Видение:
Современные формы эксплуатации труда — серия аналитических статей с марксистско-ленинской позиции
Товарищи!
Перед вами — серия из восьми статей, разоблачающих ложь капитализма XXI века. Нам говорят, что эксплуатация исчезла. Что рабочий свободен, потребление — благо, а кредит — инструмент развития.
Но за фасадом «прогресса» скрывается всё та же суть — господство капитала над трудом, отчуждение, зависимость, бессилие.
Мы рассмотрели ключевые механизмы современной эксплуатации:
- Наёмный труд как основа прибавочной стоимости.
- Идеологический контроль через рекламу, культуру и соцсети.
- Порабощение через кредит, ипотеку и инфляцию.
- Территориальную зависимость и миграционную разобщённость.
- Скрытую эксплуатацию в цифровом мире.
- Уничтожение исторической памяти рабочего класса.
- И, наконец, показали: только революционная борьба, организация и диктатура пролетариата способны положить конец всем формам угнетения.
Эти тексты — не академическая теория. Это оружие для осознания и борьбы.
Читай. Думай. Организуйся.
Нам нечего терять, кроме цепей. А обрести мы можем весь мир.
I: Эксплуатация не исчезла — она изменила форму
XX–XXI век.
Буржуазная пропаганда XXI века уверяет: в «современном обществе» нет эксплуатации, потому что рабочий свободно заключает договор, свободно выбирает работодателя и свободно распоряжается зарплатой. В витрине — «демократия», «права человека», «экономика возможностей». Но с марксистско-ленинских позиций все эти термины — лишь витиеватая упаковка старой, хорошо знакомой реальности: господства капитала над трудом, эксплуатации человека человеком, подчинения большинства — меньшинству, владеющему средствами производства.
Маскировка эксплуатации — черта «зрелого» капитализма
Эксплуатация в современном мире не исчезла, а стала более изощрённой. Если в XIX веке рабочий массово трудился на фабрике по 12–14 часов в условиях полной юридической бесправности, то в XXI веке труд может происходить удалённо, «гибко», с бонусами, под вывеской «самозанятости» или «личного бренда». Но сущность остаётся прежней: рабочий создаёт прибавочную стоимость, которую присваивает капиталист.
Идеологи буржуазии превратили эксплуатацию в «невидимую» — но не менее жестокую. Как писал Ленин, буржуазная демократия — это форма, а не сущность. Сущность же — власть капитала. И пока средства производства принадлежат частным лицам, вся общественная система будет построена на принуждении к труду и отчуждению результатов труда.
Современные мифы: демократия, свобода, равенство
Один из центральных мифов буржуазной идеологии — это «все равны на рынке». Но марксизм показывает: рынок сам по себе не свободен и не равен. Он — арена, на которой сталкиваются лишённые собственности миллионы и горстка собственников. Свобода без средств производства — это свобода умирать с голоду.
Рынок труда — не поле свободного выбора, а механизм принуждения. Рабочий не может не продать свою рабочую силу — это вопрос выживания. Он не диктует условия, а принимает их. Эта зависимость — и есть ядро капиталистической эксплуатации.
От фабрики — к платформе, от станка — к экрану
Форма труда изменилась, но не его социальная природа. Сегодня пролетарий может быть программистом, курьером, блогером, учителем — но если он живёт за счёт продажи своей рабочей силы, не владеет результатами своего труда и не распоряжается прибавочной стоимостью, он — эксплуатируемый. Он — наёмный рабочий.
Современные технологии не уничтожили классы, а лишь усложнили картину. Платформенный труд, удалёнка, гибкий график, «аутсорс» — всё это новые формы старой зависимости. Буржуазия адаптировалась, но не исчезла. И именно потому марксизм остаётся жив — потому что он объясняет не внешний фасад, а внутренние механизмы.
Почему это важно?
