Сцена 1: Ванная комната в Ньоре. Момент истины (почти).
Кристина и Николь, тяжело дыша, склонились над ванной. В мутной воде безвольно плавает тело Мишеля Деласаля, которого они только что напоили какой-то дрянью и притопили. Атмосфера напряженная, пахнет хлоркой и дешевым виски.
- Ну вот и всё, дорогая, - шепнула Николь решительно. - Конец тирании. Теперь главное – хладнокровие и логистика. Перевезти этого… хм… биоматериал в школу и инсценировать несчастный случай в бассейне. Пьяный упал, бывает. Никто и не заподозрит…
- О, Боже… Николь, это ужасно! - всхлипнула Кристина, судорожно крестясь. - Мы убийцы! Моя душа горит в геенне огненной! А вдруг его найдут по дороге? А вдруг он… он очнется?
- Не очнется, Кристина, поверь моему опыту общения с ним в горизонтальном положении – спит как сурок после… ну, ты поняла, - заверила Николь. - А душу отмолишь потом, когда унаследуешь школу и сможешь ставить свечки из чистого золота. Главное сейчас – не раскисать! Давай, бери за ноги, я за…
В этот момент воздух в ванной комнате начинает мерцать и вибрировать. Появляется ослепительная вспышка света, сопровождаемая звуком, похожим на скрежет гигантской мясорубки и одновременно – на хор пионеров, поющих Интернационал фальцетом. Из эпицентра вспышки прямо в ванну, с плеском вытесняя часть воды и Мишеля, плюхается невысокий лысоватый мужчина в кепке и странной одежде.
- Тьфу! Батенька, что за портал несмазанный?! - проворчал он, отряхиваясь и оглядываясь с недоумением. - Куда это меня занесло? Не похоже на Цюрих… И почему так сыро? Товарищи, вы не подскажете, который час… революции?
Кристина издает звук, похожий на предсмертный хрип чайки, и падает в обморок прямо на мокрый кафель.
- Эээ… простите, мсье? - ошарашенно пролепетала Николь, переводя взгляд с незнакомца на полуутопленного Мишеля, а потом на Кристину. - Вы… кто? И как вы… сюда? Вы из сантехников? У нас тут… небольшая утечка. Очень небольшая.
- Сантехник? - переспросил незнакомец, прищурившись и осматривая ванну, Мишеля, женщин. - Нет, барышня, вы обознались. Я – революционер! Владимир Ульянов, можно просто Ленин. А вот этот гражданин, - он указал на Мишеля, - явно находится в состоянии… эээ… контрреволюционной спячки. Или это результат чрезмерного потребления опиума для народа? Что здесь происходит, товарищи? Экспроприация экспроприаторов? Или бытовой конфликт на почве неравномерного распределения прибавочной стоимости?
- Эээ… да! Именно! - лихорадочно соображая, подхватила Николь. - Бытовой конфликт! Этот… этот мсье… он… угнетал нас! Страшно угнетал! Мы просто хотели… эээ… провести с ним воспитательную беседу. С погружением.
- Воспитательную беседу в ванной? - подозрительно переспросил Ленин. - Оригинально. Но неэффективно, товарищи! Насилие должно быть организованным, классовым, а не стихийным! И вообще, что за мелкобуржуазные методы? Топить в ванной… Где размах? Где массовость? Где броневичок, в конце концов?! - Он заметил Кристину на полу. - А эта дама почему в горизонтальном положении? Последствия классовой борьбы?
- Она… она очень впечатлительная. Переживает за дело революции, - быстро нашлась Николь. - Эээ… мсье Ленин, а вы не могли бы нам помочь? Ну, раз вы революционер… Может, подскажете, как правильно… эээ… утилизировать этого… классового врага?
- Утилизировать? - Ленин потер подбородок. - Нет, товарищи! Это не наш метод! Врага надо не топить тайно, а судить судом революционного трибунала! Прилюдно! Чтобы другим неповадно было! И вообще, кто он такой, этот ваш… угнетатель? Директор школы, говорите? Частной? Ага! Вот где корень зла! Очаг буржуазной пропаганды! Это дело надо брать в свои руки! Поехали в эту вашу школу! Будем устанавливать там диктатуру пролетариата… ну, или хотя бы педсовета!
