Глеб и Настя были молодыми начинающими блогерами, которые в своих видеороликах освещали богом забытые заброшенные места. В поисках контента для очередного субботнего видео они решили отправиться в старую полуразрушенную психиатрическую больницу, которая находилась в нескольких километрах от их небольшого городка. Припарковав машину на пыльной обочине, они взяли с собой увесистые рюкзаки и отправились в сторону лесополосы. Узкая тропинка поросла бурьяном, идти было тяжеловато, но весело. Глеб и Настя то и дело подшучивали друг над другом, беззаботно шагая вглубь леса. Наконец они подошли к унылому пятиэтажному зданию, которое когда-то было наполнено безумием и страданиями. Уже вечерело, и это было им только на руку. Ведь помимо того, что в серебряном свете луны эти руины будут казаться еще более пугающими, они договорились провести там всю ночь. Съемки обещали быть долгими, поэтому ребята подготовились заранее и взяли с собой несколько фонарей, запасных аккумуляторов для видеокамеры, бутерброды и пару термосов с кофе.
Тени сгущались вокруг заброшенной больницы, когда парень и девушка осторожно переступали порог главного входа. Они жаждали приключений и адреналина, это место казалось идеальным для нового страшного сюжета.
С переходом в полную темноту, которая насыщала здание внутри, они включили свои фонари и достали камеру из рюкзака. Глеб, будучи оператором, сразу нашел удачный план для съемки подводки к ролику.
– Насть, встань возле этой лестницы, уж очень она криповая, – уверенным голосом сказал Глеб. – Ты посмотри, как жутко ложится свет луны через ржавые прутья окон на ее ступени.
Девушка согласилась с ним и воодушевленно вспорхнула к той самой обшарпанной лестнице, на которой даже перил уже не сохранилось.
– Приготовься! Я начинаю снимать! – скомандовал Глеб.
Красный огонек видеокамеры замигал во тьме и слегка ослепленная светом фонаря Настя принялась тараторить.
– Дорогие друзья, сегодня мы с Глебушкой отправились искать приключения на наши пятые точки в очередную заброшку. Это бывшая областная психиатрическая больница, и мы планируем провести незабываемую ночь в этом прекрасном месте!
– Погоди, – раздраженно прервал ее Глеб,– что-то не так с камерой, аккумулятор разрядился что ли.
Девушка недовольно фыркнула, мотнув головой.
– Забыл зарядить, признавайся? – укоризненно бросила она.
Глеб суетливо достал из рюкзака запасной аккумулятор и вставил его в камеру.
– Вообще-то я всегда с ночи ставлю камеру на зарядку, так что не надо мне тут бухтеть. Видимо, сам аккумулятор уже старый. Хорошо, что в прошлом месяце я купил запасной.
Настя, поправив свои густые волосы, приготовилась к новому дублю. В этот раз все прошло удачно, подводка была готова.
Ребята двинулись вверх по лестнице на второй этаж. Запечатлев на камеру обреченность длинного и холодного коридора, прошлись по помещениям бывших палат. Они не чувствовали страх, они были увлечены съемкой.
– Давай немного передохнем, кофе будешь? – предложила Настя.
– Почему бы и нет, еще вся ночь впереди, – согласился Глеб.
Молодые люди решили расположиться в одной из палат. На удивление, даже какая-то мебель сохранилась в этом затхлом и отсыревшем помещении. Присев на край ржавой металлической кровати, блогеры начали свой пикничок, весело шутя, прихлёбывая горячий кофе из термоса.
Но их идиллию нарушил громкий скрежет, который разнесся эхом по всему этажу. Ребята переглянулись.
– Может, чего упало? – прошептала Настя.
– Точно, надо было каски брать с собой, вот пришибет меня, как ты будешь монтировать наши выпуски? – отшутился Глеб.
– Ой, да брось, – закатив свои изумрудные глазки, девушка съехидничала, – думаешь, я без тебя не способна разобраться со всеми этими твоими «Фотошопами»?
