После поражения в Крымской войне самой насущной задачей русской дипломатии стала борьба за отмену статей Парижского трактата 1856 г., запрещавших ей иметь флот и военно-морские базы на Черном море. Такое положение не только унижало достоинство России как великой державы, но и представляло непосредственную угрозу ее безопасности. Хотя Черноморские проливы оставались в мирное время закрытыми для иностранных военных кораблей, Турция в случае конфликта с Россией могла в любой момент открыть их для иностранных флотов, готовых атаковать незащищенное Черноморское побережье России.
Борьба за отмену нейтрализации Черного моря растянулась на долгие 15 лет и прошла через несколько этапов. Решать эту задачу нужно было аккуратно, чтобы не быть втянутыми в новый конфликт с европейскими державами. А. М. Горчаков подчеркивал необходимость действовать только наверняка, чтобы избежать риска «скомпрометировать цель или ослабить действенность нашего влияния».
Русско-французское сближение
Для начала необходимо было прорвать изоляцию России, которая лежала в основе Крымской системы. В этих целях в Петербурге сделали ставку на сближение с Францией, наметившееся еще в ходе Парижского конгресса 1856 г.
Поначалу этот путь решения черноморской проблемы казался многообещающим: во второй половине 1850-х годов русско-французские отношения продолжали быстро улучшаться. Между двумя столицами шел интенсивный политический диалог. В 1857 г. в Эрфурте состоялась встреча Александра II и Наполеона III, организованная Горчаковым. Активную работу в пользу укрепления двусторонних связей вели французский посол в Петербурге герцог де Морни и русский посол в Париже многоопытный государственный деятель П. Д. Киселев. Одновременно усиливалось взаимодействие двух держав на Балканах, где Россия в ряде случаев успешно использовала дипломатическую поддержку Франции в целях оказания помощи освободительному движению славянских народов.
В ходе контактов с российскими представителями Наполеон III не скрывал, что имеет серьезные виды на Россию, надеясь использовать ее для реализации своих планов утверждения французской гегемонии в Европе. В свою очередь русская дипломатия, не слишком доверяя императору, стремилась внушить ему мысль о том, что рассчитывать на поддержку России он может только при условии оказания ей помощи на Востоке. Однако Наполеон III не спешил брать на себя конкретные обязательства.
В этих непростых условиях русская дипломатия умело использовала обострение противоречий внутри антирусской коалиции, прежде всего между Францией и Австрией. Ключевым вопросом стала позиция России на случай войны между двумя державами, к которой активно готовился Наполеон III. Обеспокоенная русско-французским сближением Вена попыталась нейтрализовать Россию, пообещав ей содействие в отмене ограничительных статей Парижского трактата. Но ставка на Австрию была заведомо проигрышной для России, так как ее поддержка мало что стоила при негативной позиции Парижа и Лондона.
Осенью 1858 г. в Петербурге состоялись переговоры с уполномоченным французского императора бароном ля Ронсьером, который предложил России вступить в войну с Австрией, обещая взамен согласие на присоединение Галиции. Но и на этот раз французская дипломатия уклонилась от обязательств в отношении пересмотра Парижского трактата. Горчаков счел такую сделку совершенно невыгодной для России. В докладе императору он пояснял, что Россию пытаются втянуть в войну с неизвестным исходом, в то время как по главному для нее вопросу «обещали при заключении мира эвентуальную поддержку, обусловленную обстоятельствами, не поддающимися никакому разумному учету».
В то же время Горчаков не считал нужным ставить крест на сближении с Францией и представил встречные предложения. Существо их сводилось к тому, что в случае, если Франция поддержит Россию в черноморском вопросе, та будет готова сосредоточить на границе с Австрией значительные силы, чтобы отвлечь на себя часть австрийских войск.
Наполеон III был разочарован этими предложениями, но не отказался от дальнейших переговоров, которые были продолжены в Париже между послом П. Д. Киселевым и министром иностранных дел Валевским. В итоге 19 февраля 1859 г. был подписан секретный русско-французский договор, в котором фиксировался «благожелательный нейтралитет» России в случае франко-австрийского конфликта в обмен на туманное обещание Франции способствовать пересмотру договора 1856 г. Обещание выделить войска, чтобы сковать австрийские силы на Востоке, было дано Александром II в устной форме.
В ходе франко-австрийской войны Россия оказала Франции немалую услугу, обеспечив дипломатическими средствами невмешательство в конфликт Пруссии и других германских государств. Однако Наполеон III посчитал, что Россия не выполнила своих обязательств, так как русские войска так и не были придвинуты к границе с Австрией. При заключении мира между Парижем и Веной российские интересы были проигнорированы. Одержав победу над Австрией, Наполеон III утратил интерес к сотрудничеству с Россией. Отношения двух империй начали ухудшаться. В Петербурге окончательно убедились в том, что Франция не заинтересована в восстановлении позиций России на Ближнем Востоке.
Хотя сближение с Францией не принесло России желанного результата в борьбе за отмену нейтрализации Черного моря, оно все же отвечало ее интересам. Крымская система была расшатана, а Россия постепенно выходила из изоляции и возвращалась к активной внешней политике, в том числе на Балканах.
Польское восстание 1863 г. и поворот к сближению с Пруссией
Смертельный удар по русско-французскому сближению нанесло восстание в Польше. Вспыхнув на территории Царства Польского в январе 1863 г., оно к лету распространилось на Литву, Украину и Белоруссию. Франция, для которой Царство Польское в составе России было одним из символов ненавистной Венской системы, не только встала на сторону восставших поляков, но и выступила с требованием о восстановлении независимой Польши.
