Соня
Увидев две полоски на тесте, я не смогла сдержать слёз. Мне было страшно, больно и ужасно одиноко.
Уверенность, с которой я до этого строила план своей новой жизни, моментально испарилась и мне хотелось только одного – исчезнуть.
Моё состояние тогда заметила Кира – та самая официантка, которой я предъявила претензию за испорченное пирожное.
Сперва она принесла мне кусочек торта, сообщив, что это подарок от заведения и за него не нужно будет платить, а потом, когда основная масса посетителей разошлась, подсела ко мне за столик и предложила помощь.
Всю жизнь я была очень скрытная. Синдром “случайного попутчика” никогда не был моей отличительной чертой, но именно в этот раз мне очень захотелось выговориться. Разделить с кем-то ту ношу, которая упала на мои плечи.
– Ну и нечего реветь. – Спокойно сказала официантка, когда я закончила свой рассказ.
– Сегодня переночуешь у меня, а завтра выходной, и мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем.
И Кира не соврала – мы действительно придумали.
Я сняла вторую комнату в квартире, в которой жила она. До этого хозяйка держала там свою мебель, но Кира ее уговорила, объяснив мою ситуацию и напомнив, что в этом городе не так много желающих снять жилье.
Затем, девушка помогла мне устроиться в ту самую кофейню, в которую я пришла чтобы подумать.
Мне снова очень повезло – хозяина не смутило то, что я в положении, и он даже устроил меня официально, чтобы я смогла оформить хоть какие-то декретные и не умереть от голода с маленьким ребенком на руках.
Да, беременной мне было не просто стоять у печей по восемь часов, выпекая свежие чиабатты, круассаны и кексы.
Но во-первых, другого выбора у меня не было, а во-вторых – я была слишком благодарная всем, кто протянул мне руку помощи, чтобы их подвести.
Когда родилась Лизонька, мне стало полегче.
Полгода я смогла “отдохнуть” – провести их с дочерью, наслаждаясь тем, как быстро она растет.
Но после, мне пришлось отдать ее в ясли и вернуться на работу – кофейня не могла долго обходиться без пекаря, и я очень боялась, что на моё место кого-нибудь возьмут.
А дальше жизнь потекла… Конечно, не совсем так, как я представляла себе это раньше. В
место трогательных прогулок с коляской, с утра я мчалась в ясли, после этого на работу.
Вечером – снова в ясли, и домой. А там, нужно было руками стирать распашонки и бодики – подержанную стиралку я смогла купить уже только тогда, когда Лизке исполнился год.
Кира свои вещи носила в прачечную, поэтому отсутствие машинки ее не волновало. А вот для меня, даже двести рублей за стирку были слишком дорогим удовольствием.
Когда Лизке исполнилось два, поблажки закончились – хозяин пекарни намекнул, что отпускать меня больше в пять он не сможет, и нужно что-то решать.
Но снова входя в моё положение, он позволил мне отлучаться на полчаса, забирать Лизу из садика и приводить ее в кофейню, чтобы я могла дорабатывать до положенных десяти часов.
Дочь быстро стала местной знаменитостью – ее иссиня-черные кудри и такие же темные глаза, покорили всех.
Коллеги присматривали за ней пока я закладывала выпечку в печи, посетители постоянно умилялись и норовили чем-то угостить.
Даже хозяин сети кофеен, который периодически появлялся в нашем кафе, всегда привозил с собой какую-нибудь игрушку, чтобы порадовать маленькую Лизу.
Был в этом всём только один существенный недостаток.
Лиза периодически любила ушмыгнуть из кафе, чтобы посидеть с посетителями на открытой террасе.
Я всегда старалась внимательно следить за тем, чтобы этого не случилось. Ну, во-первых она не должна беспокоить посетителей, а во-вторых это опасно для самой Лизы.
Только вот, как бы мы не следили, как бы не пытались ей объяснить что это запрещено, Лиза продолжала упрямо делать то, что ей хочется.
