Разница между Ставропольем и Кубанью наглядна. Из окна современного поезда с двуязычным голосовым сопровождением ты видишь противоположный подход к землепользованию.
Территории бывших совхозов и колхозов Ставрополя покрыты песком, забвением и никому не нужны, кроме случайных птиц и высотных туч. Дороги, которые упираются в холм и вязнут под соломой осенней травы. Блестящие на солнце опоры ЛЭП. Без паутины проводов. И бесконечно убегающая линия серого и песчаного горизонта.
Но когда параллельно железной дороге весело и уверенно, как бойкий торговец, пристраивается автотрасса, внезапно в оба ряда окон впрыгивают поля.
Не пустоши, а ювелирно, с любовью и тщанием возделанные прямоугольники. Этих полей десятки. Сотни. Двуполье и трехполье. Изумруд озимых и мельчайшие полоски от бороны.
Ветрозащитные лесополосы аккуратно подстрижены, ближние к дороге деревья побелены.
И раз в 10-15 км огромные плакаты "Земли товарищества "Родина" - с любовью к труду".
Кубань даст в этому году рекорды зерна, надоев, силоса и других умных и совершенно негородских слов и показателей.
И тем беспощаднее контраст небольших сел и придорожных станций.
Руины. Разруха. Упадок.
Кровавые большевики создали грандиозный задел - если транспортный узел, то десятки путей рельсов. Если подъезд к воротам фабрики, то рамки белого кирпича.
Если площадка под уголь, то со стадион.
Но рельсы поросли многолетними деревьями. Краны углепогрузки инопланетными кораблями подпирают небо мертвыми стрелами.
Люди словно в спешке убегали.
Ещё есть целые окна, нет следов охотников за металлом.
На станциях статуи Ленина человеческих размеров посеребрены инеем былой мощи.
Из-за ряда тополей к дороге выходят ворота колоссального завода - десятки труб, башни, цеха, бетонная ограда, героических размеров пятиконечная звезда над проходной.
Предприятие если не союзного, то точно краевого и даже республиканского значения.
Уголь? Цемент? Асфальт?
"Сахарный завод им....." - заваленный вяз перекрывает имя или дату.
Сахар!
Завод размером с маленький город!
И он жив!
Тонкий дымок из труб и пылит по бетонке ЗиЛ.
Мелкие станицы торгуют цветметом, семечкой, плитами ДСП и садистской любовью к жизни. Мы летим мимо на скорости в 115 км/ч и из-под кабины локомотива шарахаются куры, с облезлой черепичной крыши машут руками дети, на переезде водитель дохлой двенашки пальцем в наколках ковыряет рельс шлагбаума.
Краснодар за окном как бродячий цирк и колония сектантов - латаные крыши фабрик, золото куполов, гвозди и тумбы местечковых небоскребов, дороги забиты машинами, серое небо цепляется за мачты освещения стадиона, стихийный рынок ползет вдоль рельсов многие километры.
Столица Кубани словно из фильмов Кеосаяна. 3/4 города - малоэтажная застройка, частные владения, домики и особняки, мазанки и самоделки, вензеля и украденный шифер.
Узкие прямые улочки, монументальный кирпич в монументальной сетке, кованые перила и выбитые окна.
И тысячи, сотни тысяч, миллионы бумажных объявлений. Заборы, стены столбы, опоры дорожных знаков, урны, буквально взорванные таксофонные будки - везде "работа/сниму/сдам/щенки/сим-карты/досуг/такси/кровля/колодцы/водка/масло/окна/табак/бригада/Оксана 94-62-95...."
Многие и многие дворы заброшены, поросли бурьяном, соснами, заборы выпали на улицу и лежат годами.
На центральных улицах первые этажи кричат дикими голосами о своей торговле. Кофе, телефоны, ногти, страхование, бургеры, шурпа, долма, телевизоры, диваны. Иногда в одной однокомнатной хрущевке первого этажа помещаются три ИП.
В ночи это мириады кислотных рыжих, жёлтых, белых огней, вывесок с буквами в метр или больше.
И мусор. Трава, репей, газеты, доски, бутылки. Словно ураган над свалкой.
Нищие калеки на самодельных роликах-санях прямо на перекрёстке.
И машины, ревя движками, выворачивают рули́ на встречку,а трамваи послушно ждут.
Трамвайка.
Краснодарский жаргон. По контексту и сам вагон, и рельсы, и маршрут.
Древние жуткие полумертвые чехословаки.
И рельсы вымощены булыжником, ещё тем, до революции.
На главной площади краевой флаг. Он настолько велик, что в него можно завернуть станицу.
От площади главная пешеходная улица и в февральской ночи с южными +12 и крапинами дождя в свете интимно тусклых фонарей гуляют тысячи людей.
Те,кто на лавочках, пьют кофе. Правда, морщатся. Крепкое, в кофе налитое, бьёт по глазам. И под каштаном двое патрульных в кубанках.
Река машин, перекличка клаксонов, но шаг в сторону, на боковые улочки - и там дикий виноград и в темноте за забором-рабицей с лёгким еврейским акцентом квохчет огромная белая курица.
И тем убойнее выглядят новые районы. Частокол человейников весёлых цветов, уже не такая агрессивная вывесочность.
И легендарный парк.
Я не знаю - сколько миллионов и миллиардов было сюда вложено.
Но самый раскрученный московский парк "Зарядье" - заштатный скверик у ткацкой фабрики.
"Краснодар" из будущего.
Он стильный, выверенный, сложный, красивый, дорогой, тщательный, гигантский. Холмы и пещеры, фонтаны, пруды с разноцветными рыбками, песчаник, мрамор, дерево, сталь. Зеркальное стекло,фонари, фонарики, лучи и точки. Архитектор гений. Строители таланты.
Каждая(а их сотни!)пальма или другое тропическое дерево убраны под чехол из полиэтилена. Мигают цифровые датчики температуры грунта и воздуха, специальные вентиляторы гоняют атмосферу в коконе.
Ниндзя-охранники не окрикивают, а весело свистят в переливчатые свистки.
И нет московских табличек "по газонам не ходить" и указателей на трёхстах языках,мол,exit там, а WC вон туды.
Парк роскошен.
И даже не он обогнал город. Парк примерно из 2040 года.
Это миллионная деревня Краснодар навсегда осталась в 1895.
Пасмурным утром над столицей полей прошёл дождь.
На субботних улицах редкие машины, по булыжникам трамвайки ползёт порш-кайен, над городским прудом кружат утки, на вокзальной площади хмурые постовые невидяще рассматривают грязный автобус до Симферополя.
Скорый до Москвы...
Кстати, в Москве поезда под посадку "подаются", во Владимире "выставляются", а в Краснодаре "принимаются".
РЖД одни, а страна разная.
Скорый сообщением Севастополь - Москва будет приниматься на третий путь.
Гулко ухнул на стыках мост, влево и вниз уплыла высотка новейшего ЖК, на крыше "автомойка 24" парень с грязной сигаретой в грязных зубах размахнулся кувалдой.
Фирменный покатил по степи.
"Россия настолько велика, что когда в Москве 19 часов, в Армавире всё ещё 1992й" ©