Совсем иначе повела себя Пруссия. Правительство О. Бисмарка было заинтересовано в скорейшем подавлении восстания, рассчитывая достичь сразу нескольких целей: обезопасить собственную территорию, вбить клин в русско-французские отношения и не допустить создания на своих границах профранцузского Польского государства. Обеспокоенное тем, что Россия может не проявить решимости в расправе с восставшими поляками, оно направило в Петербург генерала Альвенслебена с предложением заключить конвенцию о сотрудничестве в подавлении восстания. А. М. Горча-ков возражал против такого соглашения, но Александр II, ценивший родственные связи и монархическую солидарность с прусским двором, ответил согласием.
Хотя стараниями Горчакова конвенция так и не вступила в силу, она была использована европейскими державами как предлог для попытки интернационализировать польский вопрос в целях ослабления позиций России в Европе. В течение 1863 г. Англия, Франция и Австрия трижды обращались к России с нотами, в которых осуждались ее действия в Польше и выражались требования вынести польский вопрос на международную конференцию, а также восстановить польскую конституцию 1815 г.
Назревал новый конфликт между Россией и Западом. Однако в Петербурге знали, что воевать с Россией ради Польши он не намерен, тем более что лидеры восстания выдвигали заведомо нереалистические требования. Учитывая это, русская дипломатия ограничилась обещанием провести реформы в Польше, но наотрез отказалась рассматривать западные демарши, расценив их как вмешательство во внутренние дела России.
Польское восстание имело крупные международные последствия. Для России главным из них был поворот к полномасштабному сближению с Пруссией. Оно было продиктовано среди прочего интересами поиска новых союзников в борьбе за отмену нейтрализации Черного моря. После размолвки по польскому вопросу Горчаков продолжал попытки спасти добрые отношения с Францией, но безуспешно: Наполеон III действовал в пику российским интересам по всем направлениям, включая Балканы. В конечном счете сам Горчаков был вынужден признать, что «…серьезное и тесное согласие с Пруссией есть наилучшая комбинация, если не единственная».
В Петербурге понимали, что за сближение с Пруссией придется платить ценой отказа от традиционной политики в отношении Австрии и Пруссии. До сих пор Россия поддерживала «равновесие» между этими державами, не допуская чрезмерного усиления ни той ни другой и тем самым препятствуя единству Германии. Теперь же ей предстояло смириться с тем, что у ее границ создавалось объединенное «железом и кровью» мощное Германское государство с агрессивными, милитаристскими наклонностями.
Русская дипломатия не форсировала сближение с Пруссией, но и не мешала О. Бисмарку проводить в жизнь свои экспансионистские планы. В частности, она не препятствовала захвату Пруссией и Австрией Шлезвига и Гольштейна во время их войны против Дании (1864 г.) и заняла нейтральную позицию во время прусско-австрийской войны (1866 г.), закончившейся разгромом Австрии и дальнейшим усилением Пруссии.
В августе 1866 г. в Петербург прибыл прусский уполномоченный генерал Э. Мантейфель. В ходе переговоров с ним российская сторона поставила вопрос о поддержке Пруссией отмены ограничительных статей Парижского трактата. Представитель Пруссии, для которой этот вопрос имел лишь косвенное значение, ответил согласием. В 1868 г. оно было оформлено в виде устного соглашения, имевшего силу договора. Со своей стороны Россия обещала занять позицию благожелательного нейтралитета в вопросе об объединении Германии под эгидой Пруссии.
После того как Франция потерпела сокрушительное поражение, А. М. Горчаков решил: «Сейчас или никогда». Он обратился к царю с предложением о немедленной односторонней отмене ограничительных статей Парижского трактата. При этом канцлер допускал возможность одновременно потребовать возвращения России Южной Бессарабии. 27 октября 1870 г. этот вопрос обсуждался на заседании Совета министров под председательством Александра II. Между его участниками возникли разногласия. Некоторые министры опасались конфликта с европейскими державами и предлагали вначале прозондировать их позицию. Горчаков настаивал на необходимости действовать немедленно, доказывая, что попытка решить вопрос на коллективной основе приведет лишь к увековечению нейтрализации Черного моря. В итоге было принято предложение военного министра Д. А. Милютина о том, чтобы во избежание опасности европейского конфликта ограничиться только заявлением о восстановлении прав России на Черном море.
31 октября 1870 г. А. М. Горчаков направил русским дипломатическим представителям циркуляр, который извещал государства, подписавшие Парижский трактат 1856 г., что Россия больше не считает себя связанной постановлениями, ограничивающими ее суверенитет на Черном море. Канцлер, сославшись на точное соблюдение российским правительством всех статей договора 1856 г., привел примеры неоднократных нарушений его другими державами. Кроме того, турецкому султану сообщалось об аннулировании дополнительной конвенции, определяющей число и размеры военных судов, которые обе державы могли иметь на Черном море. В заключительной части циркуляра русским послам предписывалось разъяснить европейским правительствам, что отмена ограничительных статей Парижского трактата не носит враждебного характера, а имеет целью только обеспечить безопасность России.
Циркуляр Горчакова был крайне негативно воспринят в Европе. Особенно бурной была реакция Англии. Некоторые английские министры даже призывали объявить войну России. Однако воевать без сильных союзников Англия не могла. Франция была разгромлена Пруссией, а Австрия ослаблена поражением в войне 1859 г. с Францией. Бисмарк был недоволен «несвоевременными» действиями России, так как предпочел бы отложить решение черноморского вопроса до конца войны с Францией. Но Пруссия по-прежнему нуждалась в нейтралитете России, и ей ничего не оставалось, как выполнить обещание о поддержке требований Петербурга.
Спасибо за внимание!