Бетта появилась у нас внезапно, её отдали нам соседи, живущие двумя этажами ниже. И с этих пор она стала частью нашей семьи. Мы все её очень полюбили, за её умственную способность.
— Это кто? — спросила я, таращась на это прелестное чудо.
— Это Бетта, — гордо сказал папа. — Самая умная собака на этой планете. Может, даже на двух.
Бетта была не просто собакой. Она была… ну, почти человеком. Только лучше. Она понимала всё — и когда мне плохо, и когда я радуюсь. Когда я притворялась, что заболела, чтобы не идти в школу, она смотрела строго, как мама. Когда я грустила — клала голову на колени и вздыхала, будто говорила: «Да, жизнь не сахар, но мы справимся».
Больше всего Бетта любила ездить с папой на мотоцикле. Её гордость — это красный шарф, который она носила, как настоящий байкер. Её уши развевались на ветру, она визжала от восторга и иногда даже пыталась лаять на повороты.
— Папа, а если она взлетит, как самолёт?
— Тогда мы поставим ей мигалку, чтоб птицы уступали ей дорогу.
Веселились мы втроём. Озеро, лужи, шашлыки — Бетта гонялась за утками, каталась на спине по траве, обижалась, если ей доставалась только одна сосиска.
— Ну ты посмотри на неё! — смеялся папа. — В её глазах трагедия, как будто ей не дали Нобелевскую премию по сосискам!
Но однажды всё изменилось. ((
Бетта стала вялой. Не бегала. Еле ходила. Смотрела, как всегда, умно, но что-то в её глазах стало другим — тяжёлым.
Мы вызвали ветеринара. Он приехал, долго её осматривал, тихо, с морщинкой между бровей. Потом встал, посмотрел на нас и сказал:
— Готовьтесь. Старость пришла. Это... необратимо.
Я не поверила. Ну как так? Только вчера она гонялась за курицей, у которой были великие планы по побегу из сарая. А сегодня — старость?
— Может, лекарство? Капельницы? Или ещё что?
— Мы сделаем всё, чтобы ей было не больно, — сказал ветеринар. — Но чудес не обещаю.
С тех пор мы почти не отходили от неё. Папа приносил ей мясо, даже то, которое прятал для шашлыка. Мама гладила её по голове, хотя раньше ворчала: «Опять в дом грязными лапами!» А я... я просто сидела рядом. Говорила, что всё будет хорошо. Хоть и знала, что вру.
Бетта дышала тяжело. Иногда срывалась на хрип. А однажды у неё потекли слёзы. Настоящие. Она смотрела на меня, и мне казалось, она прощается. Спокойно. Без жалоб. Только... грусть. Грусть, как осень.
И в один вечер... она не проснулась.
Мы с папой молча выкопали ямку возле старой яблони, недалеко от дома. Завернули её в мой тёплый плед — тот, в который мы вместе укрывались зимой. Я положила рядом её любимую игрушечную косточку.
— Спасибо тебе, Бетта, — прошептала я. — За всё. За все сосиски, которые ты утащила. За все ночи, когда не давала мне грустить. За все твои шерстяные уши в моей тарелке. За всё, за всё.
Папа прослезился, положил руку мне на плечо. Мы молчали. Даже птицы тогда не пели.
С тех пор я приходила к ней каждый день. С сосиской. Или с яблоком. Или просто так. Садилась на корточки и болтала с ней. Мне её очень не хватало.
— Знаешь, Бет, сегодня нам задали читать скучнейший параграф. Я, конечно, не читала. Но кто вообще читает про удобрения в шесть вечера?!
Я смеялась сквозь слёзы. Рассказывала всё, что происходило. Что соседский кот опять убежал. Что в школе новый учитель и он боится хомяков. Что мне приснился сон, где мы снова катались на мотоцикле, а ты была в шлеме с ушками. Красный. Серьёзно.
Прошло уже полгода. Весна снова напомнила о себе щекочущим солнцем и теми самыми лужами, которые Бетта обожала разгонять носом. Я уговорила папу съездить на озеро. Просто… просто посмотреть.
— Поедем, пап, ну пожалуйста. Без Бетты — я знаю. Но мне надо.
Папа не возражал. Просто кивнул. И снова мотоцикл, только теперь коляска была пуста. Без красного шарфика, без Бетки, без восторженного воя на каждом повороте.
Я сидела тихо. Держала в руках термос с чаем и смотрела на дорогу.
Папа пытался что-то говорить — про рыбалку, про соседского козла, который научился открывать калитку. Но я только кивала. Я вспоминала, как Бетта гонялась за утками, как запрыгивала в воду, как потом тряслась от холода, но не сдавалась.
У берега я села на прежний камень и тихо сказала:
— Бетта, ты слышишь меня? Я здесь. Помнишь? Я привезла тебе сосиску.
Я положила сосиску на плоский камень. А потом обняла папу.
— Мне иногда кажется, что она тут, рядом. Правда, пап?
— Да, она есть, Оль. В тебе. В нас. Пока ты её помнишь — она рядом.
Он помолчал и добавил:
— А ты выросла, знаешь? Стала сильнее.
Я кивнула. Слёзы уже не катились, как раньше. Просто сердце слегка покалывало и в душе была боль.
— Спасибо тебе, Бетта. За всё.
И ветер вдруг подул, как тогда. С лёгким шумом, будто кто-то невидимый пробежал по камышам.
Папа усмехнулся:
— Видишь? Наверное, сказала "пожалуйста" на своём собачьем.
И в тот момент я поняла: любовь не умирает. Она просто становится тише, а память вечна.
Берегите своих любимцев, ребята. Не откладывайте погладить, обнять, сказать «я тебя люблю». Потому что каждый момент с ними — это не просто день. Это целая жизнь.
✔️ Ставьте лайк, если вы любите своих домашних любимцев.))