ответа. Жизнь идет своим чередом, вот и Сашку принимают в пионеры. Волнительное событие, а ночью часа в три, юный пионер подошел к родительской кровати, разбудил мать и сказал, что сейчас Виктор придет из армии, чего Вы спите. Мать разбудила отца, они вместе успокоили младшего сына и даже положили его с собой в кровать. А через десять минут стук в двери и вот он — Виктор, живой и невредимый, пришел из армии, отслужив более положенного срока восемь месяцев. Узнали много нового. И то, что «Москва 400» — это Петропавловск Камчатский, и детали про Карибский кризис, включая размещение наших ракет и контингента на Кубе и сложности политической ситуации в мире.
Родители сориентировались в ситуации, и мама быстро сосватала в соседней деревне скромную девушку Валю. Свадьбу гуляли широко. Жених уже месяц как из армии, успел завести себе подружку. И вот первая свадебная ночь, невеста в спальне, а жених с красавицей Лидкой обнимается на холодной ночной улице и успокаивает ее, как может. — Это родителям надо, а не мне, не переживай, через месяц разведусь и все будет хорошо. — И свое обещание выполнил — развелись с Валей по тихому — свиданье было без любви, прошла разлука без печали. Лидочка не долго радовалась — улетел свободный сокол в далекие края, поездил по стране, навестил армейских друзей. В Магнитогорске, у Леши Зименко, задержался по причине красавицы сестры у сослуживца; ах, да, женился на Любе, родилась дочь, но судьба бросила Витюшу в очередной водоворот. Как он отыскал свою первую любовь в городе Калараш в Молдавии нам неведомо, но принимали его по высшему разряду, а как человек порядочный, Виктор сделал предложение руки и сердца своей первой и единственной, забыв про прочих. И вот предсвадебное волнение, родня ждет молодых у ЗАГСа, а Витя заскочил в туалет по причине расстройства желудка и там варварским способом вырвал пару страниц из паспорта с никому не нужными записями, снова свободен. Звучит свадебный марш Мендельсона, очередная печать в паспорте и медовый месяц пролетел как один день. Как любящий сын и большой поклонник творчества Ильфа и Петрова, прихватил у мадам Грицацуевой, пардон Казаковой, все что попало под руку и убыл в направлении отчего дома. Утром, после приезда, сходил в паспортный стол, где заявил об утере паспорта и через неделю с восстановленными записями о дочери и жене в Магнитогорске получил новенький молоткастый, серпастый. На запросы из Молдавии не отвечал по причине занятости, а из своих источников узнал, что молдавская супруга сумела оформить развод с залетным гастролером; уведомления о разводе не получил, но не убивался по данному поводу совсем.
Родители переехали в Пирогово, большая деревня в пригороде Каменск-Уральского, где папа директорствовал в местной школе, а Виктор Захарович начал свою педагогическую карьеру. Учитель по физической культуре, рисованию, черчению оказался способным малым. С учителями дружил, школьники его любили за спортивные секции, которые он вел, да и за терпимое отношение к отстающим в учебе. Пришелся ко двору, короче говоря. Получил комнату в бараке, где и проживал с разными зазнобами, не отдавая предпочтения кому-либо. В это время укреплялся кадрами педагогический коллектив школы. По состоянию здоровья ушла в академку из техникума сестра Оля и не теряя времени начала трудиться в кабинете физики в качестве лаборанта; приехала издалека с сыновьями тучная, полногрудая Нина Леонидовна, старая знакомая родителей, которая упражнялась в вокале, знала массу песен революционного периода и стала вести уроки пения в школе. Все бывшие школьники до сих пор не могут забыть слова любимой песни Нины Леонидовны — «Ворошилов на лошадке и Буденный на коне». Пришел в коллектив и отслуживший в армии средний сын директора школы — Михаил. Справедливости ради надо сказать, что играл он на аккордеоне очень прилично, вел в школе уроки музыки и аккомпанировал на уроках пения косоглазой Нине Леонидовне, приговаривая при этом: — Ох, допоемся мы с Вами! Ох, допоемся! — В старших классах учились младшие братья семьи Казаковых — Вова и Саша. А руководила всеми процессами в школе наша мама, и известная фраза — «Ваше место в буфете», точно характеризовала ее официальный статус — директора школьного буфета. В общем, все по Ильфу и Петрову — у которых во 2-м доме Старсобеса подвизался завхозом Александр Яковлевич (Альхен) с многочисленными родственниками; у нас трудилась на ниве просвещения почти вся семья Казаковых. Впрочем, пора вернуться к главному герою данной главы — Виктору Захаровичу.
