В четвертой части цикла расскажем, как российская политика "Жандарма Европы" переживала предвоенное напряжение и как пыталась разрешить главный кризис 19-го века, который привел к началу "Нулевой мировой".
Прежде чем освещать главное событие середины 19-го века (Крымская война), важно поговорить о его предпосылках: экономических, геополитических и дипломатических. Среди главных действующих лиц важно отметить Российскую Империю, Османскую Империю, Францию и Англию. Они-то и станут главными действующими лицам предстоящей драмы.
Кризис «больного человека Европы»
19-й век сопровождается стремительным упадком Османской Империи, которую Николай 1 назвал «больным человеком Европы»:
Как бы мы все ни желали продлить существование больного человека (а я прошу вас верить, что, подобно вам, желаю продолжения его жизни), он может умереть неожиданно. Поэтому я и спрашиваю вас, не лучше ли раньше подготовиться к этой возможности, чем втянуться в хаос, путаницу и в общеевропейскую войну
Как видно из цитаты, страны Европы предрекали распад Османской Империи и весь «Восточный вопрос» сводился к разделению сфер влияния.
Обострением «Восточного вопроса» можно считать Греческое восстание, о котором уже есть статья. Важно, что дипломатическая конфронтация великих стран началась с этого события.
Далее последовала очередная русско-турецкая война 1828-1829 годов, которая закончилась Адрианопольским миром, в рамках которого российские торговцы могли пересекать Босфор и Дарданеллы, а также признавалась независимость Греции, о чем было упомянуто еще в Лондонской конвенции 1827 года. Факт того, что великие державы поддержали сепаратистские движения по факту свидетельствует об окончательном распаде к тому времени Священного Союза.
Как говорил сам Николай 1 (цитата выше), независимость Турции была выгоднее для России, чем ее распад. Исходя из этого, русско-турецкие отношения изменили свой вектор после 1829 года. Так, в ходе турецко-египетской войны (1831-1833 гг.) была осуществлена Босфорская экспедиция, с целью обороны Константинополя и помощи в войне. Последствием данной экспедиции стал Ункяр-Искелесийский договор, который разрешал доступ к черноморским проливам исключительно российским кораблям. Договор стал дипломатической победой, дипломат Алексей Орлов описал его так:
Я придерживался с турками системы ласкать одною рукой, сжимая другую в кулак, и это привело меня к счастливому успеху
Это была важная победа в рамках «Восточного вопроса», которая была полностью вычеркнута Лондонским трактатом 1841-го года, который возвращал свободный режим перемещения по злосчастным проливам.
Окончательным поводом для конфликта стал религиозный вопрос: православные в Турции находились под протекторатом Российской Империи, а католики под протекторатом Франции; между ними возникали разногласия в вопросах приоритета и льгот. В 1850-ом последовала нота французского посланника с требованием уступить католическому духовенству ряд Святых мест в Иерусалиме. Русское правительство предъявило несовместимые с французскими требования, против которых выступила европейская коалиция. Австрийский посол в Константинополе барон Прокеш-Остен вскоре после Крымской войны заявил:
То, что по отношению к Турции принято называть восточным вопросом, есть не что иное, как вопрос между Россией и остальной Европой
Отношения России с Англией и Францией перед войной
Ключевым персонажем английской дипломатии рассматриваемого периода можно считать лорда Пальмерстона. Умный и хитрый британский дипломат видел главным соперник Российскую Империю. Вот его высказывание о России в письме будущему преемнику на посту министра иностранных дел, лорду Кларендону:
«Политика и практика российского правительства всегда заключались в том, чтобы продвигать свои захваты так быстро и так далеко, насколько это позволяли апатия или отсутствие решительности других правительств, но всегда останавливаться и отступать, когда встречалось решительное сопротивление, а затем ждать следующей благоприятной возможности»
Во многом специфику русско-английских отношений описывали в первой статье, когда речь шла о соперничестве в Азии, но кризисы приходилось решать и в Европе. Так, наиболее острым был вопрос вмешательства Англии в польское восстание, о котором также писалось в прошлой статье. Важно отметить, что по итогу английское правительство не решилось вмешиваться, а Пальмерстон подвел красноречивый итог:
Мы никогда не направим армию в Польшу, а сожжение русского флота даст тот же эффект, что и сожжение Москвы
Дальнейшее описание отношений двух держав обстоит во многом в рамках «Восточного вопроса», в котором Англия явно намеревалась ослабить российское влияние. Это следует как минимум из высказывания того же Пальмерстона в 1854 году:
«Наилучшей и наиболее эффективной гарантией будущего мира в Европе было бы отделение от России некоторых приграничных территорий, приобретённых ею в более поздние времена: Грузии, Черкесии, Крыма, Бессарабии, Польши и Финляндии»
Несмотря на противоречивый образ, который выстраивается вокруг британской дипломатии, ее целью не была экспансия, еще большее расширение сферы влияния, а скорее сохранения баланса сил на континенте, что подтверждается цитатой американского дипломата Г. Киссинджера:
«В ХIХ веке Великобритания была единственной великой европейской державой, не стремившейся к экспансии на континенте, и главной целью её внешней политики являлось сохранение равновесия сил в Европе»
Интересно, что Пальмерстон - один из первых, кто начал использовать общественное мнение для формирования гражданской поддержки. Он имел тесные контакты с «Глоуб», «Курир», «Обсервер», «Морнинг Кроникл» и др. По словам американского историка П. Хейза, «Пальмерстон, как и Каннинг до него, вовремя понял ценность общественной поддержки».