Без правильного анализа нет правильной борьбы. Ленин учил: задача революционера — вскрыть суть вещей, разрушить иллюзии, объяснить рабочему, кто его враг. Современные формы эксплуатации маскируются под прогресс, «оптимизацию», цифровизацию — но под всеми этими словами скрывается простая истина: рабочий работает, капиталист присваивает. А значит — классовая борьба продолжается.
Мы живём в эпоху цифрового, глобализированного капитализма. Но он остаётся капитализмом — системой, основанной на эксплуатации, отчуждении и частной собственности на средства производства. И потому задача марксистов — разоблачать, объяснять, организовывать.
II: Наёмный труд как основа эксплуатации
О сущности прибавочной стоимости и несвободы рабочего в XXI веке.
Введение: эксплуатация — не моральный, а экономический факт
Марксизм-ленинизм не рассматривает эксплуатацию как «жадность отдельных лиц», как это делают мелкобуржуазные моралисты. Для марксиста эксплуатация — это объективная экономическая категория, вытекающая из собственности на средства производства. Пока рабочий вынужден продавать свою рабочую силу, а капиталист владеет орудиями труда и присваивает результаты — эксплуатация существует независимо от намерений и внешних форм.
Наёмный труд — источник прибавочной стоимости
Карл Маркс в «Капитале» раскрыл суть капиталистического производства: рабочий производит стоимость большую, чем стоимость его собственной рабочей силы. Эта разница — прибавочная стоимость — и есть основа прибыли капиталиста.
Рабочий работает, скажем, 8 часов. Первые 2–3 часа он производит стоимость, равную своей зарплате (воспроизводит свою рабочую силу), а всё остальное время — работает бесплатно: производит прибавочную стоимость, которую капиталист присваивает. Именно это — та самая эксплуатация.
«Свободный» труд — фикция
Современные либералы любят говорить о «добровольном» характере наёмного труда. Но свобода эта — вынужденная. Рабочий свободен лишь в одном: выбирать, к кому идти в найм, если вообще есть из чего выбирать. Он не свободен не продавать свою рабочую силу, если хочет выжить. Это принуждение не физическое, а экономическое. Ленин называл такую «свободу» — формальной: по форме человек свободен, по сути — подневолен.
Маркс писал, что рабочий «свободен» дважды: он свободен от собственности и свободен от феодального крепостного господина. Но именно потому он вынужден идти к капиталисту.
Наёмный труд сегодня: от фриланса до «самозанятости»
В XXI веке буржуазия научилась выдавать наёмный труд за «предпринимательство». Курьер на велосипеде — «партнёр сервиса», водитель — «самозанятый». Но это всё — лингвистические трюки. По сути:
• нет контроля над средствами производства;
• нет доли в прибыли;
• есть зависимость от платформы;
• есть продажа рабочей силы — и значит, есть эксплуатация.
Такая подмена выгодна капиталу: не надо платить соцвзносы, отпускные, нести ответственность. Но при этом — тот же механизм прибавочной стоимости, тот же отчуждённый труд.
Отчуждение — фундамент современного труда
Маркс подчёркивал: в условиях капитализма рабочий отчуждён:
• от результатов труда (продукт принадлежит капиталисту);
• от средств производства (рабочий ими не владеет);
• от процесса труда (рабочий не определяет, как трудиться);
• от других людей (труд — не сотрудничество, а соревнование);
• от самого себя (человек превращается в функцию, «ресурс»).
Это отчуждение — не философская метафора, а повседневная реальность миллионов: они работают не потому что хотят, а потому что иначе — ни жилья, ни еды, ни жизни.
Цифровые формы — та же суть
Айтишник, программист, дизайнер, преподаватель онлайн — если они не владеют своей платформой, не участвуют в управлении прибылью, не свободны от принуждения — они остаются наёмными рабочими, даже если носят кеды и работают из кофейни. Эксплуатация не в заводской робе — она в присвоении чужого труда.