Глеб по-доброму усмехнулся и провел ладонью по ее рыжим волосам.
– Конечно же, разберешься.
Настя прильнула к нему, чтобы поцеловать, как вдруг все здание наполнилось чьим-то хриплым хохотом. Тут-то ребята напряглись. Бомжи, сатанисты или, может, еще кто почище забрел к ним на огонек. Конечно, они уже сталкивались с такими субъектами в некоторых своих предыдущих вылазках, и в кармане куртки всегда лежали электрошокер и перцовый баллончик, но только вот этот хохот не был похож на человеческий. Дьявольский гогот продолжал расходиться эхом, заставляя кожу сладкой парочки покрыться предательскими мурашками. Пересилив оцепенение, Глеб потянул руку к камере. Двоякие чувства наполняли его, с одной стороны – страх, с другой – непреодолимое желание сделать по-настоящему жуткий контент. Медленно встав со скрипучей кровати, с камерой наперевес он подошел к чернеющему дверному проему. Словно в замедленной съемке, начал прокрадываться в коридор, подозвав к себе жестом Настю. На ватных ногах девушка медленно подошла к нему.
– Тише , – Глеб схватил ее за руку. – Надо выбираться отсюда, осторожно спускаемся по лестнице и валим. По пути я буду все снимать на камеру. Не забудь, если что, в левом кармане твоей куртки есть шокер.
– Если кто-нибудь встретится, то давай просто убежим, – дрожащим голосом произнесла Настя. –
Конечно, это я так, на всякий случай.
Фонарь в Настиной руке стал тускнеть.
– Как не вовремя, – подумала она.
Пока они продвигались в полумраке к заветной лестнице, им казалось, что как будто кто-то дышит им в спину. И когда ребята оказались буквально в паре шагов от своей цели, и уже представляли, как будут спускаться по этой чертовой лестнице и бежать сломя голову к выходу, позади них вновь раздался тот самый адский хохот. Еще более наглый и громкий.
– Спускаемся, живо! – Голос Глеба сорвался в крик. – Настя, скорее, не оглядывайся, уходим отсюда!
Пульс Насти зашкаливал, ей казалось, что она не может продохнуть, и, вопреки призыву парня, она зачем-то оглянулась.
Обезображенные существа, выходившие прямо из бетонных стен, отражались в ее напуганных глазах. По больнице раздалась какофония смеха, плача и криков. Невыносимые вопли этих жутких сущностей разрывали ночную тишину, а их гнилые тела источали омерзительный запах.
Настя встала как вкопанная. Она не могла поверить, что все это происходит по-настоящему. Глеб тоже обернулся, выронив камеру из руки, та разбилась вдребезги, но парень даже не придал этому значения.
– Что это такое? – Глеб захлебывался словами. – Настя, дай руку, сейчас же дай руку! Не смотри на них, бежим!
Девушка с трудом очнулась от ужаса, который наполнил каждую клеточку ее тела, перевела взгляд на Глеба и кивнула.
Взявшись за руки, они помчались вниз по лестнице, как вдруг на последней ступеньке им перегородило путь необъятное, тучное, похожее на мешок с гнилым мясом существо. В темноте сложно было различить его лицо, лишь разбухший синюшный рот бросился в глаза ребятам. Губы этой твари с трудом зашевелились и, чавкая, издевательски произнесли :
– Уже уходите?
Существо отхаркнуло что-то липкое и зловонное на кафель и загрохотало своими слоновьими ногами навстречу Глебу с Настей. Они оказались в западне, пути на первый этаж к выходу не было.
– Наверх! – перехватив ладонь Насти в другую руку, крикнул Глеб.