Изрядно приняв на грудь майским вечером Виктор нетвердой походкой шел по улице деревни в сторону родительского дома, встретилась ему на пути учащаяся выпускного класса восьмилетней школы Люся Овсянникова. Девушка помогла дойти любимому преподавателю до его дома, но Виктор немного пришел в себя, спросил где живет Люся. Услышал название улицы, оценил ситуацию — это на другом конце деревни, а на улице уже темно и пошел провожать школьницу как старший товарищ и педагог. Мать Люси, увидев сопровождающего своей дочери пригласила учителя зайти в дом, где угостила домашним вином и Витю сморило. Люсина мама одна воспитывала дочь, сын директора школы ей очень понравился и, не долго думая, она постелила постель дорогому гостю вместе с дочерью. Проснулся учитель в объятиях школьницы, мама благословила зятя и дочь, а Виктор как порядочный мужчина предложил пятнадцатилетней Люсе руку и сердце, та согласилась. В деревне новости узнают очень быстро, дошла молва и до Захара Артемьевича. Учитель был уволен из школы и съехал из деревни вместе с молодой женой, совсем недалеко, в деревню Брод Каменского района, где вновь подвизался на ниве педагогики. Про новость узнали от доброжелателей и в райОНО. Пришлось молодоженам срываться с места и забросила их судьба в казахские степи. Долго ли, коротко ли кочевали они по степям, но встретился им богатый, добрый казах, которому продал Учитель свою возлюбленную и покинул постылые казахские бескрайние просторы, ведь сколь велика Россия-матушка, сколько мест еще надо посетить. Скажу про Люсю Овсянникову пару слов. Очень скоро казах отошел в мир иной, сам ли, помог ли кто — не знаю, но Люся стала богатой наследницей — продала отары овец и табуны лошадей, кибитки, утварь домашнюю и прочее, купила в центре Каменск-Уральского шикарную квартиру и стала жить-поживать, но Виктора больше не привечала. Он же, проезжая иногда по улице Аллюминевой в Каменск-Уральском, показывал на красивый элитный дом и говорил: — Вот вывел
Люську в люди, а даже не отблагодарила… Сте..рва..-
Жизнь не стоит на месте, и Виктор всегда в дороге, всегда в пути. Имея познания и практику игры в шахматы начал работать в поездах — «попутчиком». Видел человека с газетой «64» или решающего шахматную задачу, подсаживался, слово за слово, потом партию в шахматы на интерес, ставочка один к трем в пользу клиента — и удовольствие и приработок; в купейном вагоне скорого поезда «Москва-Владивосток» срисовал клиента, сработал по схеме и вот они уже играют. Позиция на доске у Виктора замечательная, настроение боевое, а соперник невозмутимо двигает и двигает свои фигуры. Витя обнаруживает, что позиция на доске как-то выровнялась, через тройку ходов у клиента чуть получше. Эндшпиль и брат проиграл. Предлагает фраеру ушастому еще партейку, тот легко соглашается. Дебют ровно, миттельшпиль — у Вити похуже, эндшпиль — плохо и на табло 0 — 2. Виктор предлагает увеличить ставки в десять раз, лох соглашается и началась третья партия. Уже в дебюте у Виктора все плохо, в миттельшпиль переходят без шансов, итог 0—3. Витя с удрученным видом отсчитывает купюры, а его визави по шахматам отказывается брать деньги и выговаривает брату: — молодой человек у Вас прекрасные задатки для шахмат, что же Вы себя так губите, займитесь ими всерьез и у Вас получится, будете в наши краях заходите в шахматный клуб, будем рады — и достает книжечку с тиснением-гроссмейстер Н.В.Крогиус. Брат Витя подхватил шахматную доску и если не спрыгнул на ходу с поезда, то лишь потому, что поезд остановился на какой-то станции, где брат — униженный и оскорбленный, немедленно сошел. С тех пор где бы Виктор не находился, куда бы не ехал всегда среди вещей лежала свернутая газета с портретами гроссмейстеров СССР — он знал их всех в лицо!