Почему важно разоблачить ложь о «свободном труде»
Рабочий, который считает себя «партнёром», «свободным агентом», «предпринимателем» — не станет бороться за власть. Он будет стремиться к карьере, к «личному успеху» — и проиграет. Задача марксистов — разрушать иллюзии, чтобы пролетарий осознал своё положение — и начал бороться не за «комфорт», а за власть.
Наёмный труд — суть капитализма. Это его основа, двигатель, сердце. Без наёмного труда — нет прибавочной стоимости. А без прибавочной стоимости — нет капитала. Именно поэтому освобождение труда возможно только при уничтожении наёмного труда, то есть — при уничтожении капитализма.
III: Идеологические цепи: как капитал подчиняет сознание
Об идеологическом контроле и товарном фетишизме XXI века.
Эксплуатация начинается в голове
Пролетарий XXI века чаще всего не осознаёт, что он пролетарий. Он может быть офисным работником, логистом, дизайнером, курьером или оператором чата — и при этом искренне считать, что живёт «по своей воле», «работает на себя» и «делает карьеру». Почему? Потому что капитал научился не только эксплуатировать, но и формировать сознание трудящихся — при помощи новых средств идеологического подчинения.
Как учил Ленин, господствующая идеология — это идеология господствующего класса. А значит, вся система образования, культуры, массовой информации, моды, рекламы и досуга подчинена одной цели: поддерживать господство капитала над трудом.
Реклама как инструмент буржуазной диктатуры
В XXI веке реклама — не просто средство продвижения товара. Это инструмент воспроизводства капиталистических отношений. Она внушает рабочему:
• что его личная ценность измеряется тем, что он может купить;
• что счастье — в обладании, а не в производстве;
• что смысл жизни — в «успехе», а не в солидарности.
Реклама создаёт ложные потребности, подменяя реальные нужды (жилище, безопасность, достойный труд) навязанными желаниями (новый гаджет, бренд, лайфстайл). Рабочий становится заложником постоянной нехватки: у него всегда чего-то нет — и ради этого он вынужден снова и снова идти на работу, брать кредиты, соревноваться, терпеть.
Товарный фетишизм: когда вещь управляет человеком
Маркс писал о товарном фетишизме — когда отношения между людьми принимают форму отношений между вещами. В XXI веке эта иллюзия усилилась: товар стал «живым» — он говорит (в рекламе), предлагает «стать лучше», «быть собой», «менять мир». Человек начинает служить товару, вместо того чтобы производить для общества.
Результат — отчуждение: рабочий не осознаёт, что товар — это результат труда. Он видит лишь цену и бренд. Эксплуатация — скрыта. Борьба — забыта. Взамен — «инстаграм-реальность» потребления.
«Самореализация» как капкан
Современный капитализм выдал форму угнетения за форму свободы. Понятия вроде:
• «самореализация»,
• «карьерный рост»,
• «личный бренд»,
• «гибкий график» —
стали ширмой, за которой прячется эксплуатация.
Пролетарий больше не чувствует себя пролетарием — он считает себя «проектом», который надо «развивать». Вся энергия уходит на внутреннюю гонку — а не на классовую борьбу.
Массовая культура как канал обмана
Фильмы, сериалы, музыка, игры — всё, что производит капиталистическая культура, воспроизводит индивидуализм, конкуренцию, культ успеха. Рабочий не видит себя как часть класса, как историческую силу — он видит себя как одиночку в «жестоком мире», где «каждый сам за себя».
Образ рабочего — или комичный, или жалкий. Образ революции — страшный. Образ будущего — антиутопичен. Вместо оптимизма борьбы — цинизм выживания.
Социальные сети как фабрика буржуазного сознания
В XXI веке капитал владеет даже вниманием. Социальные сети — это:
• платформа сбора данных (т.е. труд рабочего приносит прибыль);
• пространство манипуляции эмоциями;
• среда, где идеология воспроизводится тысячами «рекомендаций».
