«Мир обучал нас, подкрепляя наши хорошие идеи моментами удовлетворения. Спустя века мы поняли, как можем исследовать окружающий мир. Мы научились не волноваться о цели мироздания, потому что стремление к его пониманию никогда не приводило к той радости, которая нам была нужна. Мы научились отказываться от полной определенности, потому что объяснения, которые делали нас счастливыми, никогда не были окончательными и определенными. Мы научились проводить эксперименты, не беспокоясь об искусственности наших построений. Мы развили эстетическое чувство, позволяющее предугадывать, какие теории могут работать, и оно добавляет нам удовлетворения, когда наши теории начинают работать. Элементы нашего понимания суммируются. Это процесс, который нельзя запланировать или предсказать, но его результат – надежные знания и, попутно, радость открытий, которой мы наслаждаемся
К ФИЛОСОФАМ...
Мы научились не волноваться о цели мироздания, потому что стремление к его пониманию никогда не приводило к той радости, которая нам была нужна.
..."радость, которая нам была нужна" - это всего лишь ПОЗНАНИЕ ИСТИНЫ. "Научились не волноваться о цели мироздания" - это достаточно жёсткая отповедь т.н. философам, которые 400 лет крутились под ногами, всячески препятствуя развитию науки, пытаясь дискредитировать главный принцип науки (поиск маленьких, частных законов) и навязывая учёным стремление к амбициозным, но преждевременным обобщениям.
Я не так щепетилен, как Вайнберг, и никогда не скрывал своего ужаса и отвращения, когда читал всех этих "великих" (Шпенглер, Тойнби, Гумилев... чуть менее Ясперс). Копеечные наблюдения, крошечные аналогии и... грандиозные обобщения). Тщательнее надо было ребята, тщательнее...
К МАТЕМАТИКАМ...
Мы научились отказываться от полной определенности, потому что объяснения, которые делали нас счастливыми, никогда не были окончательными и определенными.
..."объяснения, которые делали нас счастливыми" - и вновь речь всего лишь о поиске и обнаружении истины. "Истина" и "радость" в данном контексте - синонимы. "Отказ от полной определенности" - очевидная отповедь даже не математике (математика может быть любой), но тем, кто пытался утвердить в науке математический подход, с его аксиоматикой, строгими доказательствами и безупречной точностью, некому высокомерному математизму, который мешал науке никак не меньше философии.
Математику я всегда любил, никогда не скрывал, что наука без математики - это мычание коровы (чувства много, толку мало). Но, попытки математизированных людей диктовать науке способы и методы научного поиска - нелепы. Математики не умеют делать науку, они слишком зажаты, слишком закованы в свои латы-скафандры. Хватило бы одного академика Фоменко или нелепого Афгана (хотя никакой он не математик)
К ФИЛОСОФАМ НАУКИ...
Мы научились проводить эксперименты, не беспокоясь об искусственности наших построений.
Это очень старая черта, которую в своё время перешёл Галилео Галилей, решая вопрос об ускорении свободного падения. Он просто катал шарики по желобам, у него ничего никуда не падало... Вслед за ним вся наука провела тысячи "бесчестных" опосредованных экспериментов. Не важно как, главное открыть закон, КОТОРЫЙ РАБОТАЕТ, и позволяет двигаться науке вперед.
В Теоретической истории я провёл множество экспериментов, которые кому-то кажутся противозаконными. (историки вообще полагают, что эксперименты в истории невозможны). Нет, друзья, вполне возможны! Главный же эксперимент - это утверждение ДИСКРЕТНЫХ ДВЕНАДЦАТИЛЕТИЙ, без обязательной сплошной прорисовки (не всякая функция видна над фоном). Но я победил, - законы найдены! И чихать на несоблюдение надуманных процедур, на то, что так было делать нельзя.
К СУХАРЯМ-АКАДЕМИКАМ...
Мы развили эстетическое чувство, позволяющее предугадывать, какие теории могут работать, и оно добавляет нам удовлетворения, когда наши теории начинают работать.
Тут ключевое слово - РАБОТАТЬ! Не нужны умные теории, не нужны солидные теории, не нужны теории с развитым матаппаратом, не нужны модные теории... Нужны просто РАБОТАЮЩИЕ теории. Просто, примитивно, заурядно, но одновременно потрясающе! Причём здесь эстетика? Не физик не поймёт! По какой-то неведомой причине РАБОТАЮЩИЕ законы невероятно красивы (чувство красоты генетически заложено в физиках?). "Некрасивый самолёт не полетит", некрасивая формула не работает. Это очень странно, но почему-то этот мир построен по законам симметрии
Для меня самого это восторг и загадка. За последние 30 лет я отверг множество предложений соавторов, собеседников, оппонентов, не умея привести логические или практические доводы против, но убежденный в том, что предложенные ими формулы НЕ КРАСИВЫ! Именно эстетическое чувство лежит в основе самых невероятных и фантастических научных открытий.
К РЕЛЯТИВИСТАМ И ПРОЧИМ ИДИОТАМ...
Элементы нашего понимания суммируются. Это процесс, который нельзя запланировать или предсказать, но его результат – надежные знания и, попутно, радость открытий, которой мы наслаждаемся
Ну, начёт "наслаждаемся" я уже сказал. Насчёт "нельзя запланировать" тоже вроде говорил. А вот про "суммирующиеся элементы" надо обязательно пояснить. Как уже было сказано, наука начинается с открытия частных законов, иногда мелких и даже ничтожных. Но рано или поздно частные законы начинают суммироваться, объединяться, вырастать до таких великих и невероятно парадоксальных обобщений, что даже самые разболтанные философы падают и складываются в штабеля. Сводишь бывало два жесточайших закона, в абсолютной уверенности, что они противоречат друг другу, и всей твоей науке тут же позорный конец и абсолютное забвение на веки веков. Ан нет, взяли и состыковались, причём самым великолепным образом, взаимно дополняя и возвеличивая друг друга. И это не просто чудо, это самое весомое доказательство найденной ИСТИНЫ (РАДОСТИ)!
Так неожиданно состыковалась Энергетическая структура и Теория брака, Возрастная структура и Векторное кольцо (дефекты и резервы), Социальная структура с Теорией периодов и Идеологическая структура с Теорией фаз. Наш мир не просто симметричен, он ещё и плотно упакован, потому и суммируются элементы, как пазлы в великом научном ПАННО