Небольшое отступление. Когда Витя учился в школе, то завучем был товарищ отца Конев Стефан Василескович, который вступил в ряды партии в одно время с нашим отцом. Проживал с семьей при школе с тремя детьми и тещей в двух комнатах, которые примыкали к флигелю, в котором в свою очередь жила семья директора школы,
т.е наша семья. Родители Коневых целиком посвящали себя работе, детьми занималась бабушка, бывшая настоятельница женского монастыря в городе Шадринске, которая к советской власти относилась с плохо скрываемым негативом, детей воспитывала в соответствии со своими убеждениями. Дети в обеих семьях были ровесники. Витя учился в одном классе с Сережей, брат Валера с Анной, брат Миша с Левой Коневым. Коневы учились хорошо. Сергей закончил школу, с красным дипломом окончил УПИ (Уральский политехнический институт); Лева из школы вышел с золотой медалью и учился в УПИ на 4курсе; Аня тоже не прозябала на обочине; жизнь развела учительские семьи по разным весям, но связь поддерживали — переписывались, поздравляли с праздниками при помощи открыток. Оставив на время работу по железной дороге и имея про себя одну идею нарыл Витя адрес Коневых — где и как, не знаю. Разыскал он их в поселке Горный Щит, что рядом с городом Свердловском, куда и заявился с визитом. Охи, ахи, расспросы, стол накрыли, угощают, но что-то в семье не так, это аферист Витя понял сразу. Спросил про Сергея, все сразу примолкли, затем Стефан Василескович сказал, что с Сережей беда приключилась, заболел он сильно — психическое расстройство, сейчас на излечении. Вопрос о Леве воодушевления так же не вызвал. Оказалось, что Лева ушел из УПИ и сейчас учится в духовной семинарии в Ленинграде. Про Аню, сидящую за столом, Витя спрашивать не стал. Вошел в доверие, передал приветы от родителей, рассказал о своих успехах на ниве просвещения, чем и зацепил старших Коневых. Предложили Вите погостить, он и согласился. Из детей с родителями жила Аня Конева, ее крепость рухнула на третий день натиска, а брат Витя, как порядочный человек предложил ей руку и сердце, Анна предложение приняла (прошу заметить, это не я повторяю один и тот же текст всякий раз, просто так было в реальной жизни брата). Дальше то же все по накатанному. Все Коневы на работе, а Виктор знакомится с содержимым будущих родственников, изучает, так сказать, материальный достаток. И в секретере обнаруживает копию решения областного суда, из которого узнает о приговоре банде, грабившей граждан, госучреждения, в том числе и сберкассу в г. Свердловске с применением холодного, огнестрельного и автоматического огнестрельного оружия (с погибшими, ранеными среди госслужащих, включая и работников милиции). Среди осужденных и Конев Сергей Стефанович. Все участники судом приговорены к высшей мере, за исключением Конева С. С., который институтом им. Сербского признан невменяемым и приговорен к принудительному лечению в спецучреждении. Стало понятно, почему Лева ушел из института. Позднее Анна рассказала Виктору, что после произошедшего, пыталась покинуть СССР, но при переходе советско-финской границы была задержана советскими пограничниками. Желания у Вити оставаться родственником и разделить судьбу семейства Коневых сильно поубавилось. Он, собрав в отсутствие хозяев, все что мог из материальных ценностей, убыл, по английски, не прощаясь. Позднее узнал, что Анна родила дочь, но интереса к ребенку не проявил и участия в воспитании не принимал. Дела знаете ли, дела…
На протяжении всей моей жизни меня интересовал вопрос о том, как соотносилась жизнь Виктора Захаровича с уголовным кодексом. Проще говоря = сидел он в узилище или нет. Спрашивать его самого — дело пустое — правды все равно не скажет. Рассказчик он хороший, но с фантазией у него еще лучше. Знаю, что объявляли его в розыск, возбуждали уголовное дело, сидел многократно в КПЗ, в подпитии Витя рассказывал и про Колыму, и Бодайбо, и порт Ванино, а уж авторитеты его знают и уважают прям по всему Союзу. Впрочем, один эпизод, рассказанный парнем из нашей деревни — Пирогово, сейчас передам. За какие-то прегрешения забрали парня в КПЗ в Каменск-Уральском. На второй день его томления в камеру вошел Виктор Захарович, поздоровался, сел