Ноги заплетались, не слушались, но они отчаянно продолжали бежать по лестнице, под скрежещущий хохот громилы. Когда они оказались на самом верхнем этаже, Глеб потянул Настю в одну из комнат. Похоже, что это была бывшая комната отдыха медперсонала. Там было несколько высоких стульев, в углу помещения находился стол, уставленный покрытыми пылью пустыми бутылками из под спиртного, а также возвышалась кипа выцветших газет и журналов. Подле стола раскинулся массивный кожаный диван. Глеб стремительно запер дверь на щеколду и с силой перевернул тяжелый диван, забаррикадировав выход.
– Спрячемся тут, – парень прижал к себе заплаканную девушку, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. – Настя, нам надо просто продержаться до утра, я уверен, что на рассвете все это закончится.
Парень в свое время прочел немалое количество псевдонаучных книг и статей. В них часто говорилось, что с приходом рассвета нечисть всегда отступает. Он искренне верил в это. Тем более, это была его единственная надежда, а надежда всегда умирает последней.
Девушка не могла перевести дыхание от истерики. Глеб гладил ее взмокшие волосы, пытаясь успокоить. Сам же он был напуган не меньше, но старался не показывать этого. Спустя несколько минут внезапно воцарившегося затишья Настя стала немного приходить в себя.
– Скажи мне, что это просто страшный сон, я не выдержу больше, – словно зашуганный котенок, пролепетала она сквозь ком в горле, – это ведь все не по-настоящему?
Парень только потупил взгляд в пол. Хотелось бы и ему, чтобы все, что с ними произошло, действительно оказалось лишь помутнением сознания. Но те костлявые монстры из стен во главе с разлагающимся жирдяком на лестнице были настолько реалистичны, что сомнений не оставалось – все это взаправду. Они так много увлекались мистикой, заброшками, что, казалось, ничего уже не способно их так сильно шокировать. Глеб всегда мечтал запечатлеть на свою камеру не только сквозняк в очередных руинах, но и действительно что-нибудь паранормальное.
– Бойся своих желаний, – озвучил свои размышления Глеб.
– Глебушка, я желаю сейчас только одного, оказаться дома и никогда не вспоминать сегодняшнюю ночь, – уставшая девушка положила голову ему на колени, а глаза ее начали медленно закрываться.
– Правильно, отдохни немного, тебе нужно поспать. А когда проснешься, уже настанет утро, и эти чудища рассеются как страшный сон,и мы сможем вернуться домой. – убаюкивал её парень. – Не волнуйся, я буду рядом, они нас не найдут.
– Возьми меня за руку и обещай, что не отпустишь, пока всё не закончится, – еле разборчивым шепотом произнесла она.
Девушка на мгновение ощутила спокойствие и стала стремительно проваливаться в сон.
Воцарилась тишина, которую тут же нарушил звук чего-то капающего с потолка. Капанье нарастало, и несколько капель попали Насте налицо. Приоткрыв глаза, она стала озираться по сторонам. Вокруг было все так же темно, только сквозь разбитые стекла мутный свет луны частично освещал пол, на котором она лежала. Глеба рядом не было, как и перевернутого дивана, который заслонял собой дверь комнаты, старого хлама, разбросанного по углам, да и самой двери не виднелось. «Что за ерунда, Глеб, где ты?» – начала паниковать Настя. Еще одна капля сверху упала на ее аккуратный лоб и стекла по лицу. Настя замерзшими пальцами растерла ее по подбородку и взглянула на свои ладони. «Это кровь?» – еще больше растерялась она и обратила свой взор на потолок. «Этого не может быть, Глеб, чёрт возьми, где же ты?!». Глеба все так же не было рядом, зато на прогнившем потолке медленно растекалось нечто липкое, собираясь будто в гроздья винограда. Девушка отпрянула в угол и зажмурилась. «Глеб, куда ты пропал, ты же обещал, что не отпустишь мои руки, пока весь этот кошмар не закончится» – ее слезы тонкими ручейками побежали по щекам.
– Зачем ты сюда пришла, дрянная девчонка?! – взорвались стены медным рычанием.
– Захотелось чего-то остренького? Уже наслаждаешься?
Настя еще сильнее зажмурила глаза, ее стало потряхивать.
