Двери лифта уже закрывались, но Лиза по привычке ногой помешала им закрыться. Елизавета спешила. Ей была дорога каждая минута. Её отпустили всего на час. И, задев ногу Лизы, двери лифта открылись. А войдя в лифт, Елизавета в буквальном смысле была поражена красотой находившейся там женщины.
«Господи, а ведь ей лет двадцать, не больше, — подумала Елизавета. — Но и в её возрасте я не была такой красавицей. Нет, я, конечно, тоже была ничего так себе, мужчинам нравилась. Но... Быть «ничего так себе» и «нравиться мужчинам» и... Такая вот красота! Это не одно и то же.
Ну вот почему не я? Почему кому-то бог даёт такое счастье, а мне — нет? Чем я хуже её? Да с такой красотой можно весь мир покорить. Была бы я такой красивой, я бы добилась всего, чего хотела.
Вот какие только существуют в жизни главные роли у женщин, вот такие и играла бы. И не просто играла бы любые главные роли, а ещё и выбирала бы, какие именно роли играть, а от каких отказываться».
От восторженных мыслей Лизу отвлёк неприятный голос.
— Чего, совсем мозгов нет, старая? — услышала Елизавета. — А если бы лифт сломался? Соображать же надо, куда ноги свои суёшь. Корова. Господи, и куда только у некоторых с возрастом ум девается. Проедают они его, что ли? Слышишь, чего говорю, старуха? Проела, что ли, мозги-то свои? Совсем из ума выжила?
Лиза даже не сразу и поняла, кто это говорит и кому. А когда до неё дошло, что это говорит та самая молодая женщина, чьей внешностью она только что восхищалась, и говорит она это ей, Елизавета содрогнулась.
Она с удивлением смотрела на незнакомку и думала, что не повезло тому мужчине, чьей женой станет эта красавица. И весь Лизин восторг мигом исчез. Осталось одно недоумение.
«При такой-то внешности, — думала Лиза, — да такой характер? А голос. Бр-р-р. А ведь она — будущая чья-то жена и чья-то мама. А может, и не будущая. Может, у неё уже сейчас есть и муж, и дети.
Ох, грехи наши тяжкие. Не повезло же кому-то иметь такую жену. Уверена, что тот, кому она досталась как жена, сделал в этой своей жизни что-то настолько плохое, что другого способа наказать его за содеянное не было. И судьба приговорила его к этой красивой женщине, как к самой суровой мере наказания».
— Чего уставилась? — снова услышала Елизавета. — Говори, какой тебе этаж нажимать. Глазёнки выкатила тут!
«О, как её разобрало-то, — подумала Лиза. — Допустим, я, конечно, была не права, что не позволила дверям лифта закрыться. Но зачем так-то?»
— Ты чего, бабка? — продолжала недоумевать красивая молодая женщина. — Говорить разучилась?
«Бабка? — подумала Елизавета. — Это она мне? Да мне только в прошлом месяце тридцать девять исполнилось! Какая я ей бабка?»
— Долго молчать-то собираешься, старая?
И Елизавета поняла, что больше молчать нельзя.
— Щас в глаз получишь, тогда узнаешь, как старшим хамить, — прищурившись, сказала Лиза, после чего сквозь зубы сплюнула на пол, и кривая ухмылка осталась на её лице. — Жми на свой этаж. И смотри в другую сторону, ты меня бесишь. И всю дорогу молчи. Чтобы звука от тебя не услышала. Если ещё хоть слово скажешь или увижу твой мерзкий взгляд, не пощажу. Вообще из этого лифта не выйдешь. Поняла? Жми давай на кнопку.
***
Пять лет в театральном училище и тринадцать лет работы в местном театре сделали своё дело.
Лиза разговаривала с незнакомкой словами своей героини из пьесы «Мрачная жизнь не раз оступившейся женщины».
