В 1925 году Советский Союз праздновал 20-летие Первой русской революции. Для новой власти эта дата имела не только историческое, но и глубочайшее идеологическое значение: ведь события 1905 года воспринимались как первая трещина в устоях старого мира, подготовившая почву для революций 1917 года. Страна погрузилась в поток воспоминаний: выходили книги, создавались картины, ставились пьесы и снимались фильмы.
Среди тех, кто особенно ярко взялся за задачу художественного осмысления революции, был молодой, но уже прославившийся своим фильмом «Стачка» режиссер Сергей Михайлович Эйзенштейн. Именно ему доверили постановку главного юбилейного фильма. Но замысел оказался столь грандиозным, что в итоге на свет появился не планируемая эпопея «1905 год», а «Броненосец «Потемкин» — фильм, ставший классикой мирового кинематографа. Как так случилось? И каким должен был быть тот великий неснятый фильм?
Великая задача
17 марта 1925 года специальная комиссия Президиума ЦИК СССР постановила: к юбилею требуется «большая фильма», способная торжественно отметить годовщину революции. В комиссию вошли крупные фигуры — нарком просвещения Анатолий Луначарский, художник Казимир Малевич, режиссер Всеволод Мейерхольд. Эйзенштейн воспринял поручение с энтузиазмом. В письме матери он писал: «В Госкино я буду, вероятно, снимать картину "1905 год" — страшно интересный материал».
Над сценарием работали сразу несколько авторов. Историк В.И. Невский описал московские события, Н.Ф. Агаджанова-Шутко — общую канву революции, а публицист П.Е. Щеголев предложил сценарий, сосредоточенный на «Кровавом воскресенье». Все понимали: охватить в одном фильме такой бурный и насыщенный событиями год — задача почти невозможная.
Сам Невский писал: «Материал настолько огромный, что нужен гений, подобный Толстому, чтобы художественно воплотить его». Но тем не менее решено было замахнуться на весь масштаб революционного 1905 года.
Грандиозный замысел
Сценарий, разработанный летом 1925 года Эйзенштейном совместно с Агаджановой-Шутко, представлял собой масштабную десятичастную эпопею. На контрастах показывалась жизнь знати и рабочих, крепостных и крестьян. Планировались сцены подготовки восстаний под руководством священника Георгия Гапона, демонстрация работы ячеек РСДРП, сцены стачек, забастовок, кровавых столкновений.
Особое место отводилось восстанию на броненосце «Потемкин», включая известный эпизод с червивым мясом — будущую завязку великого фильма. Доктор на корабле равнодушно говорит: «Это мертвые личинки мух. Безвредны. Можно смыть рассолом». Эта фраза стала одной из ключевых реплик будущей киноленты.
Сценарий охватывал и крупнейшие военные события: поражение России в Русско-японской войне, трагедию Цусимы. Планировались сцены заседаний рабочих советов, остановка железных дорог, где железнодорожник говорит пассажирам: «Когда будет свергнуто самодержавие».
Кульминацией эпопеи должны были стать декабрьские баррикады, аресты революционеров и взрыв баррикады в финале.
Амбициозная подготовка
Проект был поставлен на широкую ногу. Съемки планировали провести в Москве, Ленинграде, Одессе, Севастополе, Тифлисе, Баку, Батуме, в Сибири, на Кавказе и в других местах. По календарному плану требовалось 250 съемочных дней, а в массовке — участие до 20 тысяч человек.
Государство поддерживало проект на высшем уровне. Михаил Калинин лично курировал работу над фильмом, а армия и флот были официально предоставлены в распоряжение съемочной группы. Госкино выдало удостоверение, обязывающее милицию и ОГПУ оказывать режиссеру всяческое содействие.
Эйзенштейн понимал масштаб задачи. «Мы снимаем не для себя, не для других, а для всех нас», — писал он. Газеты публиковали объявления о наборе актеров из народа: требовались естественные типажи — рабочие, крестьяне, матросы.
Сложности и перемены
Однако планам помешали обстоятельства. С приближением осени съемки пришлось переносить на юг — в более солнечную Одессу. Время поджимало: к декабрю нужно было показать хоть какую-то часть фильма.
Эйзенштейн решил: из всей эпопеи стоит выделить один эпизод, который смог бы передать дух целого года. Так выбор пал на восстание на броненосце «Потемкин». Это было решение гениальное в своей простоте: один локальный сюжет становился символом всей революционной борьбы.
Тем не менее, даже в Одессе съемочная группа сталкивалась с трудностями. Ассистенты, нужные для организации работы, периодически вызывались обратно в Москву. Эйзенштейн жаловался, что это срывает сроки. В письмах он даже предупреждал о возможности несдачи фильма вовремя.
Как «1905 год» стал «Броненосцем»
Работа над «Потемкиным» шла быстро, но творчески насыщенно. В кадрах вместо профессиональных актеров появились простые люди. Сцены массовых беспорядков снимались ночью при свете прожекторов. В реальных декорациях улиц Одессы воссоздавалась атмосфера революционного Пятого года.
Некоторые материалы, отснятые для несостоявшейся эпопеи «1905 год», вошли в фильм А. Роома «Красная Пресня» — к сожалению, ныне утраченный.
Что важно: для самого Эйзенштейна революционные события были частью личной памяти. В детстве он стал свидетелем расстрела демонстрации в Риге. Его фильмы дышали не только искусством, но и живым переживанием эпохи.
Эпоха, запечатленная в кадре
Так рожденный из грандиозного замысла фильм «Броненосец «Потемкин»» стал не просто кинематографическим шедевром. Он стал художественным символом революции — таким, каким его задумывали в начале пути.
Возможно, если бы удалось снять весь фильм «1905 год», мир бы увидел величайшую кинематографическую эпопею о борьбе и надежде. Но даже один эпизод, вырванный из огромного сценария, сумел сказать о целой эпохе больше, чем могли бы сказать десятки книг и картин.
История великого неснятого фильма напоминает нам: иногда именно ограничения рождают великие произведения искусства.