Алгоритмы не показывают борьбу — они показывают моду, рекламу, развлечения. Идеологическая функция соцсетей — перенаправить внимание пролетария от его положения к бессмысленным образам и трендам.
Сознание — поле классовой битвы
Без изменения сознания невозможно изменить общество. Идеологическое господство буржуазии держит пролетариат в цепях, даже когда нет прямого насилия. Освобождение начинается с понимания своей роли, своего положения, своих интересов.
Задача марксистов-ленинцев — разоблачать идеологические ловушки, вскрывать ложные смыслы, возвращать классовую перспективу. Мы должны не просто критиковать культуру капитала — мы должны строить культуру борьбы.
IV: Финансовые цепи. Как капитал порабощает долгом и инфляцией
О насилии процента, кредита и обесценивания труда.
Если не трудом — так долгом
Когда прямой грабёж становится неудобным, буржуазия прибегает к изощрённым методам. Финансовый капитал XXI века создал особую форму эксплуатации — эксплуатацию через долг. Рабочий не просто продаёт свою рабочую силу капиталисту. Он ещё и платит капиталисту за право жить, учиться, лечиться, иметь крышу над головой. Он становится должником по праву рождения.
Маркс писал, что капитализм рождается с «каплями крови и грязи». Сегодня кровь и грязь — в банковском договоре, в ставке Центробанка, в подписке «в рассрочку».
Кредит — инструмент вторичной эксплуатации
Когда рабочий берёт кредит, он вынужден отдавать больше, чем получил. За возможность купить жильё, образование или технику он платит не только трудом, но и долгом. Это создаёт новую зависимость:
• от банка (кредитор как капиталист второго порядка);
• от постоянной занятости (нельзя «не работать» — иначе не выплатишь);
• от потребления (капитал внушает: «покупай, чтобы быть»).
Рабочий превращается в вечного плательщика, а его жизнь — в расписание погашений. Даже если он «не работает» — он уже работает на долг.
Ипотека: цепь на 20–30 лет
Жилищный вопрос в капитализме — это не вопрос удобства, а рычаг подчинения. Большинство рабочих не могут купить жильё без кредита. Значит:
• они вынуждены брать ипотеку;
• они привязываются к месту и работодателю;
• они становятся уязвимыми к увольнению, инфляции, кризису.
Ипотека делает невозможным трудовую борьбу. Забастовка? Риск потерять жильё. Переезд? Потеря ставки. Рабочий оказывается заложником не только завода — но и банка.
Инфляция: невидимый грабёж
Инфляция — это когда зарплата «та же», а продукты и услуги дороже. Это форма маскированного снижения зарплаты. Формально буржуазия ничего не отнимает. Но реально — обесценивает рабочую силу.
Это особенно выгодно капиталу:
• можно удерживать «номинальные» зарплаты;
• можно «не повышать» минималку;
• можно винить «глобальные рынки», а не систему.
Инфляция — это налог на бедных. Это способ делать беднее без видимого насилия.
Финансовая грамотность — вместо борьбы
Буржуазия любит учить рабочих: «не покупай кофе — купишь квартиру». Под лозунгом «финансовой грамотности» капитал перекладывает ответственность на самого рабочего.
Проблема — не в системе, а в «неправильных привычках».
Решение — не в забастовке, а в «правильном бюджете».
Это идеологическая ловушка: рабочему внушают, что его бедность — его вина. Взамен — советы от блогеров, тренинги, коучи, курсы. Всё — кроме организации и борьбы.
Цепь удлиняется, но не исчезает
Финансовый капитализм не отменил эксплуатацию — он растянул её во времени.
• Раньше рабочий работал, получал мизер — и всё.
• Теперь он работает ещё и на кредитора.
• Его труд стал залогом будущих выплат.
Это форма долгового рабства. Только вместо плётки — процент. Вместо надсмотрщика — приложение банка. Но суть одна: присвоение труда и подчинение воли.
