Почему Judas Priest не играют песни времён Ripper Owens — и что на самом деле за этим стоит
(спойлер: дело не только в сэтлисте)
Иногда молчание — тоже реплика. Особенно, когда 10 лет вашей жизни просто не замечают.
“Jugulator”? Не слышал.
“Demolition”? Ну, может, когда-нибудь послушаю… но не сейчас.
Роб Хэлфорд честен до боли в ушах:
“Мне просто неинтересно. Это не я пою. И это звучит эгоистично, но вот так.”
А вот Скотт Трэвис, барабанщик, поясняет дипломатично:
“Ну, у нас и так куча хитов, которые обязаны быть в каждом концерте. А время не резиновое…”
Конечно, поклонники всегда просят «Breaking The Law» и «Another Thing Comin’». Но разве не было бы по-настоящему “метал” — вытащить из небытия, скажем, “Burn In Hell”? Или “Hell Is Home”, который, кстати, Richie Faulkner назвал одним из своих любимых треков эпохи Ripper.
А Ripper Owens — между тем — не злится. Или делает вид.
“Да, странно, что вообще ничего не играют… Но я люблю Роба, он мой кумир.”
И добавляет в духе честного человека из Огайо:
“Он не слушал мои альбомы? Ну, я его сольники тоже не особо.”
Но не всё так просто. Тут не просто вопрос сэтлиста. Это психологическая территория, где память о Judas Priest разбивается на две эпохи: с Хэлфордом и в отсутствие Хэлфорда. И первая старается сделать вид, что вторая была… ну, не то чтобы ошибкой, но как будто кто-то забыл выключить свет в зале.
Хэлфорд в одном из интервью признался:
“Я даже не хочу слушать эти альбомы. Потому что как только послушаю, начнутся вопросы: ‘Ну и что ты думаешь?’ А я не хочу быть в этой ситуации.”
Так что, похоже, вопрос не в том, заслуживает ли Ripper Owens признания. А в том, насколько больно Judas Priest до сих пор вспоминают 90-е — десятилетие, где металл терял вес, обложки становились уродливыми, а новые фронтмены звучали слишком правильно.
⸻
А что дальше?
Иногда кажется, что всё уже сказано.
Но потом кто-то всё же включает “Cathedral Spires” и думает:
Чёрт, а ведь это было круто. Просто… не вовремя.