В России Пальмерстон стал достаточно знаменитой фигурой, вокруг которой проросло множество карикатур, анекдотов и стихов, вот один из них:
"Загуляли так Непир и Пальмерстон,
Что от рюмочек у них ужасный стон. «Потому что прокутил вчера всю ночь
Так сегодня мне почти совсем не в мочь».
Так судили сэр Непир и Пальмерстон,
Пока оба не свалилися под стол"
С Францией, в свою очередь, были более противоречивые отношения. Во время польского восстания Франция только оправлялась от Июльской революции. Министр иностранных дел Франции Себастиани прямо признался польскому посланнику князю Леону Сапеге, что его страна ничего не сможет сделать одна и что полякам следовало бы получить от Англии обещание о поддержке восстания. «Без этого Франция не может помочь полякам даже путем дипломатических переговоров», — заявил Себастиани.
Важным этапом русско-французских отношений стало правление Наполеона третьего, который совершил государственный переворот, о котором Николай 1 выразился так: "Пусть он будет всем, чем хочет, хотя бы великим муфтием, если ему это нравится, но не императором или королем". Дело в том, что Венская конвенция не признавала Наполеонов на престоле, однако нового правителя признали и Николаю пришлось вести внешнюю политику с новым императором. Точка зрения Николая 1 не менялась: "Для нас не может быть вопроса о Наполеоне III, так как эта цифра есть нелепость; обращение должно быть: "Его величеству, императору французов", совершенно коротко, и подписано не "брат", а только "Николай", "Франц-Иосиф" и "Фридрих-Вильгельм". По натуре своей Наполеон третий был тщеславен и эгоистичен, поэтому данное упорство раздражало его. Возможно этот фактор стал поворотным в вопросе выбора стороны между Россией и Англией. Сам Наполеон третий так высказывался об этом «конфликте»:
Я готов целовать в обе щеки того, кто меня целует, но если мне дают пощечину, то я ее возвращаю
Французский император долго колебался между Англией и Россией, однако тут сыграл Пальмерстон, который смог расположить к себе честолюбивого императора. Более того, французское общество желало реванша за 1812 год, что не могло не влиять на правительство. Несмотря на это Наполеон третий не желал войны с Россией.
Перевод карикатуры звучит так:
"Вот в воинственном азарте, Воевода Пальмерстон, поражает Русь на карте Указательным перстом. Вдохновен его отвагой, И Француз за ним тудаж, Машет дядюшкиной шпагой И кричит allons courage!"
Уже после разрыва с Россией Наполеон заявил: "Я смеюсь над Восточным вопросом, так же, как и над влиянием русских в Азии. Меня интересует лишь влияние их в Европе, и я хочу положить конец тому господству, которое за последнее время петербургский кабинет приобрел на континенте. Мне все равно, желает ли Россия очистить княжества или нет, но я желаю ослабить ее и не заключу мира, пока не достигну своей цели".
Орлов, Нессельроде и Меньшиков: арканы русского жандарма
Говоря о ключевых фигурах российской дипломатии 19-го века, на ум сразу приходят три фигуры: Орлов, Горчаков и Меньшиков.
Алексей Орлов приобрел графский титул после подавления восстания на Сенатской площади. Брат Орлова был декабристом и ради его спасения граф поклялся посвятить всю свою жизнь царю. Свое слово он сдержал и в последствие стал одним из ярчайших дипломатов России. Среди его главных достижений стоит отметить заключение Адрианопольского мира, Ункяр-Искелесийского договора, а также заключение Парижского мирного договора. Генерал-лейтенант Н.Н. Муравьев писал о нем: "Он был одарен от природы отменными способностями ума, легко приобрел опытность, нужную при дворе, и в сем отношении без сомнения превзошел всех соперников своих. Он чувствовал себя выше многих, отчего не имел надобности ни с кем дружиться или ссориться; никому не перебивал места, не искал, а, напротив того, избегал даже постоянных занятий. Принимая на себя только кратковременные поручения по службе, он всегда умел добрым обхождением возбудить усердие в подчиненных. Он шел прямо к цели, пренебрегая обыкновенными путями искательства, не пристал ни к чьей стороне и остался при своем образе мыслей независимым от других. Граф Орлов домогался важнейшего - звания любимца государя, коего и достиг".
