— Твоя мама заждалась перевода! Звонила, тебя спрашивала: у тебя же сегодня зарплата, — произнесла Настя, прожигая мужа взглядом, словно сверлом.
Илья вздрогнул от неожиданного напора, как от пощечины.
— Что, опять… что-то стряслось? — пробормотал он, медленно приходя в себя.
— Неужели это для тебя новость? — в голосе Насти звучала неприкрытая ирония.
— Сколько ей нужно?
— Илья, почему ты спрашиваешь меня? Ты же взрослый мужчина! Набери ей, поговори, в конце концов, расставь все точки над «и»!
Илья тяжело опустился на стул и, словно идя на эшафот, набрал номер матери. Гудок не успел затянуться, как в трубке раздался ее голос:
— Алло! Илюшенька! Как я рада, что ты позвонил, а то я уже сама собиралась. На счету почти пусто.
— Настя сказала, ты ей звонила.
— Ну конечно, звонила! До тебя днем с огнем не достучишься! — в голосе матери прозвучали обиженные нотки.
— Ладно, Илюша, чтобы не отрывать тебя от ужина и других важных дел, сразу к делу. Нужны деньги.
— Сколько? — еле слышно выдохнул он.
— Пятьдесят тысяч! Можешь сейчас перевести? А то…
Настя, словно хищница, повернулась к мужу и впилась в него взглядом.
— Сколько?! — Илья подскочил со стула, как ужаленный. — Мам, ты серьезно?
— Какие тут шутки! Плакать хочется! — всхлипнула мать. — Так переведешь?
Лоб Ильи покрылся испариной.
— Я… н-не…
— Пятьдесят тысяч, всего-то! Рублей, Илья! Кредит горит… Я жду? Я же знаю, они у тебя есть! Мне очень-очень нужно!
Илья украдкой взглянул на жену. Настя отрицательно качала головой, закусив губу до крови.
— Я не смогу сразу столько, — промямлил он.
— Ладно, давай частями, — милостиво согласилась мать.
— До конца недели переведешь все?
— Постараюсь, — обреченно ответил он.
— Вот и умница, спасибо! — в голосе матери зазвучала неприкрытая радость.
— Жду, да?
Илья отключил вызов, словно оборвал пуповину, связывающую его с мучительной реальностью. Он чувствовал себя выжатым лимоном, опустошенным и беспомощным.
Настя молчала, сверля его взглядом. В этой тишине он слышал укор, разочарование и усталость от повторяющихся ситуаций. Он знал, что сейчас последует взрыв, но не мог найти в себе сил сопротивляться.
— Илья, до каких пор это будет продолжаться? — наконец, заговорила Настя, стараясь держать себя в руках.
— Мы же договаривались! Ты обещал, что возьмешь ситуацию под контроль! Каждый месяц одно и то же: "Мама, помоги, кредит горит…"
А кто нам поможет, когда у нас самим ничего не останется? Мы платим ипотеку, ты помнишь?
Илья виновато опустил голову. Он понимал правоту Насти, но ничего не мог с собой поделать. Чувство долга перед матерью, чувство вины за то, что он когда-то пообещал ей помогать, давили на него непосильным грузом.
Он не мог отказать ей, даже зная, что это разрушает его брак и финансовое благополучие.
— Я понимаю, — пробормотал он. — Но что я могу сделать? Она же моя мать…
— Она манипулирует тобой, Илья! — взорвалась Настя. — Она использует твою доброту и чувство вины! Ты должен научиться говорить "нет"! Иначе мы просто потонем в ее проблемах!
Илья молчал, не находя ответа. Он знал, что Настя права, но страх обидеть мать, разочаровать ее, был сильнее его разума. Он был заложником своей собственной доброты, своей бесконечной любви к матери, которая, казалось, не знала границ.
****
Мария Васильевна растила Илью без крепкой отцовской руки. Он вырос, не зная отцовского плеча, зато обласканный материнской любовью, что уберегла его от армейских будней.
После университета судьба привела Илью в перспективную компанию, где он встретил Настю – свою путеводную звезду.
Три года их отношения зрели, как вино, пока не пришло время скрепить их узами брака. Сначала снимали квартиру, но через два года обрели свой угол, затянув пояс и влезли в ипотеку.
И тут голос Марии Васильевны зазвучал диссонансом в их семейной мелодии:
— Зачем эта кабала, платить проценты? – ворчала она, словно недовольный ворон.
– Жили бы все вместе, места всем хватит!
Но Настя, как кошка, знала свои границы и категорически отказывалась делить территорию со свекровью. Илья же, измученный материнской гиперопекой с самого детства, мечтал вырваться из этого кокона, вдохнуть полной грудью воздух свободы.
Мария Васильевна, словно хитрая лиса, рассчитывала на старость в тепле и достатке за счет сына. Выйдя на пенсию, она затянула песню о растущих ценах и пустом кошельке. Илья прекрасно знал, что пенсия у матери вполне приличная, но ей всегда было мало, словно бездонная бочка. То на лекарства, то на другие "неотложные" нужды – несколько раз в месяц, а то и чаще, она обращалась к сыну с протянутой рукой.