В этой пьесе у Лизы была роль той самой «не раз оступившейся женщины», чья жизнь была мрачной.
По воле буйной фантазии автора, отсидев много лет за умышленно нанесённые и несовместимые с жизнью травмы мужу, «не раз оступившаяся женщина» отбыла длительное заключение и вернулась домой.
Но она не знала, что ни дома, ни дачи у неё уже больше не было. Потому что коварная родня её почившего мужа всё себе забрала. И так получилось, что на свободе эта женщина так и не смогла найти себя.
И, как результат, она оступилась ещё и ещё раз, совершая ряд преступлений, аналогичных тому, за которое уже отбыла свой длительный первый срок.
Но теперь эти преступления совершены были ею уже по отношению к родственникам своего безвременно ушедшего мужа. За что «не раз оступившаяся женщина» и была осуждена на пожизненное.
Спектакль заканчивается на оптимистичной ноте. Осуждённой «не раз оступившейся женщине» удаётся бежать из мест заключения. И из последних слов главной героини, которые она произносит, стоя на краю сцены, зрители понимают, что она сбежала не просто так. И отомстит всем, кто испортил ей жизнь и кто до сих пор ещё жив.
Пьесу написал местный драматург, который тоже где-то долго сидел, а недавно освободился, и поэтому пьеса пользовалась популярностью у большинства тех жителей города, которые иногда посещали городской театр.
Восторженные зрители сразу после премьеры потребовали от автора продолжения. Им было интересно, как дальше сложилась жизнь этой «не раз оступившейся женщины».
И автор хотел написать продолжение. Честно хотел. Но не успел. Его снова посадили. Но автор обещал, что как только его снова освободят, так сразу он напишет продолжение.
***
И вот в лифте Елизавета и поговорила с прекрасной незнакомкой, войдя в образ той самой «не раз оступившейся женщины».
И, судя по выражению лица красавицы, Лиза поняла, что в этот раз она, как, впрочем, и всегда, сыграла свою роль на «отлично».
«Потому что по-другому я не умею, — думала Елизавета, злобно глядя на молодую красавицу, — а красавица сама виновата. Впредь не будет грубо разговаривать с незнакомыми ей женщинами. Даже если те сделали что-то неправильно».
А молодая красавица испугалась серьёзно. И, пряча взгляд, нажала на кнопку двадцатого этажа. Двери закрылись. Лифт поехал вверх.
«Ну надо же, — подумала Елизавета. — А мы с ней, оказывается, ещё и на один и тот же этаж поднимаемся. Вот уж поистине свела судьба. Интересно, к кому она едет?»
Лиза не успела додумать, к кому именно поднималась прекрасная незнакомка, потому что лифт резко остановился.
«Не успели и на пару этажей подняться, как застряли, — сразу поняла Елизавета. — Этого мне только и не хватало. А ведь меня в театре ждут».
И тут только Лиза вспомнила, что она в гриме.
«Мама дорогая, ну теперь мне всё понятно, — подумала она, — почему молодая красавица приняла меня за бабку. Ведь в сегодняшнем вечернем спектакле я играю роль «старухи-процентщицы» из «Преступления и наказания». Господи, что же я чуть не наделала-то? Ведь я же могла бедную девочку так напугать, что она не перенесла бы».
***
Здесь сразу нужно сказать, что в этом же гриме Лиза исполняла в театре не только роль старухи-процентщицы, но и Бабы-Яги в какой-то детской сказке. И эту детскую сказку театр вынужден был снять с репертуара. И снять именно из-за роли Бабы-Яги, которую гениально играла Лиза, и поэтому её очень боялись дети.
Они начинали плакать уже на самом спектакле, как только Баба-Яга выходила на сцену, и не переставали даже после того, как спектакль заканчивался. И после спектакля дети тоже не могли долгое время спокойно спать и хорошо есть.
И совет города по культуре вынужден был пойти навстречу возмущённым родителям и... Спектакль был запрещён.