Пролетарий — не потребитель, а производитель
Долг — это не финансовая категория, а политическая цепь, призванная уничтожить дух сопротивления.
Рабочий, по уши в долгах, не пойдёт на митинг. Не вступит в профсоюз. Не поднимет голову.
Значит, борьба с долгом — это часть классовой борьбы.
Борьба с инфляцией — это не борьба с «ростом цен», а борьба за власть, за общественную собственность, за контроль над производством и распределением.
V: Пространственные цепи. Как капитал удерживает рабочего на месте
О жилищной зависимости, территориальной привязке и мобильности как форме подчинения.
Свобода движения только для капитала
Капитализм рекламирует себя как систему «глобальной мобильности». Но это иллюзия. В действительности свободно перемещается капитал, а не рабочий класс. Капитал легко переводит заводы, склады, производства, офисы в разные страны. А рабочий — привязан к месту. Не потому что он «ленив», а потому что его движения ограничены — жилищем, долгами, визами, границами, инфраструктурой, рынком труда.
Эта территориальная привязка — форма эксплуатации и контроля, используемая буржуазией для поддержания дисциплины, иерархии и зависимости.
Жилищный вопрос как кандалы пролетариата
Классика гласит: «Жилищный вопрос испортил людей». Но под капитализмом жилищный вопрос не просто «портит», он превращается в инструмент закрепощения.
• Рост цен на жильё делает покупку невозможной без ипотеки.
• Аренда — нестабильна, подвержена спекуляциям.
• Социального жилья — либо нет, либо оно деградировано.
Рабочий оказывается привязан к месту своей работы. Он не может легко переехать туда, где условия труда лучше, где есть борьба, где дешевле аренда. Он вынужден оставаться на месте, где его держат в повиновении.
Мигрантский труд — управление переизбытком пролетариев
Трудовая миграция при капитализме — не свобода, а инструмент манипулирования рабочей силой. Мигранты привозятся туда, где надо сбить зарплаты, разрушить профсоюзы, деморализовать местный коллектив.
Мигрант — уязвим. Он не знает языка, законов, у него нет прав. Значит, он:
• будет работать за меньшие деньги;
• не будет участвовать в борьбе;
• будет держаться за место любой ценой.
Так создаётся двухслойный пролетариат: разделённый, враждующий, зависимый. А капитал выигрывает.
Транспортная изоляция и трудовая логистика
Городское планирование в капитализме подчинено прибыли, а не удобству. В результате:
• рабочий живёт далеко от места труда;
• тратит часы на дорогу;
• зависит от транспорта, который стоит дорого и работает плохо.
Это время — неоплачиваемый труд. Усталость от дороги делает невозможной борьбу. Пролетарий с раннего утра до позднего вечера занят выживанием, а не политикой. Он физически изолирован от классового единства.
Инфраструктурное принуждение
Инфраструктура — не нейтральна. Она служит буржуазии:
• школы, поликлиники, сады — «привязывают» семью к месту;
• банковская, юридическая, бытовая зависимость от города удерживает рабочего;
• отсутствие доступа к земле и ресурсам лишает шанса на автономию.
Все эти якобы «удобства» — цепи, замаскированные под комфорт. Они лишают рабочего возможности действовать свободно.
«Цифровая удалёнка» — новый миф о свободе
Казалось бы, удалённая работа разрушает пространственные рамки. Но это — новая форма подчинения:
• отсутствие чёткого графика;
• стирание границ между работой и личной жизнью;
• расширение рабочего времени без компенсации.
Удалёнка не освобождает — она переносит эксплуатацию в дом, превращая жильё в филиал офиса, а рабочего — в круглосуточного наёмника.
Освободиться — значит вырваться из клетки
Пространство не нейтрально. Капитал строит города, планирует районы, регулирует миграцию, развивает или уничтожает транспорт в интересах прибавочной стоимости. Пока средства производства и городская земля находятся в частной собственности — пролетарий будет лишён свободы движения.
