Итак — Несмеяна всё же похищена. Кем? Чья это рука с перстнем? И что за рисунок на нём?
Я извёл целый большой кусок пергамента, выводя на нем варианты изображений, но чутьё подсказывало, что всё — не то.
Может, у водяниц опять спросить? Цветов-то я им вчера здоровенную охапку притащил, самых душистых... И ещё нарву, мне не трудно.
Нет, вряд ли они знают. Тут кто-то поближе к делам земным и государственным нужен.
В таких мыслях я добрёл до отделения — на другом конце царского подворья — распахнул дверь терема...
...и едва не получил чернильницей в лоб — в последний момент увернулся.
А вот берестяной записочкой прилетело точно по носу.
— Ай! Чтоб тебя!.. Эджен!! Твою-то орду!!
— Ваня! Прости-друг-я-нечаянно-ты-же-знаешь!!! — зачастил Мамай с таким искренним раскаянием, что всерьёз злиться на этого создателя неразберихи и разрухи было невозможно.
Я со вздохом показал ему кулак, намекая, что в следующий раз он так легко не отделается — а другой рукой вернул кусочек бересты. Эджен радостно его схватил, торопливо развернул, глянул — и резко серьёзно задумался.
Да-а, не у одного меня проблемы.
Я уже шагнул к лестнице, когда Мамай окликнул меня.
— Слушай, Вань!.. Ты не знаешь, случайно, у кого из наших купцов вот такая печать?
Да я вообще понятия не имею, какие там у кого печати.
Я всё-таки повернулся обратно, глянул на бересту одним глазом... и тут же уставился двумя.
— Эджен! Рисунок — точный?!
— Точнее некуда. Я этому человеку верю. А что?
— А то, что я понятия не имею, чьё это, — я ткнул пальцем в тщательно вычерченный бочонок с короной. — Но он, похоже, и по моему делу проходит.
Мы переглянулись с загоревшимися глазами.
— А... у тебя — что? — осторожно поинтересовался Мамай.
— Похищение человека, — в подробности я вдаваться не стал, да они Эджену и не нужны.
— А у меня — неуказанный товар. Да как бы не дурманное зелье, — озабоченно проговорил Мамай, взмахивая рукой от обуревавшей его досады.
Записка, уже свернувшаяся в твёрдый рулончик, описала в воздухе красивую дугу — и с размаху стукнула по темечку Добрыню.
— Мамай!! Твою-то орду!! Чтоб тебя в узелок завязало, да так и заклинило!!
— Если что узнаешь — свисти! — хором потребовали мы с Эдженом друг от друга, отскакивая в разные стороны.
Берестяная трубочка, пущенная обратно мощной десницей Никитича, пролетела ровнёхонько между нами, впечаталась в стену — да так в ней и осталась, увязнув в лиственничном брусе. Мамай подошёл её забрать — и уважительно цокнул языком, разглядывая вмятину глубиной в полпальца.
***
Значит — купец... Что ж — круг подозреваемых заметно сузился. Вот только действовать всё равно придётся крайне осторожно, чтобы не спугнуть нашего с Эдженом злодея.
Я вошёл в служебный покой и молча помахал Алёше. Тот ответил таким же безмолвным кивком и снова уткнулся в три свитка разом, лежавшие перед ним.
Хмм... Бочонок — и корона сверху. Что это может значить? Царь-Бочка? Король бондарей?..
Нет! Ерунда получается!
Зайдём с другой стороны. Что в бочках хранят?
Яблоки мочёные, капусту квашеную, огурцы... Грибы солёные... груздочки да рыжики хрустящие...
Я облизнулся, сглотнул набежавшую слюну и помотал головой.
В общем, в бочках много чего хранят и перевозят. Но неспроста ведь наш тать именно такой знак...
А, может, это с фамилией как-то связано?
Нет, один не додумаюсь. Пойду к Горынычу... А лучше — к Мамаю. Будем с ним вдвоём голову ломать.
***
— Думал я уже про это, — развёл Эджен руками. Я отшатнулся и перо, замедлив свой полёт, спланировало на пол, украсив его очередной чернильной кляксой. — По фамилиям — ничего. По прозвищам... Вроде как — Фома Силантьев подходит. Его все Бочонком кличут за... — Мамай похлопал себя по чуть выступающему брюшку.
— Так вызвать его и допросить, — предложил я, спешно придумывая, как бы мне на этом допросе поприсутствовать.
— А если — не он?! — мотнул головой Эджен. От этого невинного движения грохнулась на пол толстая книга, лежавшая... пусть и не посередине стола — но и не на самом краю. — Спугнём того — я ж ещё три седьмицы его выслеживать буду!!
— А мытники? — вспомнил я.
— Их — первым делом расспросил, — дёрнул плечом Мамай. Из шкафа в дальнем углу вывалилась куча свитков и расстелилась по полу. — Видали они бочонок этот. А вот у кого — не помнят, хоть на дыбе их подвешивай!
