Сверхкороткий тур "Южная весна", весело гремя карабинами, пролетел вниз по склону. Один день - один город.
Городов три.
Впечатлений масса.
Первое и достаточно неожиданное - зимы в нашем "северном" понимании нет уже в Ростовской области. Ни снега, ни пасмурного неба, ни пронизывающих холодных ветров. 16 февраля в Ростове-на-Дону было +5 и ,как нынче принято говорить, "по ощущениям" это такой поздний московский сентябрь.
Кисловодск.
Город разрывается между 90ми и столичной современностью.
Вроде, и вывески магазинов спокойные, информативные, ненавязчивые, и остановки почищены, и кусты вдоль улиц фигурно пострижены.
Но и тут же совершенно уничтоженный советский парк аттракционов, бурелом от рухнувшего дерева, мутные(во всех смыслах) маршрутки. Светофоры с таймером, но местные машины ездят на своё усмотрение. Вообще, при переходе дороги иди уверенно - тогда и машина притормозит. Иначе даже при наличии "зебры" тебя никто не пропустит.
Приезжих(точнее - вот только-только приехавших)видно по маскам в общественных местах. Местные или свято уверены, что минеральные воды пропитали их насквозь, дав защиту от любой инфекции, или просто устали.
Во всяком случае, на меня в рефлекторной по-московски маске смотрели с некоей жалостью.
По парку бегают белки, умеренно стройные дамы непонятного возраста и щенок.
По тем же дорожкам степенно расхаживают скворцы и пенсионеры со скандинавскими палками.
И на скамейках изо всех сил сидят бесконечно пожилые бабушки с дрессированными внуками.
И над всем этим безобразием холодное синее небо.
В предыдущий раз местные говорили, что если в Кисловодске или Пятигорске дождаться хорошей погоды и выбрать нужное направление,то,прищурившись,можно узреть на горизонте Эльбрус.
Поэтому я думал, что памятник Лермонтову поставлен так, что взгляд Михаила Юрьевича направлен именно в сторону седого двуглавого красавца более как ориентир для туристов - мол, на гребне Кавказа гора именно где-то там.
Тем бо́льшим было мое удивление, когда я разглядел Эльбрус с первого раза. Ну, как - разглядел?
На фоне чуть ломаной линии гористого горизонта его не заметить просто невозможно.
Две вершины сияюще-белым вспарывают небо. Начинаешь понимать масштабы, когда осознаёшь, что по прямой до этой самой высокой точки страны почти 90 км, а видно её как на вытянутой руке.
На южных склонах сквозь рыжую прошлогоднюю траву тянутся горные цветы. Для таких как я - что крокусы,что лаванда - всё одинаково экзотическое. Но синие и жёлтые бутоны на высоте в километр над уровнем моря в середине февраля в не особо уж тропической зоне впечатляют.
Наскальные росписи.
От "Оля.20.11.2019" и "Лёха ты герой" до надписей, которые натурально вырезаны в камне чем-то профессиональным - "ПГУ - 1962" и совсем фантастическая "Георгъ Мурманскъ X/1923".
На основных пешеходных тропах боковые навесы из камня покрыты народными автографами густо и размашисто. На валуне "стандартных" размеров оставили память о себе пара сотен человек.
На Кисловодском вокзале установлены гипер-современные камеры хранения. Штрих-код, сенсор, нажмите-подождите.
С маленьким уточнением - шкафы из будущего отключены от розетки.
Посему бесполезны.
На внутренних маршрутах летают "Ласточки". Изнутри вагона с цифровым табло и почти космической звукоизоляцией пейзаж за окном с ржавой вросшей в скалистую землю "Волгой" и бельевыми веревками из старого кабеля выглядит как документалка про колониальную Африку.
Пятигорск.
Город оставляет ощущение неприбранности. Как комната в общаге наутро после пьянки.
Или старый школьный двор, забитый выброшенными партами, перед апрельским пыльным субботником.
Вот честно - грязно.
Пыль, мусор,окурки, объявления из дешёвой бумаги на любой вертикальной поверхности в несколько слоёв, боковые улочки затянуты паутиной, плесенью, жухлыми листьями, разбитыми машинами.
На центральном бульваре после заката время молодёжи.
В целом, очень молодой в этом плане город. Людей 45+ я почти не видел.
Школьники крутят финты на крохотных вело, их бородатые старшие братья рассекают по трамвайным рельсам на жертвах рестайлинга завода "ВАЗ".