Освобождение возможно только в условиях планового, социалистического устройства, где жильё — право, инфраструктура — общественное благо, а труд — не орудие порабощения, а средство жизни.
VI: Цифровое отчуждение. Как капитал скрывает прибавочную стоимость
О невидимом труде, информационном неравенстве и новых формах отчуждения.
Цифровизация без освобождения
Буржуазная идеология обещала: цифровая экономика принесёт свободу, равенство, комфорт и творческую самореализацию. Но с позиции марксизма-ленинизма цифровизация не изменила сущности общественно-экономических отношений. Она изменила форму эксплуатации, но не её содержание. Напротив — сделала её менее видимой, более скрытой, тоньше и глубже.
Цифровой труд, алгоритмы, «бесплатные» платформы, лайки, метаданные, подписки — всё это новые поля прибавочной стоимости, которую буржуазия присваивает за счёт отчуждённого труда.
Прибыль без фабрики — эксплуатация без станка
Современные платформы (YouTube, TikTok, Instagram, Facebook, Google и др.) зарабатывают миллиарды, не производя сами ни видео, ни тексты, ни изображения. Кто производит? Пользователи. Кто получает прибавочную стоимость? Владельцы платформ.
Механизм:
• рабочий (или пользователь) создаёт контент, генерирует трафик;
• этот трафик монетизируется через рекламу, данные, подписки;
• прибыль идёт корпорации, а создатель получает либо ничего, либо крохи.
Это и есть эксплуатация — в новой форме, где труд маскируется под досуг, а прибавочная стоимость — под сервис.
Информационное отчуждение: кто владеет данными — владеет миром
Цифровая эксплуатация строится на владении данными. Рабочий не контролирует:
• сколько он приносит прибыли;
• как используются его данные;
• как монетизируется его поведение.
Всё это скрыто — и сознательно скрыто — за «политикой конфиденциальности» и «умными алгоритмами». Информация, как писал Ленин, есть инструмент власти. А буржуазия тщательно оберегает секрет производства цифровой прибыли.
Алгоритм как надсмотрщик
На заводе рабочему указывал мастер. В цифровом капитализме — алгоритм:
• он решает, какой контент «виден»;
• он регулирует доступ к аудитории;
• он ранжирует, рекомендует, наказывает, блокирует.
Рабочий в цифровой экономике не знает, по каким правилам он живёт. Его «успех» или «провал» — зависит не от усилий, а от невидимого управления, от искусственно созданной иерархии. Это новая форма дисциплинарной власти, более эффективная, чем старый контроль.
«Бесплатные» платформы — дорогая эксплуатация
Когда сервис «бесплатен», товаром становится сам пользователь. Рабочий в XXI веке:
• создаёт контент;
• привлекает трафик;
• демонстрирует рекламу;
• и… платит своими данными, вниманием, временем.
Это эксплуатация без зарплаты. Это форма сверхприбыли, где капитал не просто использует труд, но и присваивает внимание, эмоции, личную информацию.
Образование, медицина, культура — тоже цифровой рынок
Даже сферы, ранее относившиеся к общественным благам (образование, наука, здравоохранение), превращаются в цифровую услугу, отданную на откуп платформам и частным корпорациям:
• Zoom, Google Class, онлайн-университеты — эксплуатируют преподавателей;
• телемедицина — эксплуатирует врачей;
• массовая цифровая культура — лишает художников прав.
Всё — подчинено прибыли. Всё — работает на отчуждение. Цифра не нейтральна: она включена в структуру капитала.
Кто не знает, тот не борется: сокрытие прибавочной стоимости
В классическом производстве рабочий хотя бы видит результат: он знает, что делает, сколько, для кого. В цифровой экономике:
• рабочий не знает, сколько стоит его труд;
• не знает, сколько получает работодатель;
• не знает, как считается выручка.
Это информационный занавес, призванный не дать осознать свою эксплуатацию. А значит — не дать организоваться. Не дать бороться. Не дать осознать, что труд — общий, а прибыль — частная.
Знание — это оружие
Ленин писал: «Без революционной теории — нет революционного движения». В XXI веке это означает: борьба за знания о производстве, распределении, управлении — это часть классовой борьбы. Пролетарий, не осознающий, как он эксплуатируется, — безоружен. А значит, задача марксистов — разъяснять, вскрывать, обнажать структуру власти и прибыли.
Только так можно превратить пользователя — в бойца. Зрителя — в организатора. Труженика контента — в сознательного пролетария.
VII: Историческая амнезия. Как капитал стирает память классовой борьбы
О разрушении исторического сознания и борьбе за пролетарскую память.
Прошлое — оружие в руках будущего
Капитализм не может удерживать власть лишь экономическим и идеологическим насилием. Он вынужден управлять историей — не фактами, а тем, как и что помнит рабочий класс.
Как писал Оруэлл: «Кто управляет прошлым — управляет будущим». И буржуазия XXI века это отлично понимает.
В условиях постоянной эксплуатации, цифрового контроля и идеологической обработки особую роль играет историческая амнезия — сознательное уничтожение памяти о борьбе, победах и жертвах рабочего класса.
Классовая борьба — превращена в «крайности»
Историю трудящихся сегодня преподносят так:
• революции — это «хаос и кровь»;
• СССР — «тоталитаризм»;
• социализм — «утопия»;
• коммунизм — «эксперимент, который провалился».
Но марксизм-ленинизм учит: история — это история классовой борьбы, и каждое движение угнетённых за освобождение — это шаг к построению бесклассового общества.
Очерняя пролетарские восстания, капитализм отрывает рабочих от их героического прошлого, чтобы те не осознали: мы уже однажды побеждали.
Уничтожение памяти о СССР — как политическая технология
Разрушение образа СССР — это не объективный анализ, а идеологическая кампания. Цель — не понять, а дискредитировать:
• ликвидировать идею, что возможен иной путь;
• выхолостить суть социализма, подменив её «тоталитаризмом» или «империей»;
• лишить нового поколения исторического фундамента для сопротивления.
Рабочему, родившемуся после 1991 года, капитализм внушает: «другого не было и быть не может». Это ложь — и она имеет конкретный классовый интерес.
Забвение пролетарской культуры
Где сегодня упоминаются имена рабочих, поднявших заводы? Где память о Красной гвардии, о профсоюзных борцах, о революционных художниках и писателях?
Современная культура говорит:
• «ты ничего не изменишь»;
• «политику оставь профессионалам»;
• «борьба — это глупость».
Вместо этого — фильмы про супергероев, сериалы о мафии, шоу про деньги. Это не случайно. Это — программа «перевоспитания» классового сознания, где прошлое лишается смысла.
Подмена коллективного — индивидуальным
История подаётся как набор биографий «великих личностей». Пролетарий — статист. В лучшем случае — «жертва».
Истинная коллективная сила — забыта. Образ революции — деструктивен. Образ рабочего — беспомощен.
Эта подмена воспитывает пассивного, изолированного человека, неспособного к солидарности и борьбе.
Школа и медиа как фабрики забвения
Система образования:
• отучает мыслить критически;
• подменяет классовый анализ «ценностями»;
• убирает Маркса, Ленина, Сталина из программы или представляет их как «экстремистов».
Медиа:
• умалчивают о забастовках;
• скрывают реальные причины кризисов;
• не показывают примеры организованного сопротивления.
Это — технология забвения, цель которой — помешать пролетариату осознать своё положение и историческую задачу.
Вернуть прошлое — значит вернуть будущее
Ленин учил: «Мы опираемся на историю классовой борьбы, чтобы вести борьбу сегодня».
История — это не просто наука. Это поле боя. Кто владеет исторической правдой — тот вооружён. Кто помнит победы пролетариата — способен победить снова.