Хотя очень многим взрослым зрителям он нравился, и они просили оставить спектакль для них, но совет по культуре, посмотрев этот спектакль, пришёл к выводу, что и взрослым такое лучше не видеть.
***
И вот только теперь Елизавета осознавала, что натворила в лифте своим искусством перевоплощения.
«Судя по всему, — думала она, — я сильно напугала бедную девочку. И хотя она, конечно, тоже хороша. Зачем сразу начала хамить? Но и так, как поступила я, тоже нельзя. Я ведь всё-таки заслуженная артистка нашей области.
А вдруг девочка бы не выдержала и её бы не стало? Ведь и не всякий взрослый-то мужчина спокойно способен выдержать мою игру. Тем более в образе Алёны Ивановны. Ведь сколько уже случаев было в театре, что приходилось вызывать помощь в зал.
А тут совсем ещё ребёнок. Да ещё и лифт застрял. Здесь уже ничто бы не помогло. И как бы я тогда прожила остаток дней, если бы с ней что-то случилось? Нехорошо получилось.
Надо как-то разрядить атмосферу. Неизвестно ведь, сколько нам здесь находиться. Тем более что она поднимается к кому-то на моём этаже.
А вдруг пожалуется на меня соседям? Как я соседям в глаза смотреть буду? Скажут, что заслуженная артистка довела красивую девочку своим талантом. Как это всё... Некрасиво, что ли. Недостойно меня.
И ладно бы если она мне дорогу в театре перебежала. Тогда ещё можно как-то понять и объяснить. А так? Нет. Надо смягчить ситуацию. Но как? Как смягчить?
Исходя из того, в каком я сейчас образе, сыграю-ка я роль доброй бабушки из сказки о...»
Елизавета задумалась.
«Господи, да кого же сыграть-то? В каких же сказках у нас добрые-то бабушки? Так сразу и не вспомнишь.
В русских, пожалуй, что и нет добрых бабушек. В русских — все какие-то старухи — вздорные, помыкающие своими стариками. Разве что в зарубежных сказках.
Вспомнила! В „Красной шапочке” есть добрая бабушка. Ура. Вот её и сыграю».
— Тебя как зовут, милая девочка? — ласково спросила Елизавета.
— Ирма, — испуганно представилась та. — А вас?
Елизавета хотела честно признаться, что её зовут Лизой. Но, подумав, что это будет совершенно неуместно и ещё больше напугает бедную девочку, потому что образ старухи-процентщицы как-то не очень сочетается с именем «Лиза», решила доиграть этот спектакль хотя бы частично, но соответственно гриму.
«Представлю, что бабушка Красной шапочки — старуха-процентщица, — подумала Елизавета. — Почему нет? Кстати! Надо будет идею объединения «Преступления и наказания» и «Красной шапочки» нашему режиссёру подбросить. Он из этого какую-нибудь современную пьесу состряпает. У него на это дело — талант».
— А зовут меня Алёна Ивановна, — ласково ответила Лиза.
— Очень приятно, — сказала Ирма.
«Ну вот ведь может же говорить спокойно, — подумала Елизавета. — И даже голос уже не таким противным кажется».
— И мне приятно. А тебе сколько лет, голубушка?
— Девятнадцать, — ответила Ирма.
— А к кому ты едешь?
— К любимому.
— А любимый твой кто?
— Игорь.
— Какой Игорь? Уж не из двести двадцатой ли квартиры?
— Из двести двадцатой.
— О как! А давно ты с ним?
— Полгода.
— А чего же не поженитесь?
— Скоро поженимся.
«Это какой-то бред, — думала Елизавета. — Наваждение. Быть такого не может. Получается, что мой муж и Ирма встречаются полгода и он собирается на ней жениться? А я? Что будет со мной? И почему я узнаю это не от него, а от неё? Да и узнаю-то случайно.