Но и самый центр города очень тёмный. Но не жутко и опасно, а равнодушно тёмный. Ни собак, ни шпаны. Просто бесфонарный мрак.
Верхний рынок.
Феноменальная машина времени.
Я настолько отчётливо ощутил себя возле станции метро "Петровско-Разумовская" в Москве в 1996 году, что даже шерсть на загривке вздыбилась.
Лотки из старых ящиков, нищие, цыгане "золото-симкарты-меха-отдохнуть", ругань на абхазском и грузинском, ларьки "табак" числом в 23(я посчитал!)на участке меньше футбольного поля.
Газели-маршрутки, где остановки на листке бумаги под стеклом кабины написаны от руки. Мусорные урны разъедены дождями, бордюр отшлифован миллионами шагов, прямо на разворотном пятачке два армянина вкусно играют в шахматы.
И густо, ядрёно, из детства, из эпохи Ельцина - запахи кваса, мокрого картона, дыма, табака-самосада, паленого бензина, беспризорной псины и сохнущей на солнце жести от рухнувшей кровли ларька "Чаи Индии".
Маршрутка несётся по выбоинам на городских улицах вопреки правилам, разметке и инстинктам самосохранения. Я и ещё одна тётка в масках со стороны похожи на бестолковых шпионов времён Холодной войны.
Бештау.
Путь делится на две очень неравные части.
Сначала тропа в ущелье.
Спасибо деревьям(через 100 метров я начал искренне благодарить их вслух) - иначе по тонкому, но очень скользкому насту можно сорваться вниз. Некоторые участки преодолеваешь с использованием всех четырех конечностей.
И звенящая тишина.
Склон, корни, беззвучие.
И на границе зрения пламенно-рыжая тень.
Пятигорская лиса сделает тибе "уффыр-фыур",да,слющай.
Следы от неё глубокие, лиса упитанная. И у неё есть когти.
А я ползу вверх без спецснаряжения.
И отрезок тропы примерно в 300 метров по высоте занимает час.
Северо-западный склон покрыт густым и весьма утоптанным снегом.
И вот 17 февраля в четверг на горе солидный пассажиропоток.
Мы все уважительно здороваемся - нас, маньяков-альпинистов,надо бояться и хвалить.
Есть и тётушки в дорогущих спорткостюмах и "илитных" солнечных очках.
Есть и парочки студентов, где у него на лице "а я говорил", а у нее "говорила мне мама".
И все мы дышим урывками и доооолго осматриваем горизонт, силясь узнать "свои" места отсюда сверху.
И в дымке Эльбрус.
Ещё выше, больше, белее.
Тропа вниз по южному склону.
Грязь, камни, повороты тропы под немыслимыми углами и наклонами, на отдельных закрутах стоишь и выбираешь по 2-3 минуты куда сделать ровно один шаг вниз. Горные шахматы. Только обратно не отыграть - ты не на тропе,а полоске следов в грунте.
И слева и справа сразу же суровый обрыв. Насмерть, может,и не убьёшься, но искать тебя будут с приключениями.
Солнце не жёлтое, а белое.
И орешник, вцепившийся в склон.
На камне слева синица, в небе ворон, в долине гулко и грустно поезд.
Совсем в низине явные следы цивилизации - неубиваемый асфальт эпохи комсомольских строек, деревянные столбы телефонных линий и колея от квадроцикла по глине.
Глины очень много.
Она везде. Она глубокая. И жутко тяжёлая. Серая горная грязь.
В сумерках Пятигорск как охранник склада стройматериалов под Мытищами - усатый, взгляд исподлобья, задумчивый.
Он густо курит в лунное небо.
На улочках частного сектора вдохновенно лает собака, с балкона случайно построенной хрущевки переругиваются две тени, в магазине "Продукты для дома" симпатичная продавщица просит переводить деньги на номер телефона хозяйки. Для неё машина времени работает наоборот.
"Привет Москве" - говорит она мне и грустно светло́ вздыхает.
Ласточка Кисловодск-Кропоткин-Ростов огибает Бештау, сигналит Машуку и выстреливает в рассветные степи.
За окном в сизой дымке тонут горы, по краям дороги еле читаемые следы колхозных полей.
Звеня шпорами и гордо выставив коза́цкой ус, проплывает Невинномысск.
Поезд берет курс на северо-запад
.........