У каждого отца есть два пути: либо в выходной день раздать всем гаджеты и попытаться доспать до 10, либо встать пораньше, сварить кофе, приготовить завтрак, и куда-то повезти детей, которые не запланировали себе занятия на выходные. Я выбрал второй вариант.
Сегодня – средний. Одиннадцать лет. Самый тот возраст, когда мальчишка уже не верит в Деда Мороза, но ещё хочет держать тебя за руку, если рядом темно.
Мы отправились в частный музей занимательных наук «Экспериментаниум» - по сути это центр интерактива на 100 %: 80 % экспонатов изготовлены прямо в музее — трогай, крути, дергай, смотри, как устроен мир!
Начинается всё просто: ты заходишь — и тут же оказываешься в мире, где взрослый становится лилипутом. Стол, как для великанов, стул выше меня. Сын смотрит на меня, улыбается: «Теперь ты — я». Переосмысление ролей, так сказать. Папа в шкуре ребёнка. Прикольно. Непривычно. Готово: мы в игре.
Немного осмотревшись сын уверенно ушёл вперёд, как будто музей — его территория. Я шёл следом, как хвост за ракетой. У него загорелись глаза — не от экспонатов, а от возможности познавать что-то самому. Без «училки», без «открой учебник». Просто потому что интересно.
Мое личное умиление — кабина дальнобойщика. Я, конечно, хотел туда первым, но сын сел, закрыл дверь и начал что-то крутить с таким видом, будто каждый день ездит из Воронежа в Хельсинки на фуре с печеньем. Я стоял рядом, как стажёр. Потом перешли в зал, где через наушники слушали диапазоны звуков от самых низких до ультразвука и выяснили, что мой сын слышит больше, чем я. Говорю: «Старею». Он хлопает по плечу: «Зато ты — опытный». Спасибо, сыну! Приятно, что старость у нас в семье считается достоинством😁.
Дальше — сюр: экспонат, который делает два лица из одного — по половинке: правая сторона и левая. Такие эксперименты удачно показывают, что идеальная симметрия в природе встречается крайне редко.
Вообще первые минут сорок я был скорее фоном. Он щёлкал кнопки, крутил ручки, что-то вертел, тянул, запускал, проверял. Я стоял рядом. Иногда комментировал. Иногда молчал. Иногда ловил себя на том, что мне это нужнее, чем ему.
А потом он подбежал: «Пап, иди сюда, это ты должен попробовать!» И вот мы вдвоём крутим шестерёнки, балансируем на платформе, пускаем световые лучи. Смеёмся. У него искренне. У меня — немного с ностальгией. Потому что я тоже был когда-то 11-летним, и тоже хотел, чтобы отец стоял рядом и говорил: «Ого, круто придумано».
Финал — муравьиная ферма. Настоящая, с ходами, камерами, кормёжкой. Стоим, смотрим. Тишина. Он говорит: «Смотри, как работают. Все заняты делом. Как мама». Я киваю. Долго ещё смотрим. Иногда в музее не нужно ничего делать — просто стоять и быть рядом.
Промчались три часа, как в ускорителе частиц. Вышли голодные и уставшие, но довольные. Прогулявшись до метро зашли перекусить вкусной шаурмой, давно хотел, но все не было повода. Ели молча. Каждый думал о своём. Он — о зеркале, в котором ты сам на себя не похож. Я — о том, как быстро проходит детство, и как важно в нём быть не просто родителем, а проводником. Иногда в мир науки, а чаще — просто рядом.