Поначалу суммы были скромными, и супруги могли себе это позволить, но аппетиты Марии Васильевны росли, как дрожжевое тесто, грозя поглотить их семейный бюджет.
****
Вскоре Илья нашел выход. Он позвонил матери и, стараясь говорить твердо, сообщил, что у него есть свой бюджет, в котором не предусмотрены ее внезапные финансовые запросы.
— Да уж, сынок… — с обидой и укором ответила мать. — Не ожидала, что тебе для матери денег жалко. Ладно, поищу помощи у знакомых. Пусть тебе будет стыдно, что не помог!
Заметив подавленное состояние мужа после разговора, Настя решила его поддержать.
— Ты поступил правильно, — сказала она. — Ты глава семьи, ты несешь ответственность и должен быть независимым. Пусть она решает свои проблемы самостоятельно.
Женщина надеялась, что этот вопрос закрыт, и проблема решена. Но она ошибалась…
Мария Васильевна умолкла, словно собиралась с духом. Сын, выделив ей скромную сумму после недолгого совещания с женой, полагал, что поступает разумно, не позволяя материнским нуждам обременить семейный бюджет. Однако такое положение вещей жгло ей душу, и она вновь решилась на разговор с Ильей.
— Илюшенька, я все понимаю, — начала она, стараясь облечь слова в мягкий шелк убеждения. — Вы живете своей семьей, ты поглощен работой и женой, и наши встречи стали столь редкими…
Тяжелый вздох сорвался с ее губ.
— Впрочем, сейчас не об этом.
Илья, предчувствуя материнскую просьбу, сохранял невозмутимость.
— Моей пенсии едва хватает, чтобы сводить концы с концами. Коммунальные платежи высасывают львиную долю, лекарства – еще часть, приходится откладывать на неизбежное, а на оставшиеся крохи – влачить жалкое существование. Да и телевизор вот-вот испустит дух. Может, ты смог бы немного поддержать меня?
Илья закатил глаза, скрывая раздражение.
— Сколько нужно?
Мария Васильевна уловила в его голосе нотки уступчивости и, воспрянув духом от предчувствия победы, озвучила желанную сумму.
Илья, быстро прикинув в уме, решил, что сумма невелика и вполне подъемна.
Он подумал: «Для нашего бюджета это капля в море. К тому же это моя мать, как я могу ей отказать?!»
И он согласился, сдавшись под натиском материнской нужды и угрызений совести.
— Давай тогда и моим родителям помогать, почему только твоей матери? — Настя едва сдерживала кипящую внутри ярость.
— У тебя отец есть, а у меня мать одна! Если ей постоянно не хватает денег, почему она не работает?! Мои тоже на пенсии и продолжают трудиться!
— Ну, этого я не знаю, — пробормотал Илья, избегая ее взгляда.
— Зато я знаю! — воскликнула Настя, и голос ее звенел от обиды.
— Ей просто так удобно. Зачем утруждать себя, когда есть сын, готовый всегда прийти на помощь кошельком, да?!
Она не стала дожидаться его оправданий и отвернулась, обрывая разговор.
С первыми лучами летнего солнца остро встал вопрос об отпуске.
— Куда поедем отдыхать? — спросила Настя.
— Давай помечтаем.
Илья лишь понуро опустил голову, словно провинившийся школьник. Он уже дал обещание матери показать ей Крым. Настя горько усмехнулась, глядя на его жалкий вид.
— Я так понимаю, твой отпуск пройдет в душевной компании мамочки? Что ж, великолепно…
— Да подожди ты! — вдруг вспыхнул Илья, словно его ужалили. — Настя, ну зачем ты сразу начинаешь! Я…
— Да я как раз заканчиваю, Илья, а не начинаю, — с грустью прервала его Настя.
— Это ты о чем вообще? — нахмурился Илья, чувствуя неладное.
— Послушай. У нас был общий бюджет. И все шло неплохо, пока ты не начал отдавать ощутимые суммы вполне здоровой матери,
— Настя смотрела ему прямо в глаза, пытаясь достучаться до его разума.
— Мне кажется, Илья, ты расставил приоритеты. Ты живешь вне семьи, спонсируя маму. Но я не давала согласия на ее пожизненное содержание!
— Да никто тебя и не просит содержать ее! — огрызнулся Илья.
— Речь о деньгах…
— Которые могли бы остаться в нашей семье! — подхватила Настя, и в голосе ее звучало отчаяние.
— Я не против помощи родителям, но во всем должна быть мера, Илья! Деньги на лекарства – это святое, немного на бытовую технику – нормально. Но это превратилось в порочную систему, и, кажется, ни ты, ни она не видите в этом ничего плохого. Я сделала все, что могла. Выбор за тобой.
После мучительных раздумий Илья принял решение никуда не ехать. Деньги на вожделенный отдых матери он все же отдал.
Когда Настя узнала об этом, она, не проронив ни слова, предложила Илье пожить отдельно. Он, недолго думая, согласился и тут же собрал вещи, поспешив в материнское гнездо.
Настя подала на развод, решив, что лучше горький конец, чем бесконечная горечь.