Важность Адрианопольского мирного договора и Ункяр-Искелейского договора была описана выше, важно лишь отметить, что компромисс с турками был достигнут в основном благодаря способностям Орлова. Он же представлял Российскую Империю на Парижской конференции 1856 года, которая, с одной стороны, ознаменовывала поражение России, но с другой стороны граф Орлов смог избежать больших территориальных уступок и унизительных условий для своей страны, что вполне можно назвать дипломатической победой. Французский посол в Вене имел все основания заявить: "Никак нельзя сообразить, ознакомившись с этим документом, кто же тут победитель, а кто побежденный"
Важной фигурой российской внешней политики был Нессельроде: министр иностранных дел и канцлер Российской Империи. В основном выступал за сближение с Австрией, в 1849 году стал инициатором вмешательства страны в австрийские дела с целью подавления восстания. Считал, что греческое восстание более всего опасно для России. Во многом из-за Нессельроде Российская Империя попала в политическую изоляцию времен Крымской войны. Во много консервативный подход и излишняя дипломатическая наивность привели к вышеупомянутой ловушке политической изоляции. Его консерватизм проявлялся и в услужливости императору. Историк Владилен Виноградов отмечал: «За долгие годы службы Карл Васильевич научился оставлять своё мнение на пороге императорского кабинета. Откровенные суждения, сомнения и тревоги поверялись лишь глубоко частным письмам. Перед самодержцем представал исполнительный чиновник». Сам же Нессельроде характеризовал внешнюю политику Российской Империи так:
Мы оказали большую услугу Европе: со временем её поймут и примут, как всегда принимают с жадностью нашу помощь во время крупных социальных кризисов; но нам никогда не будут благодарны, ибо благодарность перед Россией и её государями стала тяжестью, которая обременяет всех. Нас лучше ненавидеть без причины, чем отплатить нам добром
Повествование не будет полным без упоминания князя Александра Меньшикова, который поучаствовал всего в одном дипломатическом инциденте, но запомнился до сегодняшнего дня. Александр Меньшиков был отправлен в Османскую Империю в 1850 году на фоне обострения религиозного вопроса, который был описан выше. Современники так описывали князя: «Он занимал звание адмирала и генерал-адъютанта, с 1835 до 1855 года исполнял обязанности морского министра, а с 1831 по 1854 был генерал-губернатором Финляндии. Но больше всего он прославился своими оригинальными выходками, многим из которых покорилось светское общество Петербурга. Его находчивость создала ему много врагов, но нередко ему приписывали слова, которых он никогда не произносил». По прибытии Меньшиков избрал дерзкую и надменную линию поведения с турками, чем вызвал явное недовольство. На приеме у Великого Визиря князь даже не поклонился, как того требовал обычай. На следующий прием Визирь потребовал изменить дверной проем, что Меньшикову пришлось нагнуться, тем самым поклониться, но Меньшиков повернулся задом к Визирю и в полуприседе прошел через проем. С одной стороны может показаться поступок князя правильным: не прогнулся и выстоял репутацию родины. Однако с другой стороны, подобное грубое отношение к туркам настроило их против Российской Империи в сторону Великобритании и Франции, которые убедили Визиря отказаться от ультиматума, предоставленного России и пойти на войну. Нельзя утверждать, что данное поведение стало единственной причиной подобное развязки, но на руку русским точно не сыграло.
Выводы
Поводя итог, стоит выделить главные предпосылки Крымской войны и настроения стран-участниц конфликта:
- Формальным поводом стал ультиматум Российской Империи с требованием уступить ей контроль над церковью Рождества Христова в Вифлееме, который был на тот момент у Франции. Турция отказалась выполнять условия и в 1853 году началась Крымская война
- Присоединение Англии и Франции к войне было обусловлено продолжительным соперничеством великих держав. Англия не хотела расширения российской сферы влияния, а Франция с приходом Наполеона третьего ставило целью взять реванш после Отечественной войны (помимо этого Англия имела влияние на Францию, так как последняя боялась потерять союзника в лице самой могущественной державы мира)
- В результате искусной дипломатической работы Пальмерстона и недальновидности российской стороны Российская Империя оказалась в политической изоляции, при которой вся Европа (включая Австрию, которая считалась главным союзником) встала на сторону Османской Империи.
По словам советского и российского историка Сергея Семанова:
Это был поистине "крестовый поход" Западной Европы против нашего отечества, скромно именуемый "Крымской войной". Нет, на небольшом русском полуострове разыгрывалась лишь малая часть той поистине мировой войны. Против России поднялись Великобритания (почти треть тогдашнего мира), Французская империя с её многолюдными колониями, Османская империя, обнимавшая тогда весь нынешний Ближний Восток, Италия, а также с недвусмысленной угрозой выступили на наших западных границах Швеция, Пруссия и Австрия — недавно спасённая Россией от развала