— А чем этот... Фома, как-его-там... торгует? — поинтересовался я.
— Тканями, — удивлённо посмотрел на меня Эджен. На пол спланировал одинокий кусочек пергамента. — Да мелочёвкой всякой — нитки, иголки, ленты...
— Угу... Как думаешь — если я к нему зайду как покупатель...
— Вроде как — кафтан себе хочешь пошить, а то служебную форму выдавать перестали? — скептически хмыкнул Мамай.
Не иначе, как разнообразия ради, ничего не произошло.
— Не всё же мне в служебном ходить, — спокойно возразил я. — А батины портные всё норовят меня в красное обрядить. Надоело.
— М-м... А ты знаешь — может быть и сработает, — азартно сощурился Эджен. Что-то хрустнуло. Похоже — ножка стула. Интересно, его — или моего?
— Тогда я пошё-ол!..
Моего!
— Эджен, у тебя Лиха Одноглазого в роду не было? — с лёгкой досадой поинтересовался я, вставая и отряхиваясь.
— Не-а. Только Тенгиз-хан, — с сожалением развёл тот руками.
Я поспешил убраться от него подальше.
За спиной что-то грохнуло. Кажется — чернильница.
***
— Не он! — уверенно обрадовал — или огорчил — я Мамая, вернувшись из «разведки».
Перстня на купце вовсе не оказалось. Зато рука совершенно точно была не та — короткопалая, пухлая... Ничего общего с увиденной мною в ракушке пястью воина.
Эджен с досадой пристукнул кулаком по стене — мы разговаривали в переходе, недалеко от лестницы.
В служебном покое рядом явственно посыпалось что-то тяжёлое.
— Да твою же орду!!! — возмутились в один голос Илья и Добрыня.
— В следующий раз встречаемся в чистом поле, — с усмешкой предложил я.
— Бесполезно, — развёл Мамай руками. — Там тоже чего-нибудь — да случится.
Мы разошлись. Эджен — куда-то по своим делам, а я — в змеюшню, к Горынычу.
***
— Ванька! Уйми своего гада хищного! — С порога накинулся на меня Финист. — Ведь чуть не сожрал моего Соколика!!
Соколик — здоровенная и вредная скотина — с неприкрытым ехидством высунул язык. Знаю я, что они так принюхиваются, но выглядело — как будто дразнится.
— Угу! — моментально набычился я, без раздумий вставая на защиту своего летуна. — Да мой Горыныч мухи не обидит!..
Упомянутое насекомое как раз покрутилось возле чёрного змейского носа и, не найдя для себя ничего интересного, перелетела к носу коричнево-золотистому.
Клац!
— А вот твой...
Соколик с видом «ну я нечаянно...» сплюнул муху на пол.
— ...твой — сам кого угодно сожрёт! И все драки, кстати, имено он начинает!
Соколик изобразил оскорблённую невинность: дескать, я — робкое, кроткое и вообще почём зря оболганное создание... с клыками в поллоктя и огнём плюющееся по поводу и без. Чаще — без.
Горыныч закивал, подтверждая — так всё и было, он первый начал.
— Да с чего бы ему?! — Финист взмахнул рукой — и едва не двинул Соколику по наглой морде, тишком потянувшейся к хвосту Горыныча.
— А ему с чего?! — я качнул головой на своего змея.
Мы с Финистом уставились друг на друга, как два кота на заборе.
— Да тьфу на вас, на обоих!!
Интересно, кто из них от кого научился?..
Финист оседлал своего летуна и они куда-то отправились. А я подсел к Горынычеву боку и начал рассказывать про наши с Мамаем дела и мысли.
— Ф-ф-ф... бочо-онок... — протянул змей, постукивая кончиком хвоста по полу. — Бочонок...
От ворот потянуло медовухой, и в змеюшню заскочил Попович.
— Фини... А где он? — растерянно осёкся Алёша, уставившись на нас, будто впервые увидел.
— Улетел, — я махнул рукой вверх и налево — в направлении, куда эти два «сокола» отправились.
— Эх! — с досадой вздохнул Попович и, развернувшись, потопал обратно.
Мы с Горынычем чихнули и азартно переглянулись.
В бочках ведь и как раз хранят-возят медовуху, пиво, вино...
— Винный князь! — стукнуло мне в голову. — Так купца...
Тяжеленная створка ворот, которую даже разъярённому змею Муромца (хотел бы я посмотреть на того, кто эту вконец невозмутимую скотину разозлить сумеет) с маху не выбить, сама собой рухнула, подняв тучу пыли и своим грохотом перепугав стайку давно прикормленных сорок.
— Ай! Тьфу ты, шайтан!.. Чуть не убило!.. Тьфу!.. — выругался самый большой клуб голосом Мамая, а затем и он сам явился пред наши с Горынычем очи, пытаясь разом отплеваться, прочихаться и отряхнуться.