Вот и сегодня, Кира два раза приводила ее с улицы – первый раз дочь вышла, увидев за столиком семейную пару с собачкой, а второй – двух мужчин, которые почему-то показались ей очень дружелюбными.
Хотя Кира сказала, что это совсем не так – один из них был худым, с крючковатым носом и в очках, а второй со слов подруги, вообще похож на бандита – высокий, накаченный, с черными глазами, такими же черными волосами и темной щетиной.
Когда мы обнаружили исчезновение Лизы, мне стало плохо.
Я оббегала все дворы расположенные недалеко от кофейни, сбегала на автовокзал, расспрашивая кассиров и ожидающих свой автобус людей.
Я понимаю, что самым правильным было бы сразу вызвать полицию, но я испугалась, что если я это сделаю, то работы мне больше не видать.
И что самое ужасное, следом за мной может полететь и Кира, которая за меня поручилась.
Вернувшись ни с чем, я поняла, что другого выбора нет – звонить в полицию все же придется. В голове уже стали крутиться самые ужасные версии, и я понимала, что если что-то случилось, вина в этом будет только моя.
Но то, что происходило дальше, не входило в состав ни одного сюжета, который моя фантазия была способна прокрутить…
Сперва я была уверена, что мне показалось. В последнее время Женя часто мне снился, и я подумала, что игра воображения продолжается наяву.
Но когда он подошел совсем близко, я убедилась в том, что нет – все это происходит на самом деле.
Мне не кажется и Евгений Викторович Вишневский, собственной персоной, появился перед нашей кофейней держа спящую Лизу на руках.
Секундная паника сменилась гневом и страхом – если он узнает, что Лизка моя дочь, то может догадаться и о том, что она от него.
А как он поведет себя в этом случае – мне неизвестно.
Но я хорошо помню наш давний разговор, в котором он упомянул, что если бы у него были дети, он бы не позволил им расти без отца.
И готов был бы забрать их у матери, если бы совместная жизнь не сложилась.
Единственное, на что хватило фантазии в этот момент – отдать сонную Лизу Кире, и сказать, что это ее дочь.
Но я ведь не знала, что Женя и есть тот самый “бандит”, с которым подружка разговаривала днем.
– Ты можешь объяснить, что случилось? – Спросила удивленная Кира, когда я вернулась в зал после непростого разговора.
– Это он, Кир. Мой жених и отец Лизы.
Я не стала юлить. Кира столько раз меня спасала, столько раз приходила мне на помощь, что лгать ей у меня нет никакого желания.
– Офигеть. – Округлив глаза выпалила она.
– Ага. И что теперь делать, я ума не приложу.
– Ну, завтра у тебя выходной, отсидись дома. А я тут разведаю и потом будет понятно, насколько ситуация критичная. Он сказал, что он наш новый владелец, и это конечно печально. Но я не думаю, что он будет тут постоянно, может быть и получится как-то не пересекаться.
– Может быть… А если нет? Что же мне тогда делать, Кир?
– Так, не паникуй. Давай дождемся завтра, и там будет ясно.
Кира сняла кассу, отпустила остальных ребят и мы стали закрывать кафе.
Поставив его на сигнализацию, мы пошли к стоянке, на которой грустно покосившись нас ждет моя старенькая “девятка” – машина, которую я купила получив пособие за рождение Лизки.
Та еще роскошь конечно, но без нее в городе совсем сложно – общественного транспорта нет, а раскидано все в разные стороны. От поликлиники до почты например – больше восьми километров, пешком сильно не нагуляешься, а на такси – разоришься.
Я усадила спящую дочь в детское кресло, Кира в это время села вперед.
– Да что ж такое. – Прошептала я, третий раз тщетно поворачивая ключ в замке зажигания.
Машина нервно погудела, и только с четвертой попытки подала признаки жизни. Лиза приоткрыла один глаз, и убедившись что я на месте продолжила сопеть, закинув голову.