Пишет Кошка В Сапогах
«Танки» и кугиклы
Курский сарафан пахнет землей и хлебом. Хлебом – потому, что ржаным тестом плиссировали шерсть по неразгаданному до сих пор рецепту. А землей – потому что во время немецкой оккупации деревенские жители рыли погреба и закапывали сарафаны, как клады, - единственную в доме ценность, доставшуюся от прабабушек. Чтобы врагам не досталось, не то срежут золотые нити, а оставшееся на половые тряпки пустят. Не из сундуков воскресли русские этнические костюмы, а восстали из земли сырой…
Эту историю рассказала мне художественный руководитель детско-юношеского фольклорного ансамбля «Веретенце» Елена Алексеевна Краснопевцева. Уже 40 лет во дворце участники ансамбля ищут в курских деревнях закопанные клады традиционной русской культуры, ездят в экспедиции в самые дальние уголки области. А начиналось все…
… с рождения моей старшей дочки Оли, – рассказывает Елена Краснопевцева. – Мне хотелось создать для нее и ее ровесников-друзей хорошую культурную среду.
Сама я закончила институт культуры, отделение руководителей народных хоров, но честно говоря, народные хоры в тогдашнем «причесанном» виде меня не привлекали. Но я прочла книгу о традиционном фольклоре Анны Васильевны Рудневой, профессора Московской консерватории, услышала редкое в те времена в Москве выступление народных певцов. И заболела Курском, его богатейшей хореографической и музыкальной культурой.
«Веретенцем» был разучен, например, карагод «Тимоня», с ярко выраженными «мужской» и «женской» пляской. В таком танце в незапамятные времена собиралось до тысячи человек из соседствующих деревень. А еще «танки» с поясами – хоровод, где с помощью цветных поясков женщины выстраивают определенную фигуру танца.
Пояс, кстати, считается самой яркой деталью народного костюма: на него цепляли неисчислимое количество домотканых бомбошек, помпончиков разных цветов, а затем дарили возлюбленным – чем больше помпончиков, тем любовь крепче. Курский хоровод в буйстве красок не уступит бразильскому карнавалу, а с его своеобразным драйвом не любая дискотека сравнится.
Некоторые музыкальные инструменты известны с 11-го века, например кугиклы – набор тростниковых дудочек, их, как правило, до пяти штук, и все они умещаются в пальцах одной руки. Вот гудки, прообраз современной скрипки, время, увы, не сохранило. Пришлось музыкальному руководителю Борису Ефремову делать их самому по рассказам деревенских жителей, по фотографиям в книге. И они зазвучали, а вместе с ними зазвучала сама история. Столь же богатый инструментарий сохранился только во Владимирской области – время донесло до нас владимирские рожки. «Веретенце» может похвалиться заливистым квартетом рожечников.
Но самое главное – это все же песня. В репертуаре «Веретенца» их около 300: есть обрядовые, которые пелись в пост, на свадьбах, на похоронах, а есть те, что поются, когда душа просит. Записаны они в основном в селе Плехово Курской области.
Чем стариннее песня, тем она сложнее по музыкальному ладу, в ней больше поэтических образов, символики. Можно всегда одну и ту же песню петь, считают участники ансамбля, и всякий раз она будет другой, у нее будет новое душевное наполнение, иное звучание, иная внутренняя жизнь. Иногда к описанию случившихся в незапамятные времена событий, например, ссоры с женой или встречи с невестой, подставляются имена конкретных, ныне живущих людей – друзей или соседей, возникает что-то вроде сельской саги или баллады.
Если в деревне есть хоть один талантливый певец (фольклористы называют таких людей мастерами), то весь деревенский ансамбль будет звучать прекрасно. К великому сожалению, старые мастера уходят, а с ними исчезает навсегда их песенное богатство.
Около сотни участников – это младшая группа ансамбля «Веретенце», малыши от четырех лет, затем средняя группа, подготовительная, старшая, и наконец студенты. Они взрослеют, но оставить ансамбль, экспедиции, песню для них немыслимо. У них появляются семьи, и они все же уходят, а потом приводят за ручку своих детей.
Все ребята, конечно, фольклористами не станут, но русская традиционная культура останется с ними на всю жизнь – как песня в праздник, как пестрый поясок или вышивка, оберег для ребенка, как соблюдение природного календаря или блюдо по крестьянскому рецепту. «Мы часто носим и в повседневной жизни одежду в «народном» стиле, – говорила Елена Алексеевна. – Она удобная и всегда нарядная. И полки на кухне хочется деревянные повесить, и рушники вышитые, где каждый стежок имеет свое значение, символ».
Чтобы не высох живой источник
К сожалению, энтузиастов народной культуры сегодня единицы: мода на фольклорную музыку продержалась немногим более десятилетия и схлынула, уступив место унылой попсе и рэпу. Сегоднянародная музыка играется все реже, да и сами исполнители от нее постепенно отходят.
Чтобы слушать народные песни, нужна подготовленность публики, проникновение в исторические и духовные пласты знаний. На концерты ходят в основном исполнители той же самой музыки, их друзья и родители. Для остальных народная культура – это в лучшем случае «Золотое кольцо» да Надежда Бабкина, и они не слышат, как совсем рядом еще журчит чистый, незамусоренный родник, из которого можно пить живую воду.
Если мы делаем сегодня ставку на обращение к истокам, на патриотизм, на внутренний туризм – отчего бы этот слабый источник не расчистить? Не вернуть моду на национальное, колоритное, самобытное, как это делается во многих странах мира?
Например, это делают индейцы Северной и Южной Америки, которым также много лет запрещали говорить на национальных языках, участвовать в ритуалах и обрядах, исполнять традиционную музыку. Они вдохнули утерянный звук в народные инструменты, например, метисскую скрипку, флейты и барабаны, устраивают народные праздники пау-вау, привлекающие туристов из многих стран, соревнования по хуп-дэнсу – ритуальному танцу с обручами.
В Мехико открыт музей ацтекской музыки, где собрана коллекция из тысячи древних музыкальных инструментов с уникальным звучанием, а жители Анд разучили мелодии, известные только в нескольких горных деревнях, и отправились по всему миру популяризировать музыкальное искусство своих земляков (одна из этих заводных мелодий, знаменитая «Ламбада», в ее бразильской версии завоевала весь мир).
Наверное, вы не раз видели на наших площадях перуанских и эквадорских уличных музыкантов с флейтами-сампониями, вокруг которых всегда собирается народ. Почему же в России, где народная культура должна бы стать ярким заманчивым флажком на корабле экотуризма, ничего подобного не возрождают?
Веретено – это часть прялки, крутящийся стержень, на который наматывается нить. «Это нить жизни, связующая культуру прошлого с днем настоящим», – объясняют участники ансамбля свое название. И вспоминается греческая богиня Ананка, прядущая пряжу, Парки, прядущие нить человеческой судьбы, и наши пушкинские «три девицы под окном». И если будет вечно вертеться веретено, то не оборвется эта тоненькая ниточка, протянутая из глубины веков.