От наступившей недели все ждут новостей по украинскому урегулированию. Активность действительно высокая, и по внешним проявлениям можно предположить, что не бессодержательная. Гадать, что из утекающих планов реально, а что нет, не имеет смысла. Понятно, что России предлагается выбрать между синицей в руках и журавлем в небе. Загвоздка в том, что элементы, необходимые для устойчивого соглашения, несут в клювах оба пернатых.
Сейчас всё по понятным причинам крутится вокруг территорий. Это чувствительный вопрос из категории синиц, поскольку он более или менее локализовался в пределах, которые уже находятся под контролем России. Крылья синице обрезаются тем, что юридическое признание не представляется реалистичным, только по понятиям. Тем не менее разговор идет, признание де-факто с отказом от действий по силовому возвращению земель может быть результатом. Тем более что в современной мировой атмосфере наивно считать окончательными и какие-либо юридические договоренности.
Прелюдией и основной причиной обширного вооруженного конфликта был не территориальный вопрос, а накопившиеся за десятилетия противоречия по части безопасности. «Демилитаризация» – пожалуй, основное из набора требований, предъявленных в начале операции. Включает оно вопросы как нейтрального статуса, так и ограничения военных возможностей соседней страны (собственное производство, внешние поставки, текущий военный потенциал).
Ключевой характер данного требования в том, что его удовлетворение создает прецедент, отменяющий логику предыдущих 35 лет. Она заключалась в возможности НАТО-сообщества действовать на пространстве Европы/Евразии только по собственному усмотрению, не принимая во внимание возражения несогласных. Отсюда и идея неограниченного ничем, кроме собственного желания, расширения блока с минимальным учетом мнения России, поскольку «это не ее дело», Москва не имеет «права вето на решения альянса». Военная кампания стала способом заявить то самое право вето. И демилитаризация Украины (в широком понимании) стала бы фактически его признанием. Но создания такого прецедента очень многие не хотят.
По мере смещения акцента на территории вопрос военной безопасности как будто бы отошел на второй план. Возможно, администрации Трампа он кажется не таким принципиальным, потому что она к НАТО относится с пренебрежением. Либо считает более реальным заставить Украину отказаться от территорий, чем принудить всю Европу признать за Россией особые права в сфере безопасности.
Как бы то ни было, для Москвы это, действительно, принципиально. И отмахнуться от данного требования даже в случае существенных сдвигов Вашингтона (санкции, территории) она не сможет. Отсюда и расхождение в динамике. Белый дом хочет всё быстро и закрыть гештальт. Кремль считает, что спешка не позволит надежно договориться. Впрочем, упускать благоприятный момент, когда на том берегу Атлантики политические звезды сошлись уникальным образом, тоже не хочется.
На эту тему
Как сложится диалектика синицы и журавля, узнаем довольно скоро. Экзальтированным комментаторам стоит напомнить три вещи.
Во-первых, одной кампании не всегда хватает, чтобы достичь целей, из истории это хорошо известно. Возможны и следующие.
Во-вторых, не бывает сделок бессрочного действия. Если она заключена, но не удовлетворяет участников – значит, ее в какой-то момент перестанут соблюдать, и борьба возобновится, хотя, к счастью, она может принимать не обязательно военные формы.
В-третьих, Украина – один из элементов общего процесса мировых изменений, в которых Россия намеревается играть важную роль. Они идут и будут всё масштабнее. И определенный уровень взаимного понимания с США важен. Кстати, натовский вопрос теоретически может решиться именно в процессе этих самых изменений – и совсем не из-за России. Просто по причине анахроничности самого альянса. Но это пока фантазии.