Задача марксистов сегодня — восстановить, сохранить и распространять пролетарскую историю:
• рассказывать о революциях и забастовках;
• защищать память о социалистических достижениях;
• объяснять причины поражений;
• называть имена героев классовой борьбы.
Заключительная статья
VIII: Понять — значит бороться. Организованный ответ капитализму
О роли партии, диктатуре пролетариата и исторической необходимости революционной борьбы.
От анализа — к действию
Мы рассмотрели, как капитализм XXI века сохраняет и развивает формы эксплуатации:
• экономически — через наёмный труд, кредит, инфляцию;
• идеологически — через товарный фетишизм, рекламу, культуру;
• территориально — через жилищную зависимость, миграцию;
• цифрово — через скрытые алгоритмы и отчуждённую информацию;
• исторически — через разрушение памяти о борьбе.
Все эти формы — не случайны. Это элементы единой системы, называемой капитализмом, чья суть — в частной собственности на средства производства и эксплуатации наёмного труда. И пока сохраняется эта основа — эксплуатация не исчезнет. Изменятся формы, но не содержание.
Не «жадность» — а система
Марксизм-ленинизм отказывается искать причины бедствий в характерах буржуа. Проблема — не в том, что кто-то «слишком богат» или «плохо управляет».
Проблема — в структуре общественных отношений, где:
• производство подчинено прибыли;
• труд отчуждён;
• власть принадлежит капиталу.
Значит, решение — не в реформах, а в коренной ломке этой структуры.
Без революции — нет освобождения
Как писал Ленин, государство — это машина подавления одного класса другим. Капитализм создаёт государство, которое охраняет:
• собственность капиталистов;
• правила рынка;
• идеологическую гегемонию.
Разрушить эксплуатацию — значит сломать государство буржуазии и построить диктатуру пролетариата. Иначе — любые завоевания будут отняты. Любая свобода — иллюзорна.
Нужна партия — организатор и авангард
Сознание не приходит «само собой». Оно навязывается капиталом. Пролетариат без организации — это сырьё для эксплуатации, а не сила.
Только партия нового типа, вооружённая научным социализмом, может:
• раскрыть природу эксплуатации;
• организовать борьбу;
• вести массы к власти.
Как учил Ленин, партия — это «ум, честь и совесть» рабочего класса. Без неё — стихийность. С ней — стратегия.
Социализм — не мечта, а необходимость
Социализм — это:
• общественная собственность на средства производства;
• плановое народное хозяйство;
• власть трудящихся;
• уничтожение эксплуатации.
Это не «утопия», а единственная альтернатива капиталистическому варварству, экологической катастрофе, социальной деградации и бесконечной эксплуатации.
Только социализм способен превратить труд:
• из средства выживания — в средство самореализации;
• из товара — в социальное достояние;
• из отчуждения — в творческое созидание.
Будущее — начинается с организации
Каждое сопротивление, каждый конфликт на производстве, каждый протест против несправедливости — это росток классового сознания.
Но чтобы они дали плод — нужно единство, теория, структура.
• Не просто негодование — а программа.
• Не просто масса — а класс.
• Не просто правда — а сила.
Организация — это не бюрократия. Это форма пролетарской власти в зачатке.
Заключение: современный рабочий — это революционный класс
Рабочий XXI века — не «слабее» своего предка из XIX века. Он умнее, образованнее, технологичнее. Но он отчуждён, дезориентирован, подавлен.
Задача марксистов — вернуть ему сознание, показать его силу, вооружить теорией.
Задача рабочего — перестать быть жертвой и стать бойцом.
Не для мщения — а для освобождения.
Серия завершена — но борьба продолжается
Мы разобрали восемь сторон современной эксплуатации.
Но пока существует капитал — появятся новые.
А значит — нужна постоянная пропаганда, организация, борьба.
Пока не будет уничтожена основа всех форм эксплуатации — частная собственность на средства производства.
Источник: