Розовый прямоугольник билета обжигал руки. Вещи собраны — только самое нужное: паспорт, зубная щётка, смена белья и запасные рубашки, тонкое полотенце и толстый блокнот, заполненный наполовину. Фикус я оставил соседке, книги отнёс в библиотеку. Впереди меня ждали почти сутки в шумном плацкарте, суетливый Павелецкий и промозглая, неуютная Москва. Я снова бежал — то ли навстречу новой жизни, то ли просто-напросто от себя. От себя и от города, в котором мне больше не было места.
Я ждал, что ты придёшь. Побежишь по скользкой плитке перрона, остановишься у жёлтой полосы. И тогда я плюну на всё, выскочу из вагона в последний момент и останусь с тобой. Но за окном маячили лишь незнакомые лица. Поезд зябко вздрогнул и двинулся на север, постепенно набирая скорость. Серый горб кургана промелькнул и скрылся, солнце спряталось за его изгибом. Мимо, дразня ноздри запахом, пронесли заваренную лапшу. Я лёг на верхнюю полку, завернулся в простыню и заснул, и снилось мне то, по чему я уже скучал: эфемерная южная весна и твоя грустная, усталая улыбка.
Утром я выглянул в окно и едва не ослеп от режущей глаз белизны. Повсюду лежал снег — такой, каким я не видел его с детства. В городе привыкаешь к полутонам: кремовый, беж, кофе с молоком. Забываешь, какой бывает настоящая зима.
Поезд замедлил ход и плавно остановился. Я набросил на плечи пальто и выскочил в холодный, пропахший сигаретами тамбур. Белизна была совсем рядом — только руку протяни.
— Стоянка десять минут! — крикнула мне вслед проводница.
Я спрыгнул с подножки на ещё не расчищенную платформу, следы отпечатались двумя узкими колодцами. Вблизи снег оказался голубоватым с искрой, в руках рассыпался, как песочное печенье. Я стряхнул сугроб с лавочки, сел.
— Закурить не найдётся? — обратился ко мне хриплый голос, не то мужской, не то женский.
Я обернулся. Внешне обладатель голоса тоже выглядел абсолютно бесполо: мешковатая форма с безразмерным оранжевым жилетом скрывала фигуру, шапка и шарф — лицо.
— Не курю, извините.
Он (или она?) сел рядом, достал спички и сигареты (а зачем тогда спрашивал?), закурил. Дым поднимался к высокому и плотному, как эмалированный таз, небу. Мимо с грохотом промчался грузовой состав.
— Ладно, — вздохнул курильщик, — рассказывай.— Что?— Да всё рассказывай. Здесь никто просто так не сходит.— Не успею, стоянка десять минут.
Курильщик ничего не ответил, только бросил бычок в снег и достал из пачки ещё одну сигарету.
— Успеешь, успеешь.
Я пожал плечами. Что тут рассказывать? Глупая, скучная, грустная история. Ничего особенного. На крышу вагона села ворона, каркнула — будто крикнула.
— Не могу.— Никто не может, — ответил он, затянулся и выпустил дым аккуратным колечком.— Не могу, — повторил я. — Я вообще так больше не могу!
Меня словно прорвало. Я вывалил ему всю свою никчёмную жизнь, от бездарных, со вкусом вишнёвого “Блейзера”, шестнадцати, до вчерашнего дня. Курильщик слушал внимательно, не перебивал, а когда я замолк, спросил:
— Хочешь всё исправить?— Да, — не стал отрицать я.— Это можно. Пойдём покажу.
Он встал и пошёл к путям, я — за ним. Окна вагонов казались пустыми, необжитыми. Неужели остальные пассажиры до сих пор спали? В трёх метрах от локомотива, где рельсы расходились на несколько блестящих кривых, стоял ручной стрелочный привод. Рычаг торчал под прямым углом к противовесу с тяжёлым грузом, полосатая стрелка на станине смотрела вверх и вправо.
— Оставишь стрелку как есть — поедешь дальше. Переведёшь — поезд сделает крюк и вернётся обратно.— Вот так просто? — я не мог поверить.— Не совсем. Придётся заплатить.— Чем? — отчего-то я подумал о кошельке, который остался в чемодане, но разве плату за такое можно было измерить в деньгах?— Узнаешь, — усмехнулся курильщик.
Конечно, я перевёл стрелку.
***
Ты встречала меня — я сразу заметил твою жёлтую, как цыплячий пух, куртку.
— Как догадалась? — удивился я.— Как это — “как”? Ты же сам позвонил и сказал, что возвращаешься, — рассмеялась ты.
Мы пошли домой. Мелкий колючий снег царапал лицо. Ты держала меня за руку, и это было самым удивительным из того, что могло случиться.
Наступила весна, а за ней — лето. И ещё одно, и ещё. Я был так счастлив все эти годы, что забыл о неизбежной расплате.
Поезд нёс меня через высушенную, выгоревшую степь мимо редких деревень. Рядом с каждой было кладбище — вдвое, а то и втрое больше самой деревни. Кресты, кресты, чёрный камень, стелы, похожие на невзлетевшие ракеты. Искусственные венки, яркие даже под слоем пыли. Я сидел у окна и цедил чай, ложка стучала о стекло. Солнце нырнуло за горизонт, в вагоне зажгли свет.
Из темноты на меня уставилось собственное лицо, искажённое временем. Старость настигла и прихлопнула, как ладонь комара. Руки обмякли, заныли суставы. Спина уже не распрямлялась, словно на шею повесили невидимую ношу.
Поезд резко остановился.
— Стоянка — десять минут, — буркнула проводница, проходя мимо.
Я вышел на платформу, вдохнул нагретый за день воздух. Подошёл к лавочке, с опаской опустился, вытянул ноги.
— Закурить не найдётся? — хрипло спросил кто-то.
Ещё не поворачивая головы, я знал, кого увижу.
— Пора?
Курильщик кивнул. Снял жилет, протянул мне.
— А как?..— Ты сам поймёшь, что делать.
Он легко вскочил на подножку. Поезд тронулся, разогнался и вскоре пропал вдалеке.
***
Ты замолчала. Впервые с начала разговора я взглянул тебе в лицо — усталое, посеревшее, заплаканное. Я почти не слушал, потому что и так знал обо всём. Ты всхлипывала и комкала в руках платок. Меня ты не узнала.
— Хочешь всё исправить?
Ты кивнула.
Я встал и пошёл к путям, туда, где рельсы расходились на несколько блестящих кривых. Рычаг и противовес привода давно покосились и заржавели.
— Оставишь стрелку как есть, — повторил я давно услышанное, — поедешь дальше. Переведёшь — поезд сделает крюк и вернётся обратно.— И всё… всё будет как раньше? — тихо спросила ты.— Зависит от твоего выбора.
Конечно, ты перевела стрелку.
***
Я ждал, что ты придёшь, но за окном маячили лишь незнакомые лица.
— Провожающие, выходим из вагона!
Билет остался на столике рядом с нераспечатанным комплектом белья. Я выскочил на скользкую плитку перрона. Набрал твой номер, ты сразу ответила. Слышно было плохо — стук и грохот заглушали слова. Ты попросила встретить тебя на вокзале, я рассмеялся и сказал, что уже там. Кажется, ты заплакала.
Автор: Ива
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65157-strelochnik.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: