Многие мои коллеги по цеху склонны делить авторов на «планировщиков» и «путешественников». Или, если хочется навести словесной красоты, на Архитекторов и Садовников.
Мол, первые продумывают все до мелочей и могут до бесконечности прорабатывать мир истории и персонажей, а писать начинают только тогда, когда все понятно.
Вторые просто пишут, пишут, пишут, а потом — или переписывают или редактируют.
В тупики попадают и те, и другие.
В частности, автор может перепутать архитектурное планирование и прокрастинацию, и так никогда и не приступит к написанию книги, увязнув в исследовании.
А может — в случае Садовника — переписывать историю до бесконечности, так никогда и не придя к удовлетворительному результату. Кроме того, у Садовников случается такое, что, дойдя до определенной точки истории, они осознают, что просто не понимают, что будет дальше.
Возможно, за некоторыми редкими исключениями, Архитекторы и Садовники, на самом деле, не существуют в чистом виде. И это, как кому-то покажется, излишне смелое утверждение основано попросту на том, как устроен человеческий мозг.
Источником любой интересной истории неизбежно служат два его полушария, одно из которых отвечает за логику и критическое восприятие, а второе за нефильтрованный поток информации и неординарные ракурсы.
Автор может выстраивать структуру повествования интуитивно или следовать так называемому шаблону, но за это в любом случае отвечает левое полушарие. Поэтому любой автор - Архитектор.
И, кроме этого, мир истории, чаще всего, демонстрирует эффект новизны и творческого поиска. Поэтому любой автор - Садовник.
Если говорить более техническим языком, то процесс Архитектора выглядит примерно следующим образом. В первой фазе, когда происходит планирование, доминирует левополушарное мышление, а правое полушарие служит в качестве генератора идей. Левое полушарие фильтрует идеи и стремится уложить их в канву первоначального замысла, выстраивает логические связи между ними и повествованием. Во второй фазе левоеполушарное мышление немного сдает позиции; здесь оно отвечает в основном за связность прозы, а локомотивом начинает выступать правое полушарие.
В процессе Садовника в первой фазе доминирует правополушарное мышление, уровень критической оценки со стороны левого полушария снижен, и оно просто следует за правым в их совместном путешествии, периодически давая подсказки, чтобы сохранялась связность. Во второй фазе, аналитической (будь то редактирование или переписывание), правополушарное мышление отходит на второй план. Здесь важны трезвые оценки того, «работают» ли текст и история, и что требуется, чтобы сделать их лучше.
Приведенные выше описания могут отражать реальность как начинающего автора, так и уже состоявшегося, и, на первый взгляд, те и другие делают одно и то же.
Но, как говорится, есть нюанс.
Начинающие авторы следуют своему процессу на автопилоте, не зная, как это у них работает или должно работать.
Состоявшиеся авторы следуют своему процессу осознанно, зная, что именно так для них и работает (или работало в прошлом).
Шотландский писатель Иэн Бэнкс, несмотря на уникальную по стилистике прозу, был в значительной степени Архитектором и посвящал обдумыванию каждой книги в среднем год.
А вот Стивен Кинг просто садится и пишет, а потом редактирует или переписывает. (И, кстати, в его практике есть истории, которые пришлось забросить, потому что неясно было, а «что там будет дальше».)
Если автор еще не знает, как устроен его процесс, который в конечном итоге завершится полноценной книгой, он может ошибочно полагать, что интуитивно понимает, как для него правильно.
Например, распространена ситуация, когда автор начинает писать из желания написать книгу и полагая (не совсем неразумно), что для этого нужно прежде всего писать. Такой автор может считать себя Садовником, потому что красивый текст из него просто льется без особенных усилий. Но почему-то работа над книгой застопоривается.
Или автор начинает планировать свою книгу, продумывать все детали, а потом, когда все уже придумано, теряет интерес к написанию собственно текста. (Занимательный факт: Альфред Хичкок считал всю интересную работу законченной, завершив работу над сценарием, после этого оставалось «только снять фильм», а это уже была скучная деятельность. Конечно, говоря так, мастер лукавил, как было ему свойственно, но доля истины здесь есть.)
Понять, что в действительности работает, а что нет, можно лишь одним способом — доведя историю до логического финала. Но поскольку у начинающего автора фундаментальная сложность именно с этим, ему крайне сложно выяснить, а что же работает.
Это и есть дилемма авторского процесса.
Можно было бы подумать, судя по количеству издаваемых книг, что у авторов в целом нет сложностей с тем, чтобы книги заканчивать. Такая ошибка логического суждения называется ошибкой выжившего. У нас есть статистические данные о проектах, завершившихся успешно (книги дописаны и опубликованы), но нет статистических данных о проектах, погибших в пути (книги даже не были дописаны).
Пристрелочная народная мудрость гласит, что заканчивают писать свои книги от 1 до 3 процентов авторов. По моим ощущениям, оценка сия — весьма оптимистичная.
Но погоди, дорогой мой, горячо и до слез любимый читатель или читательница.
Это еще не все.
Есть такой популярный совет авторам — продолжать писать.
Когда ты стремишься стать лучше, количество в конечном итоге неизбежно порождает качество. А если ты еще и обладаешь неким внутренним чувством прекрасного и не хочешь себя обманывать (не путать с нездоровым перфекционизмом), ты, действительно, можешь начать писать лучше, если, закончив одну историю, напишешь еще одну, а затем еще одну и еще…
Так Рэй Брэдбери написал несколько сотен рассказов, прежде чем из-под его пера вышло что-то, что ему и самому понравилось.
Развиваться в таком ключе можно двумя путями. Писать новое и переписывать уже написанное.
К чему я клоню — быть автором это работа, и выход из дилеммы авторского процесса только один — писать, заканчивать начатое, доводить до ума, становиться лучше.
Да, в этом процессе есть помощники, лайфхаки, методическая литература. Процесс можно облегчить, оптимизировать, свести к минимуму влияние некоторых факторов, прокачать авторский поток… Но его невозможно сделать настолько простым, чтобы он перестал быть работой.
ИИ не напишет за вас классную оригинальную книгу. Ваш литературный негр не сможет вложить в нее столько, сколько вложите вы. Одного таланта будет мало.
Вам придется работать больше, чем вы предполагали, чтобы узнать, какие вершины вы реально способны покорить как рассказчик, и не важно, Архитектор вы, Садовник, или что-то между.
Начинать.
Заканчивать.
Делать работу над ошибками.
Начинать снова.
И снова заканчивать.
Таков путь.
И если на этом пути вы не возненавидите работу над книгой, значит, вы работали вполсилы. И если потом не заплачете от счастья, перечитывая то, что успели возненавидеть, значит, вы не отдали должную часть себя.
И вам может показаться, что потом станет легче, но нет, легче потом не станет. «Ложная слепота», четвертая по счету «полнометражная» книга канадского автора Питера Уоттса, завоевала сердца и умы любителей фантастики по всему миру, была номинирована на несколько престижных жанровых премий, и — вишенка на торте — очень популярна в среде специалистов, занимающихся изучением сознания и мозга человека.
Как-то я сказал Питеру: «Представь, что ты — Питер Уоттс. Каково это было, писать «Ложную слепоту»?». И он ответил:
«Это была тяжелая битва.»
(Эту и другие статьи, а также будущие материалы только для подписчиков читайте в моём Telegram-канале Писать без блоков.)