- Поехали?.. В школу?.. С ним?.. - Николь была в полном шоке, глядя то на Мишеля, то на Ленина. - А… а что делать с… вот этим? - Она кивнула на Мишеля, который начал подозрительно булькать.
- А, этого пока оставим, - махнул рукой Ленин. - Пусть проспится. Или… а давайте возьмем его с собой! Как наглядное пособие! Будем показывать ученикам, до чего доводит эксплуатация человека человеком! За ноги берите, товарищ! Только не утопите по дороге окончательно, он нам еще для показательного процесса нужен! Вперед, к новым свершениям!
Николь, абсолютно потерянная, но видя в этом безумии шанс избежать тюрьмы за убийство (пока еще не совсем состоявшееся), помогает Ленину вытащить полуживого, булькающего Мишеля из ванны. Кристина начинает приходить в себя на полу, бормоча что-то про Антихриста в кепке.
Сцена 2: Частная школа в Сен-Клу. Утро следующего дня.
Школа гудит. Вместо привычного уныния – революционный хаос. По двору маршируют младшеклассники с красными бантами из простыней, скандируя: "Мишель-буржуй, убирайся!". На флагштоке вместо французского флага развевается скатерть с нарисованным от руки серпом и молотом (краска еще не высохла).
В кабинете директора, за столом Мишеля, сидит Ленин и строчит декреты. Николь пытается ему ассистировать, попутно отбиваясь от вопросов перепуганных учителей. Кристина сидит в углу на стуле, завернутая в плед, и читает молитвенник, искоса поглядывая на вождя. Мишель связан и заперт в чулане под лестницей, откуда доносятся глухие удары и ругательства.
- Итак, товарищ… эээ… Николь! - объявил Ленин, стуча карандашом по столу. - Декрет номер один: "О национализации бассейна". Отныне бассейн принадлежит трудовому коллективу школы и учащимся! Никаких больше единоличных заплывов директора! Создать комитет по чистке бассейна – "Баскомчист"! Декрет номер два: "О введении политпросвещения". Вместо Закона Божьего – основы марксизма-ленинизма! Товарищ Кристина, вы как бывшая собственница, можете возглавить кружок атеистической пропаганды!
- Я?! Атеистической?! - вздрогнула Кристина. - Мсье Ленин, но я… я верую!
- Веруете? - снисходительно заметил Ленин. - Ну и чудненько! Будете на личном примере показывать тлетворное влияние религии на неокрепшие умы! Диалектика, батенька! Единство и борьба противоположностей! А вы, товарищ Николь, займетесь реквизицией… эээ… конфискацией излишков учебных пособий у реакционно настроенных элементов педсостава! Особенно глобусов – они неправильные, без СССР!
- Мсье Ленин, но… у нас нет реакционных элементов. Только напуганные, - устало вздохнула Николь. - И глобусы вроде нормальные… А что нам делать с… ну… с тем, кто в чулане? Он шумит. Требует адвоката и круассан.
- Адвоката? Пережиток буржуазного прошлого! - отрезал Ленин. - А круассан… пусть пока потерпит! Революция требует жертв! Скоро мы устроим показательный суд. Прямо на спортплощадке. Обвинитель – товарищ Николь. Защитник… а защитник не нужен! Его вина очевидна для любого сознательного пролетария!
В кабинет заглядывает заплаканный мальчик с рогаткой.
- Мадам Николь, а мсье Ленин сказал, что рогатка – это оружие пролетариата, и велел отобрать ее у Пьера, потому что Пьер – сын лавочника! - пожаловался он. - Но Пьер плачет!
- Правильно! - одобрительно воскликнул Ленин. - Экспроприация экспроприаторов в действии! Молодец, юный товарищ! Из тебя выйдет настоящий чекист! Вот, держи значок октябренка, - он снял с лацкана какой-то значок, принесенный из своего мира. - Носи с гордостью!
- О, мон дьё… Во что мы ввязались… - пробормотала Николь, закрывая лицо руками.
Сцена 3: Появление комиссара.
Во двор школы, расталкивая марширующих детей, въезжает старенький "Ситроен". Из него выходит пожилой мужчина в плаще и шляпе – комиссар Фише. Он приехал по анонимному звонку (вероятно, от кого-то из учителей) о "странных беспорядках" в школе.
- Так-так-так… - проговорил он, оглядывая красные флаги и детей с рогатками. - Что здесь происходит? Маскарад? Или Компартия решила открыть филиал в элитной школе? Мадам Директриса? Мадам Николь? Объяснитесь!