– Молчишь? Чего же ты не лепечешь так же весело, как пару часов назад? – ужасный голос продолжал издеваться над ней. – Смотри на меня, когда я с тобой говорю!
Охваченная ужасом Настя лишь несуразно замотала головой. «Глеб, помоги мне, приди скорее» – она прокручивала у себя в голове эту фразу, словно мантру. Маленькая комнатка продолжила сотрясаться.
– Этот твой сучонок, Глеб? Ты смеешь звать его на помощь? Да он такое же ссыкло, как и ты сама! – не унималось нечто, переходя на хохот. – Сюда не следовало приходить, но вы сами захотели. Давай я тебе расскажу, что же тут происходит на самом деле.
Все так же зажмурив глаза и сидя в углу, Настя, заикаясь, произнесла: «Все это просто кошмарный сон».
Вдруг громогласный голос сменился на зловещий шепот.
– Ты же так жаждала узнать это место поближе, куда пропал твой энтузиазм? – вдруг шепот сорвался в истошный крик. – Я заставлю тебя почувствовать на своей шкуре всю мою боль, все, что пережил я, находясь в этих гребаных стенах!!!
Настя вздрогнула и обмякла, рыдая и всхлипывая, на липкому полу. «Заткнись, заткнись, заткнись» – заорала она.
– Нет, ты послушаешь меня, дрянь. Думаешь, что легко отделаешься? – голос кошмарного существа становился все напористей. – Смотри на меня! Не хочешь? А как я не хотел почти всю свою жизнь провести взаперти, я проклинал каждый кирпичик этой ненавистной проклятой больнички. Каждого человечка в белом халатике, который пичкал меня всяким дерьмом и издевался надо мной, пока я был беспомощен. Сколько раз меня привязывали к той металлической кровати и били до полусмерти, потому что было просто скучно, а вся смена еще впереди. Они якобы хотели меня исправить, говорили, что я плохой, что меня изменит только могила. Но даже она меня не смогла исправить. Я все так же жажду мести, несмотря на то, что я смог их наказать. Знаешь как? Я просто нашел удобный случай, чтобы размозжить поганые головёшки этим напыщенным придуркам. Одной лунной ночью вместе с моими такими же якобы безумными товарищами я устроил самый настоящий бунт в больнице. Ты бы видела, как эти психи буквально рвали на части белоручек. Они делали это не из мести, а просто потому, что так велел им их больной разум, и я. Все стены были в крови, даже с потолка стекало.
Незнакомец залился тем самым дьявольским смехом, что Настя с Глебом слышали в самом начале кошмарной ночи.
– И когда я наслаждался этим праздником мести, в моей голове проскочила мысль – наконец-то я исцелил свою душу! Придя в эту самую комнату отдыха, сидя на диване среди еще неостывших трупов медперсонала, я размышлял под бокал коньяка о своей будущей жизни. Теперь я стану свободным, повторял я с каждым глотком... Но как же я ошибался, ведь какой-то из этих сучек медсестер удалось выжить. Я был уязвим, так был горд содеянным, упиваясь их безобразными смертями, что не заметил жалкую тварь, спрятавшуюся за спинкой дивана и выжидающую подходящий момент, чтобы подло воткнуть холодные ножницы в мою шею! Я задыхался, упал на пол, липкий от чужой крови. Я умирал, и меня снова переполняли дикая ненависть и жажда мести. А знаешь ли ты, в чем настоящая ирония?
Настя почувствовала, как стены затряслись. Она совсем не желала знать, в чем же ирония в рассказе этого безумца, но почему-то все-таки спросила сквозь слезы:
– И в чем же?
Стены загудели неприятным скрежетом, который нарастал с каждой секундой, а с потолка водопадом побежала кровь, такое ощущение, что комнату стало затапливать. Щеки Насти зажгло.