тихо на указанное место, ждет, как старшой распорядится на счет него. А старшой, парень лет двадцати пяти, в голове ветер гуляет, решил прописать новичка через игру в хитрого соседа. Смысл игры состоит в следующем: два человека садятся на лавку, их накрывают одеялом, а затем бьют подушкой по голове, снимают одеяло и перед ними каждый из участников игры держат большой оттопыренный палец, и надо угадать — кто тебя стукнул. Игра продолжается до тех пор, пока не угадаешь обидчика. Фишка в том, что подушкой тебя лупит твой сосед, сидящий с тобой под одеялом, есть там и элемент имитации, когда он кричит и угадывает, кто его ударил, но это для отвода подозрений от себя. Просто, незатейливо, но весело и вносится разнообразие в жизнь сидельцев. Старшой спросил новичка о том, готов ли тот сыграть в игру безобидную и доставить удовольствие честному народу. Вариантов не много, Виктор согласился, но посмотрел на односельчанина, тот все понял и когда новичка с одним терпилой накрыли одеялом подвинул под руку земляка промерзший кирзовый сапог 45 размера, брат ударил хитрого соседа со всей силы, без раздумий и сомнений, тот с разбитой башкой причитал перед притихшей публикой. А Виктор Захарович на блатной фене объяснил сидельцам, что это не по правилам тюрьмы не спросив: — кто, откуда и за что? — творить беспредел. Обозвался, назвал зоны и этапы, имена положенцев и кто за него впишется, если будет разбор; затем сбросил вещи старшого на соседнюю шконку и занял место у окна. Народ потянулся к Виктору с вопросами, за советами, безоговорочно признав его статус. Не верить рассказу односельчанина у меня оснований нет, вот и маюсь в неведении. Хотя знаю точно, что милицию Виктор не любит и это мягко сказано. Вот еще один пример из его жизни.
Приехал Виктор с приятелем к своему дяде, который жил в однокомнатной квартире на пятом этаже по улице Мира в г. Свердловске. Привезли с собой несколько бутылок водки. Угостили старика и сами набрались, в общем уснули все, а тут сантехники пришли по вызову радиатор менять. Воду отключили, сварщик радиаторную батарею отрезал, а приятель Виктора в это время снова уснул, да и брат то дремлет, то бодрствует, глядь, а сварщик налил себе водки из хозяйской бутылки и хлопнул дозу, тут же наливает в стакан новую порцию и пока Виктор окончательно проснулся и среагировал выпил еще. Брат даже разговаривать не стал, схватил сварщика и сбросил с балкона пятого этажа, дверь на балкон была открыта — комнату проветривали. Через пять минут стук в дверь: откройте, милиция. Виктор выскочил на балкон и прыгнул вниз, а приятель остался. Заходят милиционеры, за ними сварщик, даже царапины ни одной, только весь в снегу, удачно спикировал в сугроб отец тринадцати детей, а Виктору не повезло — компрессионный перелом позвоночника. Выкарабкался. И с таким счастьем снова в педагогику: средняя школа в Ильинке Катайского района, средняя школа в Уксянке Далматовского района и даже работа инспектором райОНО в Каменском районе, но тяга к вольной жизни победила и снова странствия по всей стране. Навестил как-то родителей по их последнему месту жительства — село Сосновское Каменского района и заценил красоту места: могучие леса и потрясающее озеро с плавающими островами. Остался на несколько лет, работой себя не утруждал, совершал выездные туры, чем там занимался — никому не рассказывал. В селе сошелся с работящей, но крепко пьющей Татьяной Ивановной, если честно так к ней в селе не обращались, а звали Танькаселедка, так и сама представлялась при знакомстве. Работала она на птичнике, тащила с работы, как и все, яица, да куриц (Витенька с тех пор не ест эти продукты). Произошло несчастье в нашей семье — умерла мама, отец съехал из Сосновского на ПМЖ к младшему брату Ивану в Свердловск, снялся с насиженного места и Виктор, прихватив с собой «селедку» — покатил на малую родину — в Далматово. Младший брат в эпоху перемен ушел в частное предпринимательство и видя неустроенность старшего купил ему в пригороде Далматово дом пятистенок с 25сотками земли. Витя расчувствовался: — завалю вас с сестрой сельхозпродуктами. Эх и заживем. — Ни одной морковочки, ни луковки не посадили Витя с Танькой — селедкой, гуляли и пировали по полной. Когда жить становилось не на что, ехал Витя к младшим — сестре и брату; затаривался кофе, мясопродуктами, овощами, папиросами, деньгами — бросал на прощание «до скорого» и уезжал на малую родину. Слово свое держал — навещал сестру с братом регулярно, а чтобы были в тонусе пару раз поздравил родных с праздниками открыткой. Так и жил, пока не стало Татьяны Ивановны. Запил горькую, за литр водки продал пятистенок с земельным наделом в 25соток. Подался в Свердловск, который обзывался уже Екатеринбургом, брат Саша поселил его в своем офисе, оформил на работу ночным директором (охранником по простому). В инструкцию входили следующие обязанности: во время кушать, смотреть телевизор, читать книги, играть в шахматы и ездить по гостям. Работа тяжелая и ответственная, оплата — достойная, но старший всегда поможет младшему; активно взялся помогать и Виктор Захарович. Не жалея ни сил, ни личного времени встретился со всеми рабочими строительного предприятия в вечернее время. В приватной беседе с каждым за рюмкой чая, который приносили с собой водители, бульдозеристы, крановщики и монтажники, обещал каждому похлопотать перед директором, который слушается старшего брата во всем и без его совета шагу не делает. Обещал решить вопросы за символические отступные: шоферу — новую машину, крановщику — новый автокран, бульдозеристу — «Комацу», остальным, по потребностям, но все это между нами, брату говорить не надо, он, типа, не при делах. Привел на предприятие каких-то проходимцев, с уголовным прошлым — сказал брату Саше — это наша родня по маминой линии, из Катайска, надо помочь. — Взял их Александр Захарович на работу. Все кончилось ахово. Устроил Виктор с катайскими родственниками застолье с вечера пятницы по понедельник, объяснял неучам, что такое творческий порыв на примере императора Нерона, который для поэтического вдохновения приказал поджечь Рим. Под винными парами родственник подначил Виктора — а тебе слабо. Витя и повелся. Притащили в офис дрова, развели костер в помещении охраны, линолеум и деревянный пол горели вместе со стульями, столом и телевизором здоровски. Участники застолья покинули место боевых действий, тушение очага возгорания проходило без них. Чердынцевы, не дожидаясь разборок отправились в Катайск. Виктор через день пришел к младшему, а тот, скотина… уволил без выходного пособия.
Вернулся в Далматово, оформил пенсию и не знаю как получил путевку в ДДИ (Далматовский дом-интернат). Живет Виктор на гособеспечении в ДДИ, в первом корпусе (криминальном), второй и третий корпуса — цивильные, но порядок везде идеальный. Администрация, врачи, санитары и санитарки, повара, технический персонал, охрана с утра до вечера заняты уходом за подопечными. И здесь Виктор Захарович устроился с комфортом — комната на двух человек, отношения с администрацией хорошие, среди постояльцев завел друзей — приятелей, почти все с биографией, в наколках с куполами и даже погонами, сорокалетний молодняк с дедом Витей в ладу, нянечки, санитарки с ним общаются с удовольствием. Да и вообще, Витя — человек отходчивый, простил младшего за недружественный поступок на производственном поприще, и теперь снова регулярно посещает сестру и брата в Екатеринбурге. Года два назад приехал в Екатеринбург весь в золотых украшениях — золотые кольца, перстни, цепочки. Отверг намеки родственников на происхождение украшений и поведал откуда цацки. Встретил Виктор в Далматово свою давнюю любовь — Лидочку, она рассказала о том, что на пенсии, муж уже на небесах, дети выросли и живут отдельно, пригласила в гости. Засиделись за полночь, люди взрослые, ну и вспомнили молодость. У брата давно не было женщины, все-таки хорошо за семьдесят, а тут дорвался и маял Лидочку до самого утра, а она обнимала бедового и повторяла одно и тоже: — Ах! Какой ты Витя нерастраченный! — И стала по выходным проведать брата Витю в его богадельне, сосед по комнате уходил на пару часов и все это время Дама уверяла Виктора Захаровича, что встреча с ним вернула ее к полноценной жизни и начала одаривать кавалера ювелирными изделиями, оставшимися от мужа. Виктор, конечно, не альфонс, но обидеть даму отказом — не по мужски, вот и носит эти вещички.