Из кабинета выходит Ленин в сопровождении Николь.
- А вы кто такой, гражданин? - спросил Ленин. - Представитель временного правительства? Или агент Антанты? Предъявите мандат!
- Мандат?.. - опешил Фише. - Я – комиссар полиции Фише. В отставке, но с полномочиями. Расследую… эээ… нарушение общественного порядка. А вы, простите, кто?
- Я – Владимир Ильич Ленин! - гордо представился тот. - Вождь мирового пролетариата и председатель временного революционного комитета Сен-Клудской Советской Школьной Республики! Мы свергли тиранию местного буржуа Деласаля и строим новое, справедливое общество! Присоединяйтесь, товарищ комиссар! У нас как раз не хватает наркомвнудела!
- Сен-Клудской… Советской… Школьной… Республики?.. - Фише медленно снял шляпу, протирая лоб. - Ленин?.. Погодите, но ведь Ленин… он же… умер! Давно! В мавзолее лежит! Я в газетах читал!
- Газеты врут, батенька! - хмыкнул Ленин. - Буржуазная пропаганда! Как видите, живее всех живых! Видимо, произошла… эээ… диалектическая телепортация! Или, как говорит товарищ Николь, "иссекай". Неважно! Главное – дело революции продолжается! Вот, кстати, наш бывший угнетатель! - Он показал на чулан, откуда доносилось требование круассана. - Сейчас будем судить его по всей строгости революционного закона!
- Мсье Комиссар, спасите! - шепнула Николь Фише. - Этот человек сумасшедший! Он появился из ниоткуда! Он захватил школу! Он держит Мишеля в чулане! Мы хотели… мы хотели совсем другого!
- Другого?.. - Фише перевел взгляд с Ленина на Николь, потом на марширующих детей, потом снова на Ленина, который уже объяснял первоклассникам про классовую борьбу, используя песочницу как модель. - Мадам, мне кажется, ваши первоначальные планы, какими бы они ни были, только что претерпели… эээ… радикальные изменения. Я даже не знаю, с чего начать протокол… Может, с незаконного удержания? Или с попытки свержения конституционного строя в отдельно взятой школе?.. Или с воскрешения исторических личностей?..
- Ну что, товарищ комиссар? - Ленин подошел к Фише. - Вы с нами? Или против? Помните: кто не с нами, тот против нас! Вы за эксплуататоров или за трудовой народ?
- Я… я, пожалуй, начну с опроса свидетелей, - тяжело вздохнул Фише, доставая блокнот. - Мадам Кристина, подойдите-ка сюда, пожалуйста. Расскажите все с самого начала. И желательно без упоминания геенны огненной и Антихриста в кепке. Хотя… боюсь, без этого уже не обойдется.
Концовка:
Суд над Мишелем так и не состоялся. Ленин, увлекшись организацией пионерских отрядов и кружков по изучению "Капитала", совершенно забыл про узника в чулане. Фише, потратив неделю на сбор показаний, которые больше походили на сценарий сюрреалистической комедии, сдал дело в архив с пометкой "Коллективное помешательство на почве переутомления и чтения запрещенной литературы".
Мишеля в итоге выпустила сердобольная Кристина (дав ему подзатыльник и отобрав ключи от винного погреба). Он попытался вернуть себе власть, но был изгнан толпой учеников, вооруженных рогатками и цитатами из Ленина.
Ленин остался в школе, став неофициальным, но всеми признанным "вождем". Он постоянно конфликтовал с Николь (назначенной им "наркомпросом") по вопросам методологии преподавания и требовал от Кристины ("завхоза революции") достать броневичок.
Школа Сен-Клу превратилась в самый странный и одновременно самый популярный образовательный центр во Франции. Родители-буржуа были в ужасе, но дети с восторгом играли в "экспроприацию", строили баррикады из парт и требовали восьмичасовой учебный день.
А мальчик с рогаткой? Он стал председателем школьного совета и теперь решал, кому выдавать дополнительные порции компота на обед. И никто больше не смел отнимать у него рогатку. Потому что, как говорил товарищ Ленин, "революция должна уметь защищаться!". Даже если она происходит в одной отдельно взятой французской школе благодаря одному случайно иссекайнутому вождю.
Занавес.