– Девочка, какая же ты сладенькая, когда твое личико умылось кровью, – паясничало существо. – Слушай, слушай, не отвлекайся. Ирония ведь в том, что я застрял тут навсегда! Понимаешь, я хотел быть свободным, я хотел отомстить, но застрял тут навечно! Ты меня понимаешь, дрянь?!
Голос психа сорвался в истеричный вопль. Девушка, прикрывая свое лицо ладонями, корчилась на полу.
– Да, ты самая настоящая дрянь. Такая же, как и та сучка медсестричка со своими погаными ножницами. Пришла сюда, смеешься, тебе было очень весело и любопытно. СМОТРИ НА МЕНЯ! Пожалуй, я утолю свою жажду справедливости на тебе, а позже займусь сучьим выродком Глебом. Теперь мое время повеселиться!
Настя уже рыдала во весь голос, запачканная кровью, готовясь к самому худшему.
– Ты будешь мучиться так же, как и я. ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! МЕРЗАВКА, СМОТРИ НА МЕНЯ, ОТКРОЙ ГЛАЗА! ОТКРОЙ ГЛАЗА!
Словно вспышка молнии пронеслась перед глазами девушки, и она очнулась ото сна. Вокруг нее уже не было рек крови, старый диван все так же подпирал дверь, черное небо за грязными стеклами постепенно расслаивалось в свете растворяющейся луны.
– Глебушка! – она вскочила с колен парня и заключила его в крепкие объятия! – Слава Богу, это всё сон, просто дурной сон!
Глеб ответил ей взаимностью и сказал:
– Настен, ничего не бойся, посмотри, скоро уже рассвет. Я не спал, прислушивался, и, как мне кажется, они все пропали.
Настя взяла Глеба за руку:
– Но ты все равно не отпускай меня, до самого дома, не отпускай!
Молодые продолжали обниматься, они уже предвкушали тот миг, когда вырвутся из этого проклятого места и окажутся дома.
– А ты знаешь, я ведь камеру разбил, обидно, – сказал Глеб.
– Это все уже не важно, важно лишь, что мы живы, и скоро свалим отсюда!
Девушка еще сильнее стиснула Глеба в объятиях.
– Ты права, черт с ней, с камерой.
Глеб хотел поцеловать Настю, но ему помешал уже знакомый дьявольский хохот, который медленно приближался за забаррикадированной дверью. Их лица одновременно побледнели, а взгляды приковались к облупленной двери.
– Настя, слушай меня внимательно! – Парень заглянул в глаза девушке, – Все будет хорошо, дверь крепкая, я закрыл ее на замок, в конце концов ее подпирает увесистый диван. Не оглядывайся туда, смотри на меня, я с тобой. Я буду крепко держать твои ладони, как ты хотела, и ни за что не отпущу.
Девушка робко закивала, но ее лицо медленно искажалось отчаянием. Грохочущий хохот все приближался, становился еще мерзей. Сердце Насти вновь было готово покинуть ее хрупкую грудную клетку. Стены задрожали, прямо как в том жутком сне, казалось, все здание сейчас обрушится на них в одночасье. Девушка от безнадежности положения про себя молила, чтобы так и случилось, лишь бы больше не встречаться с этими чёртовыми демонами. Хохот раздавался все громче, в какой-то момент ей показалось, что он звучит уже прямо в ее голове, вытесняя все ее мысли. Ручка двери припадочно задергалась, а хохот стали дополнять истошные вопли снаружи комнаты. В полумраке стен стали появляться очертания бесноватых ликов. Они окружали Глеба и Настю, тянули свои белые окровавленные руки к ним. Глеб подался немного вперед и еще крепче сжал ладонь своей любимой, он твердо знал, что не отдаст ее на растерзание этим безумным палачам. Замок на двери был вывернут, а незатейливая баррикада, которую соорудил Глеб, стала превращаться на его глазах в кучку трухи. Скрипя ржавыми петлями, дверь начала медленно распахиваться. Вслед за ее движением, так же плавно растеклось нечто зловонное и алое. И, словно по красной ковровой дорожке, пришаркивая, в комнату ввалилось необъятное чудовище, в шее которого блестели окровавленные ножницы. Оно с издевкой смотрело на сжавшуюся парочку своими стеклянными глазами. Дикая какофония оголтелых криков все больше разрывала комнату.
