*****
— Но для грузила ты мог взять свинец, пулю… гвоздик какой-нибудь…
— Свинец на дороге не найдешь, купить надо [...]
*****
Ребятам уши дерет, за бабами подглядывает, чтоб чего не вышло, словно свекор какой…
*****
Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда оживал.
*****
[...] у него так много русских и иностранных орденов, что когда ему приходится надевать их, то студенты величают его иконостасом.
*****
Равнодушие — это паралич души, преждевременная смерть.
*****
Скажи мне, чего ты хочешь, и я скажу, кто ты.
*****
Когда в человеке нет того, что выше и сильнее всех внешних влияний, то, право, достаточно для него хорошего насморка, чтобы потерять равновесие.
*****
Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например, судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе как формально.
*****
С такою верой можно жить припеваючи даже замуравленному в стене.
*****
Яков никогда не бывал в хорошем расположении духа, так как ему постоянно приходилось терпеть страшные убытки. Например, в воскресенья и праздники грешно было работать, понедельник — тяжелый день, и таким образом в году набиралось около двухсот дней, когда поневоле приходилось сидеть сложа руки.
*****
Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой.
*****
Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет.
*****
Майские сумерки, нежная молодая зелень с тенями, запах сирени, гуденье жуков, тишина, тепло — как все это ново и как необыкновенно, хотя весна повторяется каждый год!
*****
— Сестра, дорогая моя, — говорил я, — как исправляться, если я убежден, что поступаю по совести? Пойми!
— Я знаю, что по совести, но, может быть, это можно как-нибудь иначе, чтобы никого не огорчать.
*****
Провели телефон и в волостное правление, но там он скоро перестал действовать, так как в нем завелись клопы и прусаки. Волостной старшина был малограмотен и в бумагах каждое слово писал с большой буквы, но когда испортился телефон, то он сказал:
— Да, теперь нам без телефона будет трудновато.
*****
В наше время легче потерять веру, чем старую перчатку, — и я потерял!
*****
На душе было вольготно, хорошо, как у извозчика, которому по ошибке вместо двугривенного золотой дали.
*****
Встретив же меня через неделю после моего назначения, она улыбнулась, сделала на лице ямочки, сконфузилась…
— Что это с вами? — спросила она, глядя на меня. — Вы так похорошели. Когда это вы успели? Пойдемте плясать…
Душечка! Через месяц ее маменька была уж моей тещей: так я похорошел!
*****
В голове у него давно уже было всё начато и окончено: знай себе списывай с мозгов на бумагу!
*****
Честнейший человек, благороднейший, но мерзавец в своем роде.
*****
Баритон у него славный. Едет, бывало, в поезде, напьется и давай петь. Звери заслушивались, птицы плакали!
*****
На сытом рыле его написано корыстолюбие, в карманах позванивают плоды лихоимства.
*****
Глоткин пил молоко с коньяком по случаю кашля и заболел по сему случаю белою горячкой.
*****
Голова имеется у всякого, но не всякому нужна.
*****
На запачканной жердочке сидит полинялый старик-дрозд с ощипанным хвостом. Он солиден, важен и неподвижен, как отставной генерал. На свою неволю он давно уже махнул лапкой и на голубое небо давно уже глядит равнодушно.
*****
Костюм у нее замечательный, выше всякой критики. За ней толпа.
— Кто это? — спрашивает репортер.
— А это одна знатная француженка. Выписана из Ниццы вместе с цветами.