Ведь меня сейчас не должно было здесь быть. Спектакль перенесли на час позже, и поэтому я отпросилась сбегать быстренько домой и поужинать. А если бы не отпросилась? То ничего бы и не узнала? Так, что ли?»
— Алёна Ивановна, можно я позвоню? — услышала она голос Ирмы.
— Ну конечно, можно, внученька, — ответила Елизавета. — Почему ты спрашиваешь?
— Если честно, Алёна Ивановна, я не из робкого десятка, — ответила Ирма. — И вы, наверное, могли заметить, как я с вами разговаривала, когда вы только вошли в лифт.
— Заметила.
— Но ваши слова, Алёна Ивановна, и то, как вы на меня смотрели в это время, заставили меня поверить в то, что в этой жизни я ещё не так много всего видела и знаю. Я вас очень сильно испугалась, Алёна Ивановна. Так испугалась, что чуть не описалась. Честно.
— Не бойся меня, Ирма. Кому ты хотела позвонить? Игорю своему?
— Да.
— Звони.
— Мне нужно сообщить ему, что я застряла в лифте. Чтобы он не волновался.
— Я так и поняла.
— Он у меня такой впечатлительный.
— Звони. Не бойся.
— Он мне поручил одно важное задание, а я вот в лифте застряла. Мне просто необходимо ему позвонить и всё рассказать.
— Ну так звони же быстрее, внученька. Чего же ты ждёшь? Ведь и Игорь, поди, волнуется.
— Спасибо вам, Алёна Ивановна.
— Не за что. Звони давай.
«А то и я сейчас описаюсь, — подумала Лиза, — от волнения. Столько всего на меня свалилось. Бог мой. И как это всё выдержать? Разве что снова войти в роль «не раз оступившейся»? Нет, нет. Только не сейчас. Сейчас я «добрая бабушка» из «Красной шапочки». Господи, дай сил пройти и это испытание и доиграть этот спектакль до конца».
Ирма достала телефон и набрала номер Игоря.
— Игорь, это я, — испуганно произнесла Ирма.
Телефон не был включён на громкую связь, но Лиза очень хорошо слышала, что говорил её муж.
— Ты сделала, как я просил? Взяла чемодан?
Ирма ответила, что ничего она не взяла, и объяснила, что случилось.
— Ты в лифте застряла? — закричал Игорь.
— Ну да. Говорю же. Между вторым и третьим этажами.
— Слушай, Ирма, слушай меня внимательно. Я сейчас свяжусь со всеми службами, и тебе помогут. В течение получаса ты выйдешь из лифта. Клянусь. Но только сделай то, о чём я тебя попросил. Это очень важно.
— Я всё сделаю, любимый.
— Ты точно помнишь, что и как нужно сделать, Ирма?
— Я всё помню. Мне нужно зайти в квартиру, и там в чулане под вещами будет небольшой зелёный чемодан, и его нужно забрать.
— Да, Ирма. Забрать. И главное, чтобы ты до прихода Лизы смогла войти в квартиру. У неё сегодня вечером спектакль. Закончится часа через два. Поняла?
— Я поняла.
— Очень важно, Ирма, чтобы моя жена тебя не увидела. Моя жена ничего не знает про этот чемодан. И если она вдруг тебя увидит, то всё пропало. Понимаешь?
— Да, любимый. Я всё понимаю.
— В чемодане, Ирма, наше с тобой будущее. Десять лет, Ирма, десять долгих лет я шёл к этому. Ты понимаешь?
— Я понимаю.
— Скоро ты выйдешь из лифта, Ирма. Забери этот чемодан до прихода Лизы. Поняла?
— Я всё поняла.
— Умница. Я буду ждать тебя на вокзале. Сделай всё так, как надо, Ирма. И мы будем счастливы.
— Сделаю.
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже.
Ирма выключила телефон и посмотрела на Лизу.
— Попросил зайти забрать кое-какие вещи, — сказала Ирма.