– Настя, смотри на меня, не оборачивайся. – Глеб до боли сжал нежную ладошку девушки. – Вот вот настанет рассвет, совсем скоро все закончится, я уверен.
Каждая секунда этого ада тянулась вечностью для ребят. Зло сгущалось над ними, влезало к ним в сознание, словно перочинным ножичком перерезало нить веры в спасение. Рассвет коварно не торопился разогнать последние остатки ночи в небе. Напряжение в телах Насти и Глеба росло пропорционально количеству омерзительных существ, заполняющих все свободное пространство в комнате. Огромный мертвяк, подойдя на расстояние вытянутой руки, шлепая губищами, затрубил:
– Настенька, вот где ты, дрянь, почему прячешь свои глазки! – он с треском задубевшей кожи достал ножницы из своей шеи и наклонился еще ближе. – Сейчас вы будете мучиться так же долго, как я когда-то! Я буду пережевывать ваши никчемные душеньки, снова и снова. Я хочу искупать вас в вашей собственной крови! Особенно тебя, Настенька, ты будешь такой сладенькой, когда умоешься кровью своего любименького Глебушки.
Существо загоготало, хватаясь за свой огромный живот, а из его рта пасло гнилью и смертью.
Девушка обернулась к нему, и, чувствуя, как страх и безумие поглощают ее сознание, поняла, что не сможет больше переносить этот нескончаемый кошмар. Остатки ее решимости истекли вместе с ее слезами. Настя закрыла глаза и, снова повернувшись к Глебу, прошептала ему на ухо:
– Прости, я так больше не могу...
После этих слов она вырвала свою ладонь из железного хвата парня и рывком устремилась к единственному свободному выходу из этого проклятого здания, к полуразбитому окну. На миг тяжелая тишина опустилась на коридоры больницы. Глеб не сразу понял, что произошло, он замялся и, обернувшись, увидел, как Настя своим маленьким кулачком разбивает остатки стекла в деревянной раме. С криком он бросился к ней – «Что ты делаешь!». Но было поздно, девушка уже встала на край облезлого подоконника и решительно шагнула вперед.
– Настя, стой! – сквозь слезы выкрикнул Глеб и успел схватить ее за ладонь, в надежде удержать, но по инерции полетел вслед за ней вниз, под ликующий гогот мертвецов, которые высовывали свои безобразные лица из всех окон пятого этажа.
Падение закончилось так же стремительно, как мучения Настёны. Она ударилась затылком об останки бетонного заборчика и мгновенно умерла. Глебу повезло куда меньше, его насквозь пронзило несколько прутьев арматуры, торчащих из земли. Чувствуя, как из него уходит жизнь, он смотрел в сторону тела своей возлюбленной. Она лежала совсем рядом, с пробитой головой, ее рыжие волосы раскинулись веером по окровавленной траве. Захлебываясь кровью, Глеб все так же не выпускал пока еще теплой руки Настеньки из своей. Он смотрел на ее мертвое личико, на ее маленький аккуратный носик, пухленькие губки, подведенные розовой помадой, пытаясь запомнить каждую мелочь. Он сожалел о том, что они решили сюда приехать и провести ночь в этом богом забытом месте. Молчаливо сокрушался, что их история так нелепо подошла к концу. Солоноватые слезы стекали к онемевшим уголкам губ. Он продолжал разглядывать ее, постепенно теряя сознание и погружаясь в темноту. Первые лучики теплого солнца прорывались сквозь бурьян, прикрывавший их бездыханные тела. А в промерзлом здании заброшенной психиатрической больницы, которая умиротворенно возвышалась над ними, наконец-то наступила мертвая тишина.
Спасибо за прочтение!💜💜💜