В 73 года съездил в Испанию. Отмечали юбилей младшего брата. Летал на вертолете над Барселоной, Средиземным морем и горой Монтсеррат. Пил сангрию, испанский коньяк «Хуан Карлос 3», гулял по ночной Рамблас.
В свои 76 лет бодр и подвижен, без рюмочки за стол его не усадить. В планах — посетить Париж.
И все у него хорошо. И дай ему бог!
Балуев
Ялта. Осень. Сентябрь. Особенное время года, уже не лето по календарю, но по факту разгар высокого сезона. Море теплое, школьники съехали вместе с родителями по городам и весям нашей страны, отдыхающим комфортно, да и местным хорошо, спала жара. Вот в эту благодать и прибыли четверо парней после работы в студенческих стройотрядах. Трое — студенты университета, Володя и Вадим учились на матмехе, Саша на философском; Леша грыз гранит наук в железнодорожном институте. Такая вот кампания.
Поселились рядом с домиком А.П.Чехова, в частном секторе, но отдельная комната была просторной и хорошо меблирована. Сразу отправились на пляж. Здравствуй море.
Вечером ребята идут на дискотеку, а там две танцплощадки: — одна для тех, кому до двадцати лет и вторая для тех, кому за двадцать. Володя Балуев, высокий, породистый, лидер во всем и всегда, определился однозначно — «иду к молодежи, кто со мной?». С ним пошел Вадим, а Леша с Сашей предпочли публику постарше. На молодежном танцполе народу много, прилично играет музыкальный коллектив местного разлива. Хлопцы присмотрели двух симпатичных подруг, которые как-то робко держались у стеночки не далеко от входа. Пригласили девушек на танец и вот уже ведут своих партнерш в медленном танце. Разговор незатейлив и прост. Познакомились.
Тут Балуев и спрашивает:
— Откуда будете?
Девушка молчит, мнется, потом неуверенно отвечает — Издалека, с Урала.
Володя улыбается и уточняет:
— А откуда с Урала?
— Из-под Перми — говорит Елена, так зовут высокую черноволосую девушку.
— Это здорово, а откуда из-под Перми? — наседает Володя.
— Из Свердловска — обреченно произносит девушка и густо краснеет.
— Не понял, я сам из Свердловска, но это никак не под Пермью. В чем дело? — задумчиво вопрошает кавалер.
— Да все очень просто. Как только парни узнают, что мы из Свердловска, так сразу начинают спрашивать про сибирскую язву, как борются с ее последствиями и потом больше не подходят и не приглашают, боятся заразиться, а танцевать хочется.
— Натворил 19 городок дел — упустил бациллу. Но нам не страшно. Зараза к заразе не пристает. — смеется Володя.
Вечер продолжается, Вадим с товарищем не отходят от своих землячек — танцуют, общаются. Настроение чудное — и девушки хороши и перспективы намечаются. Но что-то неуловимо меняется в курзале. Группы местных молодых парней бесцеремонно разглядывают танцующих, громко обсуждают, их намерения очевидны — ищут, с кем бы поссориться и подраться. Более подходящей кандидатуры, чем Балуев не найти и вот уже гонцы нечаянно толкают танцующую пару, при этом подначивают и всячески пытаются вывести Володю из равновесия. Да это и не трудно. Извинившись перед девушками за испорченный вечер, которые тут же покинули танцевальную площадку в сопровождении Вадима, Балуев определил наметанным взглядом предводителя, который стоял в стороне и как бы не обращал на происходящее никакого внимания, подошел к нему и вздохнув, сказал: — Ну, пошли, поговорим…
Местный паренек, высокий и стройный, с острым подбородком, симпатичным, но несколько хищным лицом, на вид лет двадцати, самодовольно улыбнулся, метод сработал безотказно, ломаться не стал и принял вызов. На свежем воздухе уже поджидали человек семь в предвкушении представления. Балуев оглядел войско неприятеля, обернулся к главарю и сделал предложение, которого от него никак не ожидали.
