Пролог: Если бы Довлатов вёл подкаст…
Представьте: эпизод «Как не стать классиком при жизни, но стать анекдотом в эмиграции». Голос с хрипотцой: «Всем привет! Сегодня обсудим, почему водка — лучшее средство от графомании. И да, спасибо КГБ за бесплатный пиар в 70-х». Сергей Довлатов — мастер самоиронии, который превращал провалы в сюжеты, а пьянки — в философию. Если бы он жил сейчас, его твиты взрывали бы Рунет фразами вроде: «Писатель должен быть голодным. Но лучше — сытым и пьяным».
Глава 1. «Детство в Уфе: Ванька-встанька, двойки по литературе и первый фингал»
Маленький Сергей рос в семье, где папа — театральный режиссёр, а мама — корректор. Первые уроки жизни: «Сынок, если тебя бьют — цитируй Блока. Не поможет — бей сам». В школе он получал двойки за сочинения: «Вы написали про ёжика, который пил самогон. Это не литература!» — злилась учительница.
— «Зато честно», — хмыкал Довлатов.
Его первая публикация — заметка в стенгазете: «Почему наш класс похож на зоопарк?». После разбора «полётов» с директором Сергей понял: правду лучше приправлять юмором. И водкой.
Глава 2. «Журналист, лесник, алкоголик: Трудовой путь до первой книги»
Довлатов сменил профессий больше, чем псевдонимов:
- Журналист в заводской газете. Писал о передовиках так: «Иван Петров выполнил план на 200%. Теперь он спит в цеху, потому что дома жена».
- Экскурсовод в Пушкинских горах. Туристы: «А Пушкин здесь часто бывал?». Довлатов: «Чаще, чем я в трезвой памяти».
- Лесник в Эстонии. «Пил с егерями, пугал браконьеров стихами. Идеальная работа», — вспоминал он.
Его рассказы отвергали все редакции: «У вас слишком смешно и слишком грустно. Выберите что-то одно». Довлатов не выбрал.
Глава 3. «Эмиграция: Как стать звездой «Нью-Йоркера» и не забыть русский мат»
В 1978 году Довлатов уехал в США, прихватив пишущую машинку и бутылку «Столичной». В Нью-Йорке он писал для «Нового американца» — газеты, которую читали все эмигранты, включая таксистов-философов. Его колонка «Довлатовские байки» стала хитом:
- «Как отличить русского в Бруклине? Он несёт батон как букет и матерится на ломаном английском».
- «Моя дочь говорит по-английски без акцента. Теперь мы ругаемся на двух языках».
Когда «Заповедник» издали на английском, американцы ахнули: «Это же русский Воннегут!». Довлатов скромничал: «Воннегут — это американский Довлатов».
Глава 4. «Писательский секрет: 100 грамм для стиля, 200 — для сюжета»
Довлатов не скрывал: алкоголь — его соавтор. «Пишу трезвым — получается как у Толстого. Пью — как у Довлатова». Его правила творчества:
- Утро начинается с кофе. Вечер — с водки.
- Если герой скучный — добавь ему пьяный монолог.
- Писатель должен быть несчастным. Но не дольше трёх дней подряд.
Однажды его спросили: «Как вы придумываете диалоги?». Ответ: «Записываю разговоры в баре. Потом притворяюсь, что это гениально».
Глава 5. «Друзья-враги: Бродский, Солженицын и другие призраки прошлого»
С Бродским они спорили до хрипоты:
- Бродский: «Серёжа, вы слишком легкомысленны! Поэзия — это боль!»
- Довлатов: «Иосиф, а вы слишком серьёзны. Выпейте, а?»
Солженицын и вовсе назвал его рассказы «бульварным чтивом». Довлатов парировал: «Александр Исаевич, вы пишете про ГУЛАГ, а я — про то, как там выжить с юмором. Мы коллеги!».
Эпилог: Довлатовские правила для тех, кто хочет писать и не сойти в запой
- Пишите так, будто вам за это не заплатят. Так и будет.
- Если герой не вызывает жалость — напоите его.
- Лучше быть изгоем в десяти странах, чем конформистом в одной.
- Никогда не отказывайтесь от рюмки. И от анекдота.
Довлатов умер в 48, оставив после себя 12 книг и миллион баек. Его главный секрет? «Жизнь — это не трагедия и не комедия. Это черновик, который всегда можно переписать. Или допить».
P.S. Если после этой статьи вам захотелось налить коньяку или написать рассказ про соседа-алкоголика — не сопротивляйтесь. Довлатов бы одобрил. Ну или пошутил бы: «Лучше и то, и другое. Одновременно».