— Я так и поняла.
А вскоре пришёл мастер по ремонту лифта, и двери лифта открылись.
— Я пойду пешком, — сказала Ирма. — На всякий случай. Ну, мало ли что. Не хочу больше рисковать. Можно?
— Нужно, — ответила Елизавета. — Лифт — это такой ненадёжный механизм. От него чего угодно ожидать можно. Иди пешком. Ты молодая. Что для тебя двадцатый этаж? А у меня — возраст. Мне пешком — нельзя.
— Я понимаю, Алёна Ивановна. До свидания. Спасибо вам за всё.
И Ирма пошла пешком. А Елизавета поехала на двадцатый этаж на лифте. И когда Ирма вошла в квартиру, Лизы уже в квартире не было. Она вышла из квартиры за несколько минут до прихода в квартиру Ирмы и уже спускалась на лифте.
Не было в условленном месте и небольшого зелёного чемодана. Потому чемодан был у Лизы.
Елизавета успела в театр до начала спектакля. Отыграв с блеском свою роль, она закрылась в гримёрной и открыла чемодан. Чемодан битком был набит деньгами. Пересчитав их, Елизавета поняла, что её мечта — купить квартиру в центре Москвы и начать служить большому искусству там — сбылась.
Оставив чемодан в гримёрке, Елизавета пошла домой. По пути она встретила Ирму. Та шла и плакала.
— А что с вами случилось? — спросила Елизавета.
Ирма посмотрела на Лизу. Конечно же, Ирма не узнала в ней Алёну Ивановну.
— А твоё какое дело? — ответила Ирма. — Не суй свой нос в чужие дела.
Ирме было от чего плакать. Когда она не нашла чемодан и сообщила об этом Игорю, тот очень разозлился. Ведь в чемодане были деньги, которые Игорь накопил в тайне от Лизы за десять лет их супружеской жизни. И, конечно же, Игорь не поверил Ирме. И сказал, что если она ему не вернёт этот чемодан, он её со свету сживёт.
Почему Игорь сам не забрал этот чемодан? Потому что он боялся, что его с этим чемоданом увидят соседи и пожалуются Лизе. И нужно будет объясняться с ней. А Игорь не хотел ничего ей объяснять, а хотел развестись, и всё.
А Ирму он предупредил, что если вдруг соседи спросят, кто она такая, то пусть ответит, что подруга Лизы. И ему было плевать, если соседи расскажут об этом Лизе.
Тем более что в квартире ведь ничего не пропадёт. А о каком-то там чемодане Лиза и знать ничего не знает. Ведь он долгое время хранился в тайнике под ванной. И только вчера Игорь его вытащил из тайника и спрятал в кладовку, накидав сверху разные вещи.
«Лиза в кладовку не полезет, — был уверен он, — во всяком случае, один день точно можно не волноваться. А завтра днём, пока у Лизы будет спектакль, Ирма его заберёт. Мы встретимся с ней на вокзале и поедем в Москву. А там у меня начнётся новая жизнь. Радостная. Счастливая».
И вот теперь Ирма ходила по городу и плакала, не зная, что ей делать. А Елизавета знала, что нужно сделать. И уже через полчаса Ирма встретила на своём пути Алёну Ивановну.
— Что плачешь, внученька?
А вот уже Алёне Ивановне Ирма рассказала всю правду.
— В опасное предприятие ты вписалась, красавица. И мой тебе совет: беги из этого города как можно быстрее.
— А куда бежать, Алёна Ивановна?
— А чем дальше, тем лучше. Потому что я знаю этого Игоря. Он тебя так просто не оставит. И что-нибудь с тобой точно сделает.
Ирма послушалась Алёну Ивановну и уже через два часа была в аэропорту. Купила билет на ближайший рейс и улетела в неизвестном направлении. ©Михаил Лекс. Буду признателен поддержке лайком и обратной связи.