— Что-то Вас маловато, только на разогрев и хватит. Давай зови остальных, обещаю, будет не скучно.
— Парень, ты чего? Совсем не боишься? — весело спросил вожак, разминая кисти рук.
— Ну, дело хозяйское, не хочешь теперь, позже позовешь, я тут в курзале буду не меньше двух недель, времени хватит. Давай начинай — предложил Володя.
— Постой, погоди. Ты всерьез, вот так без оглядки на нас на всех попрешь один? — с искренним интересом спросил абориген.
— Без вариантов. Не будем терять время, хочется еще на танцы вернуться — ответил Балуев.
— Мужики! Бузы не будет — повернувшись к своим, произнес вожак, — мы пойдем в кафе и будем знакомиться с этим смелым хлопцем. Приглашаю.-
И вот они уже пьют крымское вино за знакомство, за Ялту. Под заверения, что ни кто тебя здесь не обидит, Володя возвращается на дискотеку, где встречает встревоженный Вадим, потерявший друга из виду. Вечер идет своим чередом, только постоянно к Балуеву подходят местные ребята, протягивают руки и произносят — Димыч, Леха, Виталий — знакомятся, одним словом. Вадим вникает в тему, а самая красивая и яркая девушка, прима крымской земли, не понимает, чего все местные подкатывают к приезжему. Объявляют дамское танго и она приглашает Балуева танцевать. Знакомятся. Уяснив ситуацию и разглядев парня поближе, Света задает вопрос — не слабо ли Вольдемару, раз он такой смелый, проводить ее с подругой домой, а живут они далеко.
Владимир соглашается, знакомится с подругой Светы, представляет Вадима и они дружно покидают курзал под одобрительные кивки местной шпаны. Балуев останавливает такси, предлагает девушкам, севшим в машину, назвать адрес и тут сюрприз: девушка произносит улицу, номер дома и город — Симферополь, парни переглядываются, но отступать поздно. Из города в город на такси им ездить еще не доводилось, но гусарить так гусарить. Приехали в центр столицы Крыма, к красивому дому, Света пригласила всех к себе в гости, родители на даче и вернутся через два дня. Уговаривать ни кого не пришлось. Квартира шикарная, сразу видно, что семья живет в достатке. Музыка, легкое вино, непринужденная беседа, танцы, отличная кампания, взаимная симпатия и желаемый финал … — все супер!
Раннее, раннее утро. Предательски скрипнула входная дверь, раздались шаги и хозяйский голос громко произнес: — Да у нас гости. И погуляли, и попировали, и ночевать остались. Давай мать, буди Свету, будем выяснять что к чему. Жду Вас на кухне — и все это командирским голосом, не допускающим пререканий и неисполнения. Светлана выскользнула из мужских объятий и, накинув халат, отправилась на голгофу. Владимир сообразил, что предки почему-то нагрянули раньше оговоренного срока, натянул футболку, брюки надевать не стал и пошел следом за девушкой. Часы в коридоре показывали четыре часа утра, причесывая рукой волосы на голове
Балуев вошел на кухню. Ни штаны с лампасами, ни китель с погонами, на которых красовались по две больших звездочки, ни нахмуренный вид представительного мужчины в этих одеждах привлекли его внимание, а хозяйка дома. Красивая, ухоженная, надменная дама с пылающим от негодования лицом, с горьким укором взирающая на дочь, повернулась в кресле и встретилась взглядом с Владимиром. Она была готова испепелить его своим взглядом, порвать на части — как он смел нарушить плавный ход ее жизни, внести разлад и раздор в ее владения. Одним словом — генеральша в гневе. Кого другого могло и парализовать, но только не Балуева.
