О ТОМ КАК БЛАГОДАРЯ ШОЙГУ НАУЧИЛСЯ МОЛИТЬСЯ.
КАК МЕДВЕДЕВ ИСПУГАЛСЯ ИКОНЫ.
КАК ПУТИН ПОСЛЕ СПОРА РЕШИЛ ВОПРОС.
О ПРИНЦИПАХ ДЕЯТЕЛЬНОГО СЛУЖЕНИЯ ПО ПРИМЕРУ БЛАГОВЕРНЫХ КНЯЗЕЙ.
Сергей Моисеев (Председатель ОО "Русь Триединая"): Сегодня мы встретились с нашим замечательным другом, соратником Сергеем Викторовичем Забурниягиным, в нашем цикле передач «Русский светильник». Светильник, понятно, почему. Никто, зажегши свечу, не ставит её под стол на подсвечнике. И мы стараемся находить таких людей, которые не являются, скажем, людьми, про которых везде пишут. Людей, которые являются тружениками, выполняют свою работу, и видны плоды этой работы, но часто людей самих этих не видно. И вот наша задача выявлять таких людей и показывать. Потому, что их можно без преувеличения назвать светильниками.
И одним из таких людей является Сергей Викторович Забурниягин. Очень рад нашей встрече и нашей дружбе.
Сергей Викторович, такой сразу вопрос к вам. Вы же не сразу родились сегодняшним Сергеем Викторовичем Забурниягиным. У вас фамилия, имя, отчество не поменялось, но какие-то изменения на жизненном пути были. Вы же не сразу пришли к той очевидности, в которой вы сейчас обретаетесь. Вы являетесь предпринимателем, православным меценатом, общественным деятелем, состоите в Императорском Православном Палестинском Обществе. Построили храм, насколько мне известно. И так далее. Но не с этого же вы начинали свою жизнь. Почему вы пришли к этой точке, в которой вы сейчас находитесь? И через что вы пришли? Прямо или у вас был такой, скажем, может быть, витиеватый путь определенных исканий?
Сергей Забурниягин: Если честно, я вообще не знаю людей, которые шли бы прямо. Если не брать жития святых, преподобных Сергия, Серафима Саровского, наверное, даже у них тоже какие-то были моменты, может быть, не описанные, когда они проходили определенный искус. Моя жизнь была витиеватая.
Родился я сначала в Казахстане, потом в младенчестве переехали в Киргизию. Вырос в Тяньшанских горах, поэтому для меня горы это близко. И в 80-х годах, где-то в 85-м, переехали сюда, в Подмосковье.
Так вот, если говорить, кстати, о фамилии, иногда народ спрашивает, типа, что за фамилия такая странная? Забурниягин. На самом деле, мой дед носил фамилию до реформы, в 60-х годах, по паспорту он был Забур. Василий Евгеньевич Забур. Забур переводится с арабского «псалтырь». Но об этом я узнал тоже гораздо позже. А «Ниягин» ему добавили, как «уважаемый». И когда я занимался предпринимательской деятельностью, то иногда мне писали «Господину Ниягину: Уважаемый Забур». Весь офис у нас радовался этому, потому, что они правильно понимают, что есть коренное и что не коренное.
С.М.: Петр Первый говорил: «Бог шельму метит именем». Иногда достаточно посмотреть на фамилию, имя, отчество, чтобы докопаться до сути человека глубинной. Она может быть там закодирована.
С.З: На эту тему писал, как раз Павел Флоренский. Церковь не очень эту работу признает, но надо ей отдать должное, с моей точки зрения Павел Флоренский — это исповедник и мученик русской православной церкви. Так вот, мой путь был очень витиеватым. Чтобы прийти в эту духовную очевидность, Господь меня провел через различные и падения, и крайне неблагожелательные духовные состояния, по-разному было. Человек успешный, 2000-е годы, ты в том числе добиваешься властных полномочий, ты представитель Совета депутатов города Пушкина. То есть один, как говорится, из тех людей, которые в общем-то вхожи везде и всюду. То есть от этого может кружиться голова. То есть она, как правило, у многих и начинает кружиться. И здесь приходит друг и знакомый, сослуживец нашего Сергея Кужугетовича Шойгу, становится главой района, Башкирцев Владимир Иванович, а я председатель Совета депутатов. И вот я такой, как говорится, модный, успешный, во власти, дружу со всеми важными людьми. И здесь мне попадает информация, что из бюджета Пушкинского района (а я представитель совета депутатов) украли 600 миллионов, если быть точным 601 миллион. И в 2005 году я смотрю на этот документ. Он попал ко мне случайно в руки. Ну просто, скажем так, финотдел не ту папочку мне отдал. Как говорится, есть белый документ, а есть серый. А у нас по факту один миллиард сто миллионов - это годовой бюджет.
С.М.:То есть полбюджета украдено было?
С.З: Украдено полбюджета, да. Ну там долгая история, сейчас не будем к ней останавливаться. И вот ты стоишь и у тебя выбор. Ты идешь. прокуратуру, или ты идёшь к мэру и говоришь, я тут такую интересную информацию узнал, возьмёте в долю. Можно мне кусочек? Да, можно, и дадут. Но я пошёл в прокуратуру. Потому что для меня воровство – грех, так воспитан.Это одна из тех основ, которые в меня вложили мои родители, что не твое – брать нельзя. Неважно, вот нашел ты кошелек, вот мешок с деньгами нашел, не должен его брать. Вот лучше пройди, если не можешь найти, кому это отдать. Ну и, соответственно, с этого началось противостояние.
С.М.: А, извините, вопрос такой. На тот момент вы себя уже воспринимали как человек воцерковленный, православный? Или еще был какой-то момент поиска?
С.З: Нет, был духовный поиск. Естественно, я поездил и по Индии, и был на Амазонке.
С.М: А на Тибете?
С.З: Ну, на Тибет я не попал, потому что на Тибет экспедиция наша уходила, но после того, когда Меня ударили битой по голове, так случилось как раз во время этого всего противостояния в том числе. И мне было строго противопоказано подниматься в горы, я очень тогда сожалел. Но я потом поехал в Алтай, и там произошла встреча с Богом. Когда ты ищешь, тебе уже 40 с лишним, и ты понимаешь, что человек — это не только желудок. Что человек — это существо духовное, но мы начинаем все время не оттуда, где нужно бы начать искать, а начинаем ходить по разным помойкам, как я это называю.
И потом я задавал вопрос преподобному Сергию, кому-то может показаться странно, как-то можно задать вопрос преподобному Сергию. У Бога нет мёртвых, у него все живы. И если вы молитвенно обращаетесь к святому, и если есть на, то его благословение, то он вам ответит. Я спросил, ну, Господи, зачем я так много гулял по всяким помойкам? Ну, я где только не был.
С.М.: Кастанеду изучали?
С.З: И Кастанеду, то есть там было все, и Штайнер, и Блаватская, и Рерихи, кого там только не было. То есть, вот этот искус я прошел там, на что словами апостола Павла мне было отвечено: искушенный может помочь искушаемым.
И потом, когда я встречал, в том числе из своего близкого круга людей, заходишь к ним в комнату, смотришь, какая у них литература, начинаешь с ними общаться, они понимают, что ты в теме, ты начинаешь им объяснять какие-то вещи, говоришь, что узнал опытным путем. Поехали, я тебе покажу, где сила, которую ты ищешь. Что у нас ищет человек? Он ищет силы. Ищет успеха. И в конечном итоге, как маленький ребенок, во все розетки пытается засунуть свои пальцы. То есть наша задача, если Господь послал нам человека, и мы видим, что он не туда пытается засунуть свой нос, ну, по крайней мере его предупредить. А вот предупредить его можешь только тогда, когда ты имеешь некий определенный личный опыт. Без личного опыта ты не можешь поделиться тем, чего у тебя есть.
С.М.: Самое главное еще и не поверят тебе. То есть, допустим, когда люди, особенно неофиты, начитавшись чего-то, начинают пересказывать прочитанное,
А его спрашиваешь, а ты-то сам как, у тебя дети есть, жена есть? Ты учишь семейной жизни, а ты в ней был?
– Нет, я читал там-то и там-то.
- Ну тогда до свидания, читай дальше.
То есть, если ты сам это прошел, был в семейной жизни, ты можешь посоветовать, как жить семейной жизнью, если она у тебя успешная, тебе поверят, как человеку, состоявшемся в этом.
А если ты еще ни в чем сам не состоялся, а просто прочитал, ты - всего лишь флешка, которая передает информацию, но духа не несет. Поэтому я тоже обращал внимание, почему одно и то же слово из уст одного человека действуют, а у другого, точно такое же сказанное, не действует.
Меня поразил один эпизод в житии Иоанна Кронштадтского. Он идет по улице, лежит человек, пьяница, вусмерть лежит в луже. Он проходит мимо него и говорит: «не пей». И идет дальше. Через несколько дней прибегает к нему человек трезвый и говорит, что это? Не могу пить! Я купец, я был успешным купцом, потом стал играть в карты, во что-то еще, проигрался, пропился, стал падшим алкоголиком, семья бросила, никого нету, один брошенный валяюсь под забором, никто уже помочь не может, все. То есть люди понимают, что это уже та стадия, на которой человеку уже практически невозможно помочь. И любой бы человек, который бы к нему подошел и сказал «не пей», просто бы пошел дальше, и ничего бы не изменилось. Но сила в слове Ионна Кронштадтского была такова, что он сказал «не пей», и человек перестал пить.
Потому что есть такое выражение слова «бысть плотью», а оно становится таковым, когда человек по этому слову сам живет. Он в себе тогда носит подобие Троицы, говорит, делает и думает одно и то же. И вот человек с этими качествами обладает такой силой слова, что реальность меняется, соприкасаясь с этим словом. Поэтому я прекрасно понимаю в данном случае, о чем мы говорим.
И вот возвращаемся к городу Пушкино. Случилась ваша встреча с Богом, то есть вот этот мистический опыт, что произошло конкретно?
С.З: Ну вот смотрите, да? У меня работает почти 700 человек в компании. Я успешный предприниматель. Вхожу в клинч с другом Шойгу. У нас уголовные дела, прокуратура, включился Следственный комитет. Я дохожу до Грызлова, в то время он был еще председателем Единой России, передаю ему пачку с уголовным делом, то есть отработали, достали, скопировали, отдали. Потом Шойгу выступает, насколько я знаю, на в Совете Единой России и говорит: я знаю Башкирцева лично, поэтому, как говорится, предлагаю провести отдельное расследование. Значит, прокуроры продались коммерсантам.
Прокуроров начинают снимать, следаков сажать, а ко мне приезжает человек и говорит, у тебя есть месяц на то, чтобы покинуть Россию.
То есть, ты защищаешь правду. В любом случае, понятно, что все мы не без греха, но в данном случае абсолютно точно - (на моей стороне) была правда. И потом выяснилось, что да, министр финансов Кузнецов украл 20 миллиардов долларов с московского бюджета, и город Пушкино был тоже включен в эту программу. Там пошли убийства, убили банкира. Человек, который обналичивал эти деньги, оказался наркоманом. Под Подольском его нашли, ну и так далее.
То есть приходят и говорят - у тебя есть месяц. Вот сейчас с ними разберутся, потому, что там вышли люди большие и сказали зачехлить. И вот ты находишься в такой прострации, ты последние 15 лет в этой стране, не без искушений, не без ментов и братвы. То есть со всеми ты повстречался, прошел через все эти горнила, и тут ты упираешься. Решил защитить бюджетные деньги, и тебе говорят, у тебя есть месяц. Ты либо сядешь - либо тебя убьют, либо ты сбежишь.
Ну а как у нас бизнес в России? Ты же весь в кредитах, в долгах. Я никогда не копил и деньги не переводил за границу. Хотя моя мать живет в Германии. Я полунемец по национальности. Мать и сестра уехали в Германию, а мы с отцом остались здесь. Потому что, когда я там три месяца пожил, у меня документы уже были на переселение. Я своему деду сказал, говорю, дед, прости, но мне здесь дышать нечем. Вот я как дерево без воды не могу здесь находиться. Чего-то у вас не хватает здесь. Вот все у вас хорошо, но чего-то не хватает. Потом я понял, чего не хватает, когда пришел в церковь. Благодати. Вот этой благодати, которая просто разлита по России. Вот при всех этих наших безобразиях, при коррупции, при ворах-чиновниках, при пьяных мужиках, как говорится.
И вот что только у нас тут только нет, но благодати у нас больше, чем где бы то ни было. И это я ощущал еще тогда. И когда мне пришла такая информация, что у меня есть месяц, я поехал на Алтай. И на Алтай взял с собой рюкзачок, без палатки, кинул туда крупу, соль, спички и пошел в горы. И в горах встретил Господа, который спросил, ты кому молишься?
С.М.: А как эта встреча произошла? Как выглядел Господь? В чем-явление-то его?
С.З: Ну, явление было так. То есть, я знал только одну молитву «Отче наш». И когда поднялся, значит, на пик, ну, на гору, то есть, ну, просто по тайге шел и шел, там, несколько дней. И когда, ну, наверное, люди, которые переживали такое состояние, они знают, что голос это не в голове, не в сердце, он везде, он вездесущ. То есть ты слышишь его каждой вот клеточкой. То есть, было спрошено, там, кто твой Бог? А до этого у меня опыт вот этой вот всей эзотерической практики. Вот там в полноте. То есть сейчас посмотрите на книги. У меня тут православная литература, догматическая, патрология и так далее. А тогда это были другие книги. Ошо и иже с ним.
С.М.: Я когда-то (такую) библиотеку свою взял всю и хотел сжечь. Думаю, где же сжечь? Нёс, нёс, нёс. И мы с женой ходили, искали, искали. И не нашли другого места - нас как-то вывело на кладбище. Вот там мы её и сожгли. Горы литературы эзотерической. Но ступень такая тоже некоторым нужна. Я согласен.
С.З: Да, и здесь ты, когда с тобой Господь разговаривает, Он с тобой говорит, и ты понимаешь, что это Он. Я говорю, да, Господи, это ты. На что Он сказал, говорит, будь со мной, и я буду с тобой.
Я вернулся, приехал в Москву, сел на 10-дневную голодовку. Я уже понимал, что Господь со мной. Сел я на Старой площади, где у нас памятник Кирилла и Мефодия. И там в течение 10 дней, пока я сидел, читал псалмы, молился, то есть я стал становиться православным человеком. В это время вокруг что-то происходило. В конце концов, губернатора убрали, Башкирцева сняли, Кузнецова уже впоследствии, он сбежал, его арестовали, депортировали. Но вот эта встреча с Богом, она была через такое испытание, когда ты недоуменно не знаешь, куда пойти, потому, что на князи человеческие уже надеяться не можешь. То есть ты вроде как был в генпрокуратуре, в следственном комитете, у тебя там уголовное дело, то есть там сто процентов. Ты нигде не замешан, с точки зрения коррупции. Понятно, представитель Совета депутатов, как правило, такой же мошенник, как любой глава, потому, что там на двоих пилят, да. То есть у меня принципиально была позиция, мне ничего не надо, у меня все есть. И, соответственно, с этого началось мое вхождение именно в Русскую Православную Церковь.
Потом у меня были выборы на главу города. Когда матушка Светлана Троицкого храма, супруга отца Александра Ельдигина, сказала, ну вот если не станешь мэром, чем будешь заниматься? Я говорю, как не стану? Говорю, у меня рейтинг под 80 процентов. Ну у нас же рейтинги рисуют. Да, у меня-то он был хоть и не нарисованный, но в любом случае. Она говорит, ну если что, заходи, будешь у нас чтецом. Ну, понятно, выборы я проиграл, там сколько процентов, полтора или два, сейчас не помню, неважно. Потому, что отказался покупать вот эту всю нашу социально неблагонадежную массу. Я говорю, нет, мы власть не покупаем. Либо я захожу честно, на, то есть благословение Господне, либо мне это не надо. Но так как, как говорится, политически активный был, проходит месяц после того, когда выборы проиграл. Встречаю, значит, матушку. Она говорит: ты чего на работу не ходишь? Я говорю, какую? Она говорит, как, говорит, помнишь у нас разговор был, если ты проигрываешь, ты приходишь к нам на клирос чтецом. Я Церковно-славянского не знаю, ничего не знаю, ничего не умею. Ну, пришел, стал чтецом в храме. После этого, стал ктитером храма, что тоже удивительно. Ведь это не мы идем, а нас Господь ведет.
С.М.: Одних ведет, а других тащит.
С.З: Да, кого-то ведет, кого-то тащит. Но с определенного момента я говорю так, Господи, я сам. Вот если понимаешь, что вот это должен сделать, вот это служение тебе, вот эта граница на данном этапе твоей жизни тебе определена, ты, конечно, можешь поупираться, но вот лучше самому, из практики. Потому, что пинками будет хуже.
В 2004 году, еще до этих всех событий с Владимиром Ивановичем Башкирцевым, нашим главой округа. Мы идём с отцом мимо нашей часовни в Софрино-1. Я еще не в церкви. Я знаток эзотерической литературы. Батя мой не был заподозрен в посещении храмов. И он вдруг останавливается возле часовни и говорит там: нам с тобой надо хороший храм построить, красивый. Я на него смотрю и говорю, бать, с какой стати, мы-то? Он шутник был, он такой присел на корточки, посмотрел вокруг, говорит, некому больше. И ушли. Я думаю, ну, прикалывается человек, ну что делать. Значит, в 2014 году, когда мы закладывали основание храма, ко мне подходит Петрович и говорит: а я-то думал, батя твой так поболтал и типа так в воду кануло все. Я говорю, ты про что, Петрович? Он говорит, про то, что вы храм должны строить. Я говорю, не понял, при чем тут ты, батя и храм. Как это у вас складывается? Он говорит, да ты что? Говорит, за год до смерти батя приезжает к нам на автобазу (он на автобазе работал до этого). Привозит, значит, туда угощение, выпивку и говорит, типа, будем праздновать закладку храма. Типа, мы с Серёгой решили храм строить. То есть он мне сказал и пошёл это дело праздновать. Они там отметили это всё по русской традиции. Я об этом узнал только спустя 10 лет.
С.М.: Ну, раз храм стоит, значит хорошо отметили.
С.З: Да, но это говорит только о том, что Господь тогда ему вложил, мне сказал, я забыл, я еще даже в сторону церкви не смотрел. Я не знал, где у нас преподобный Сергий и вообще кто это такой. Поэтому у меня нет никакого никогда, ну по крайней мере стараюсь, осуждения тех людей, которые сегодня не в церкви или вообще как-то туда еще не дошли и находятся в каком-то там состоянии неверном. Потому что я сам там лежал в этом болоте.
С.М.: У меня была история примерно похожая. Когда я к владыке Никодиму в 2001 году пришел, у меня газета была «Тайны Века» эзотерическая. Там Ванга, Нострадамус. Я такой радостный, показываю ему эту газету. Думаю, ну он должен же похвалить. А он в ужасе таком смотрит, кто вообще к кому пришел. А его помощник, нынешний Владыка Онуфрий, он тогда был Келейником, прямо аж подпрыгивал, чтобы меня за шкирку вынести из кабинета. И Владыка Никодим листает, газету, листает. И вот чувствует, что сейчас будет тирада сзади, со стороны келейника. И говорит, ну чего ты возмущаешься? Тот молчит. И он так вот, не поворачивая головы, говорит: Посмотри! А там малюсенькая-малюсенькая вот такая заметочка - про святого Александра Харьковского. Он говорит: смотри, про Александра Харьковского пишет. Руку на меня возлагает, со словами – мы с тобой одно дело делаем, только я в церковной ограде, а ты вне!
Я думаю, сейчас-то через годы, что это был аванс, он прозорливо увидел мой будущий путь. То есть, другой бы просто дал пинка, до свидания, вообще не заходи, изыди, как бы, и всё.
С.З: И сжёг бы, да. А тут раз, вот такой разговор был, и теперь я понимаю, Тот путь, этап, видимо, был нужен мне, для какого-то там роста внутреннего, чтобы искушаемым помочь. И потом уже пойти уверенно дальше. А вот с Путиным как довелось встретиться? Дважды?
С.З: Нет, я однажды встречался с Путиным, однажды встречался с Медведевым. То есть это тоже удивительно. Я уже был в лоне Церкви. К нам сюда в район приезжала икона царя-мученика Мироточивая. Я подошел к этой иконе – Господи, дай какое-нибудь поручение!
И через три часа мне позвонили, я поехал на встречу с Медведевым. С Медведевым, когда я думал, ну что я пойду с Медведевым встречаться, он президентом был.
Мне поручили от предпринимателей России задачу по поводу преимущественного права выкупа арендуемых помещений, тех, кто многие годы уже арендовал, чтобы у них не отжимали этот бизнес, а, чтобы они имели право преимущественно выкупить по рыночной цене эти площади или склады, или что-либо. Потому, что как происходило, ты развиваешь бизнес, приходит начальник, тебя отжимают и тебе потом сдают. Ну и здесь этот закон не могли очень долго принять. Ну понятно, по каким причинам, потому, что всё самое пока активное и самое лучшее не отжали.
И я зашел в храм, как раз это было у нас, 5 августа мы встречались, это Почаевская икона Божьей Матери. Я зашел, купил эту икону, и когда мне дали слово, я встал и говорю, Дмитрий Анатольевич, вот сегодня такой-такой-то день, говорю, хочу вам вручить, так как я из Пушкино, в Пушкино завод Софринский на котором изготавливают иконы. Хочу вручить вам такую икону от нас, от предпринимателей. Так как это было вне протокола, потому что за три дня до того, когда встречаешься там либо с Путиным, либо вообще с кем-то из более-менее значимых фигур, тебе пишут на бумажке, вернее, ты пишешь на бумажке под диктовку, что ты должен говорить там. Ну я вышел с этого кабинета, все это скомкал, думаю там типа, а меня с кем-то перепутали. Да, и выкинул, думаю, ну ладно. Я иду к Дмитрию Анатольевичу, накладываю на себя крест. Целую икону, даю ему. Тот начинает нервничать, не знает, что с этой иконой делать. Положил ее на стол, я разворачиваюсь, иду на свое место. Он говорит, ну пока тут некоторые молятся, давайте будем дальше работать. Ну так вот, бросил мне там. И что-то там еще какие-то пару фраз сказал.
Я: подождите, Дмитрий Анатольевич, говорю. У меня доклад. Я говорю, по поводу молимся. Значит, не вы, не Государственная Дума, в то время еще Нургалеев был министром МВД. Я говорю, ничего не сделали, чтобы наш бизнес хоть как-то существовал. Вообще кто здесь сидит сейчас? Красная книга. Как эти люди выжили? Только им и Господу Богу известно, потому, что вы все делаете все, чтобы нас не было. Но, когда вы летаете на вертолетах над Россией, отремонтированные школьные крыши, купола храмов и много чего другого, это не вы, это мы. Потому что, когда ко мне приходит моя учительница и говорит, Сергей, у меня в кабинете течет потолок, надо что-то сделать. Я вздыхаю, понимаю, что это Вы должны делать, а делать приходится нам. А живы мы, потому что за нас молятся, по всей видимости, те, кому мы нужны. Это в первую очередь.
Такая ситуация сложилась, очень сильное напряжение. И, соответственно, Медведев просто опешил от такой наглости. Я наехал на Нургалиева, что всё это ещё крышуется, как говорится, милицией. Ну, в конечном итоге меня там уже начали под столом пинать, успокоили. Ну, я, когда ещё выходил, перед этим мне, как говорится, друзья дали по автошколам такой проект, его Шувалов протаскивал, чтобы всех загнать под корейские автоматизированные какие-то, типа, школы. Это заключалось в том, что всех собрать в одну кучу и всем продавать то, о чём Шувалов договорился с корейцами. Но это практически убивало весь рынок автошкол. И я ему передаю еще, говорю, у меня еще не все, вот такая вот история. Зачитываю прямо текст, что мне написали, даже сейчас не помню, про что там. Передаю это Дмитрию Анатольевичу, а ко мне, значит, подходит там Дворкович и говорит: вы завтра должны быть в Горках. Я говорю, я не могу, потому что я не эксперт в этой теме. Он говорит, как это вы не эксперт, вы только что тут у нас развернули такую полемику. Я говорю, вот вам телефон человека, который все это знает, ну, который подготовил документы.
В конечном итоге это постановление отменили, которое Шувалов там под себя подготовил. Меня сделали почетным членом всероссийского общества автошкол каких-то. Я выполнил поручение, которое Господь мне дал. Да, что нужно человеку, когда он получает поручение от Господа?
С.М.: Мужество. И еще самое главное, я всегда думаю на эту тему таким образом. Вот человек пользуется электричеством. Каким проводом он пользуется, который дает наименьшее сопротивление? Кроме мужества, нужно эго выключать, чтобы оно не давало сопротивления. То есть, когда человек приписывает себе, когда он моржу берет с этого, когда он на этом пиарится, позиционирует, ну все что угодно, когда низкая мотивация присутствует, это дает в проводе сопротивление, он нагревается. Господь смотрит так, этот провод из чего? Этот медный, а этот вольфрамовый. Не, вольфрамовый для этого не годится, надо медный провод использовать, вольфрамовый для другой цели. То есть, и вот здесь вот такая метафизика, она тоже работает. Чем человек дает меньше сопротивления своим эго, любому поручению, которое ему дается свыше, тем эффективнее его дело, тем лучше у него получается. А с Путиным как там разговор?
С.З: Это был в Москве, это деловая Россия, опора России, это все предпринимательские союзы, общество, собрали их в одном зале, предпринимателей в Москве. И у меня был вопрос к нему по-поводу распределения бюджетных средств. Я в то время еще депутатом был. Депутатом вообще был больше лет 12-15. О том, что муниципалитеты все время как попрошайки идут в область, и соответственно, если им что-то сюда и приходит, то это еще и пилят пополам. Вопросы решать невозможно. И нам пообещали, что нам дадут микрофон, можно будет задать. Ну, Владимир Владимирович, пришел, рассказал, какая у нас, прекрасная в будущем жизнь будет. Это был где-то 2007-2008 год. О том, что у нас инновации и как светлое будущее для предпринимателей и так далее. И собирается уходить. Там все встают и начинают аплодировать. Я понимаю, что у меня доклад. Я собрал подписи депутатов. Надо его реализовать.
Я наложил на себя крест и пошёл. Я подхожу, он говорит – «привет, у тебя что?»
Я говорю – у меня документ, под которым готовы подписаться 30 тысяч депутатов. Он говорит, это кто? Я говорю, муниципалы.
Путин – что хотите? Я говорю, денег. Он говорит, денег вам дать? Да вы разворуйте. Я говорю, мы разворуем!? Ваши воруют вагонами и тащат на Запад. Министр финансов Кузнецов украл 20 миллиардов и что? Где 20 миллиардов, где Кузнецов? Кузнецов в Америке, миллиарды тоже там. А когда деньги у нас на муниципалитете, мы бьем по рукам вороватым чиновникам и хоть что-то на землю падает.
Тут же еще Шувалов стоял. Путин говорит, – этим занимается Шувалов.
Я говорю, Шувалов хочет нам дать, деньги только от мастерских по обуви и продаже шнурков. А у нас получается так, что, там была аналитика, что мы, собираем 100% налогов, и с них 7% остается только нам на землю. Вы на нас повесили и то, и то, ну то есть все на нас повесили, в конечном итоге у нас ничего нет. Мы идем туда, а там нам говорят, вы сюда сразу 30% верните, а потом, что получите, то значит и будет. Чиновники, естественно, если он туда уже отдал 30 процентов, то, соответственно, он думает, ну я все равно уже под уголовной статьей хожу, значит, почему мне еще 30 не украсть? Ну, в конечном итоге на землю, что остается там? Ну, процентов 15-20. Но в то время еще эта схема работала, и депутаты были на самом деле такие как бы кусучие и более-менее представляли интересы народа. На сегодняшний день это просто болото, которое, в общем, никому не интересно, ни людям, в общем-то, администрации интересно, чтобы они просто были молчаливы.
С.М.: Чистая фикция.
С.З: И тоже был как раз Великий пост, как и сейчас он у нас идет. Я ему отдал «год души», календарь. говорю, вы почитайте, здесь очень много полезного вам пригодится. И деньги муниципалитетам дать надо.
После нашей встречи, через три месяца было собрано какое-то совещание, в том числе с муниципальными какими-то структурами, и нам отдали налог на землю, налог на имущество.
Когда мы начали собирать налог на землю, тут выяснилось кому земля принадлежит. Кто эти люди? Все те же самые, та же Госдума, Совет Федерации. Все эти интересные товарищи, которые налоги платить не хотят. Мы и здесь поругаться умудрились со всеми. Но задача была решена.
И что могу сказать, вот мое сравнение. Если Медведев истерил, когда была нестандартная ситуация, то Путин, конечно, проявил в себе такую жесткость, но запомнил и задачу решил. Это мне понравилось. Но я с Путиным не попрощался. И у меня журналист, которая была с нами, Ольга Перелыгина, спрашивает, а почему вы с ним не попрощались-то?
Я говорю, – потому, что мы с ним не договорились. Ощущение как будто на стрелку попал. То есть я предприниматель. Он, авторитет, с которым мы в момент нашей встречи не пришли к соглашению. То есть мы друг другу высказали некие претензии. То есть он типа, вы воры, я ему говорю, сами воры, значит, и разошлись. Но задача была решена, и на сегодняшний день все-таки муниципалитеты имеют возможность этой налогооблагаемой базы, а для этого надо бюджет изменить федеральный. Я думаю, что ему полезно было почитать «год души», в том числе.
С.М.: Если у него время было, потому что там объём приличный.
С.З: Нет, а тут достаточно, вы же знаете, Сергей, там важно открыть страницу, и Господь откроет эту страницу, которая тебе сегодня нужна. То есть именно так, Господь, Он знает каждого из нашего служения. И, наверное, вот после этого конфликта на муниципальном уровне ко мне пришло понимание, что есть христианская жизнь, по крайней мере, начал в неё входить. Входить в эту духовную очевидность, которой нам так очень всем не хватало. И с другой стороны, живое общение, когда ты понимаешь, что Господь – это не где-то там. Господь – это личность, которая лично с каждым общается. У каждого свой путь, и у каждого свои отрезки в жизни, и у каждого этого отрезка свое служение. Своя беговая дорожка.
С.М.: Дистанция своя. Да, и дистанция. Мне пример вашей деятельности очень заходит, очень нравится. Почему? Потому что сам, когда в начале двухтысячных я начал воцерковляться, я прочитал поучение Владимира Мономаха. Меня оно очень впечатлило, и я понял, что воцерковление, скажем так, вот сейчас, когда нас начали по-сути заново крестить весь народ, пошло немножко, ну скажем, не по тому руслу. Нам всегда дают примеры в основном преподобных и монашеский опыт. Люди начитавшись житий святых, монашеских различных аскез, начинают повторять, имитировать. Берут «Лествицу» и начинают ее воспроизводить. Заканчивается, как правило, тяжелейшим повреждением. Я много людей таких встречал за эти годы. Людей, которые очень сильно повредились. Они начинают, ну как говорят, «блажить» вообще. В итоге, распадаются семьи, там что-то еще происходит. То есть вокруг жизнь просто рушится. Портятся отношения со знакомыми, родственниками и так далее. То есть для меня я понял, что важно. Путь преподобных в чистом виде для преподобных. Хочешь быть преподобным, иди в монастырь и живи по монастырскому уставу в чистом виде, и ты преподобный. Но когда ты начинаешь монастырский устав брать, переносить в жизнь мирского народа, то там начинают такие искры лететь, что мало никому не кажется.
И в этом плане как раз выход дал Владимир Мономах. Владимир Мономах – это путь Благоверного служения. То есть это пример княжеского пути. То есть в правде и в мужестве, и в истине. То есть Владимир Мономах пишет, я там был в семидесяти походах, больших, а малых и не счесть. И что со мной только и не было там, но Бог меня везде хранил на путях моих.
Я помню, как в 2022 м году мы под Харьковом сидели в Великий пост в колбасном цеху в Циркунах. У меня на обед, завтрак и ужин была одна колбаса. Разных видов, но только колбаса. Другой еды не было. И мы ели колбасу, но осколки летели мимо наших голов. Что бы ни происходило, но они летели мимо. Вот из нашего батальона тогда никто не погиб. То есть я понял, что с нами был Бог. А почему?
С.З: Не потому, что в колбасном цеху были?
С.М.: Потому что мы занимались правильным делом, которое Господь благословил, и который Господь видел наше радение. И мы были под невидимым куполом, мы его даже ощущали физически. Я был в области покоя, находясь под обстрелом. Это такое особое состояние духа. И поэтому я для себя четко вывел определенные формулы. Я, скажем так, с годами стал меньше обращать внимание на уставы и правила и больше обращать внимание на принципы. Принцип, допустим, в чем заключается? Есть у меня там один знакомый, молитвенник лютый просто. Если он 20 акафистов в день не прочитал, день пропал. Я ему говорю, слушай, компьютер поломался, приехать надо. Он раз пообещал, второй раз и не приехал. Говорит – я же молился, я же вспомнил, что надо на тот Престол сходить, а потом еще на тот Престол, а потом еще и туда, там и правила надо исполнить.
Я думаю, а Господь как на это сверху смотрит? То есть вот оно такое старание человека надо. Господь говорит через пророков – мне не нужны ваши воскурения, я уже их не могу осязать. «Я милости хочу, а не жертвы, и познания Бога более, нежели всесожжения.» (Осия 6:6).
Сейчас время такое очень сложное, когда людей нужно учить ходить по Евангельским принципам. Человек, который научится ходить по Евангельским принципам, он в любых ситуациях будет несокрушим. Господь будет с ним, и он не потеряет присутствие Духа. Ведь когда мы теряем мужество, когда мы теряем присутствие Духа, Апостол Пётр самоуверенно говорит, – Господи, я один от тебя не отрекусь!
Господь говорит, – петух трижды не пропоёт!
Он теряет присутствие Духа и вместе с ним теряет мужество, и в итоге отрекается от Христа под пение петуха.
Поэтому присутствие Духа сохраняется с теми людьми, которые ходят по этим Евангельским принципам, несмотря на то, что им кажется, что они в огне. То есть все эти истории, у меня были свои истории похожие, у каких-то наших ребят, общественников, я почему, скажем, собираю коллекцию людей в таком плане, это люди, я называю так, это испытанный Дух. То есть я людей делю так, не испытанный дух, и испытанный дух.
С.З: Обожженный горшок, не обожженный.
С.М.: Да, то есть молодое вино или уже вино выдержанное. У Христа молодое вино и выдержанное. А я для себя определил – испытанный дух. То есть человек, который прошел через горнило, с этим человеком можно идти в разведку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