Поприветствовал присутствующих, затем представился коротко — Владимир, и продолжая причесывать непокорные вихры невозмутимо, без какой-либо робости начал взирать на хозяйку. Та нервно перебирала платок, который был у нее в руках, сурово поджимала губы и молчала. Тогда студент начал монолог: — Вы можете сейчас наговорить мне грубостей, даже потребовать покинуть Ваш дом, потом возьметесь за Светлану и начнете ее шпынять, а правильно ли так поступать? Не факт. Считаю, что в любом случае торопиться не нужно. Предлагаю познакомиться с будущим зятем, установить с ним контакт, пригласить к столу, обсудить ситуацию и только после этого предпринимать какие-либо действия.-
Оправившись от ковбойского наскока юного нахала генерал-лейтенант начал задавать короткие, отрывистые вопросы и получать на них четкие, быстрые ответы:
— Чем занимаетесь?
— Студент.
— Где учитесь?
— Уральский госуниверситет.
— Факультет?
— Матмех.
— Семейное положение? — Холост.
— Цель приезда в Крым?
— Отдых.
— Деньги на поездку дали родители?
— Нет. Заработал в стройотряде.
— Должность в студенческом стройотряде?
— Командир.
— Комсомолец?
— Да. Комсорг факультета.
— Родители?
— Мать. Отец умер.
— Родственники?
— Сестра. Живет в Магнитогорске.
— Увлечения?
— Математика и баскетбол.
— Позиция в баскетболе?
— Центровой.
После каждого полученного ответа генерал удовлетворенно кивал и внимательно смотрел на жену. Та постепенно менялась в выражении лица, возмущение кудато подевалось; она со все возрастающим интересом осматривала молодого, статного, красивого парня и уже без былого жесткого осуждения смотрела на дочь, как бы одобряя ее выбор. Затем пригласила Володю присесть к столу. Отец Светы, лукаво улыбаясь, спросил: — Чай, кофе или чего-нибудь покрепче?
— Если можно, то чашечку кофе, а покрепче — вечером, когда Светлана покажет мне свой родной город и Ялту — ответил Владимир и одарил всех своей подкупающей улыбкой, как бы компенсируя ею отсутствие брюк на юном теле. Лед тронулся, кофе был хорош, беседа стала общей, атмосфера настраивалась на позитив.
Все это рассказал Вадим своим товарищам, приехав днем из Симферополя без Володи. Балуев появился через день — сытый, довольный, со своей извечно насмешливой улыбкой на лице. За игрой в преферанс он поведал о том, как хороши и Симферополь и Ялта, а Мария Антоновна, мать Светы — просто прелесть. Правда, она сожалеет о том, что он, Балуев, учится не в военном училище, ведь военная форма была бы ему так к лицу, да и Василий Евстафьевич помог бы с карьерным ростом и продвижением по служебной лестнице. Но не судьба. А генерал не прост. Он артиллерист по воинской специальности и вечером попросил Володю решить несколько задач по математике, которые не удается решить слушателю Михайловской военной артиллерийской академии, его подчиненному — помочь, так сказать, товарищу. Пришлось немного напрячься, но когда наряду с классическим вариантом показал Василию Евстафьевичу еще три пути решения одной из задач, то перешли к обсуждению Гипотезы Пуанкаре и анекдотической истории о том, как Джордж Данциг сочтя две задачи домашним заданием, решил мимоходом эти две не решаемые задачи в статистической науке. В общем, проверку на профпригодность Володя у генерала прошел.
И когда вечером к дому, где проживали студенты, подкатила черная волга, и молодой лейтенант, отдав честь, доложил, что машина за товарищем Балуевым подана и ошарашенный таким поворотом дела Владимир отбыл в Симферополь, они сделали вывод: «Пропал хлопчик, пропал…". По утрам, сияющий сокурсник появлялся с гостинцами от генеральши, пили чай с деликатесами, вечерами приходил автомобиль, увозил Балуева. И так две недели до отлета в Свердловск.
Ялта. Осень. Сентябрь. Особенное время года, уже не лето по календарю, но по факту разгар высокого сезона. Море теплое, школьники съехали вместе с родителями по городам и весям нашей страны, отдыхающим комфортно, да и местным хорошо, спала жара.