— Купца Гаврюхина называют винным князем!! — хором воскликнули мы с Эдженом, наконец снова обретшим способность говорить. — Полетели!!
— А Вольх где? — вспомнил я, уже запрыгнув в седло.
— Апчхи! Тут я! — в змеюшню вбежал недовольный Всеславич. — Апчхи!! Еле вас нашёл!
— А чего искать-то? — удивился Мамай, осторожно утверждаясь на спине неосёдланного — всё равно подпруги лопаются! — змея странного, бледно-песочного, окраса. — Ты ж знаешь: где шум да грохот...
— Так пылью весь двор заволокло! — Вольх споро оседлал своего поджарого серого красавца. — Не видно ни...
***
Тихон Весемирович Гаврюхин нам обрадовался так, что тут же стало понятно — нечиста совесть, ох нечиста!
Вот только понимание это к делу не приложишь. А подписанного воеводой разрешения на обыск, именуемого ордером, у нас нет. А, стало быть...
А, стало быть — по обстановке! В первый раз, что ли?
— А расскажи-ка нам, Тихон Весемирович, как у тебя дела идут? Хорошо ли товар покупают? Не обижает ли кто?
Гаврюхин уставился на меня с лёгким непониманием и даже заглянул за моё плечо.
А, ну да — каким «нам»?! Вольх с Мамаем, вон, уже по разным концам двора разбежались, в буквальном смысле что-то вынюхивая. А зубы купцу заговаривать я один остался.
— Да... хорошо... э-э... хорошо всё, — Тихон Весемирович справился с удивлением (и, подозреваю, с желанием кликнуть лекарей, что умственные хвори исцеляют... когда могут...). — Было... пока вас не принесло...
Последние слова он проговорил тихо-тихо и сквозь зубы, но я всё равно услышал.
— Эджен! Глянь-ка на это, — громко позвал Вольх с явным торжеством в голосе.
— Ага, иду! — откликнулся Мамай, аккуратно прислоняя к стене дверь, раньше закрывавшую вход в подвал.
Давешние белобрысые охранники настороженно и опасливо на это взирали, нервно отдёргивая пальцы от рукоятей мечей.
Неглупые парни! Соображают, кто здесь и сейчас сильнее.
— Вань, а ты вон туда загляни, — на бегу обратился ко мне Эджен, качнув головой назад.
Раз сам Мамай советует — надо заглянуть.
Купец явственно покраснел, побелел и наконец позеленел.
В целом предполагая, что... вернее — кого — именно увижу, я шагнул в темноту, отпихнув ногой в сторону половинку толстого лиственничного бруса, ещё совсем недавно служившего засовом.
— Тихон Весемирович? Скажешь — это тоже товар? — насмешливо окликнул я Гаврюхина, кивая на сидящую в дальнем углу Несмеяну.
Впрочем, замученной она не выглядела — только растрёпанной, неумытой и очень сердитой.
— А... Да это...
— Скажешь, что дворовая девка — тоже не поверю, — сурово предупредил я.
— Я не девка, а Тасья-Непоседа! — воскликнула та, сверкая глазами. — Этот... Он меня обманом завлёк и силой тут держал!..
Она вскочила и топнула ногой, от которой тянулась к стене довольно толстая цепь, закреплённая на щиколотке большущим замкóм.
— Та-ак... — очень нехорошим тоном протянул я.
— Не губи, боярин!!! — купец бросился мне в ноги, то ли не признав, то ли со страху оговорившись. — То не я!.. То — бесы!.. Бесы попутали... Вон они!! Вон!.. Вон скачут...
А неплохо лицедействует. От всей души. Почти искренне. Как бы в самом деле сам же в нечистых не поверил!
Наверху что-то грохнуло — и вскоре в подвал спустился Мамай.
— Ну, что — угадал я?
— Угадал, — благодарно кивнул я.
Эджен расплылся в довольной улыбке.
Стоявшая у стены бочка развалилась на дощечки — и три лопнувших обруча. Мамай глянул на её содержимое, раскатившееся по полу, и заулыбался ещё счастливее.
— Эджен, можешь замóк вот этот глянуть? — попросил я, указывая на Тасьину ногу.
Мамай подошёл ближе, присел, ткнул пальцем. Раздалось ожидаемое звяканье.
— Плохой замóк. Хлипкий совсем, — выпрямился он, предъявляя мне в горсти набор железок, из которых явственно опознавалась только дужка.
— Ага, благодарствую, — снова покивал я. — Забирай Тихона Весемировича. У тебя к нему вопросов больше.
— У меня к нему вопросов о-очень много, — расплылся в хищном оскале Эджен.
***
— Горыныч... А мы с тобой оба... лопухи!
— Это почему это? — если змей и обиделся, то самую капельку.
— Да потому что Гаврюхину от Настасьи... — я выдержал паузу, заставив товарища нетерпеливо заколотить хвостом по земле. — Нужен был Конёк-горбунок!
— Чего-о??!!
— Ага! — я похлопал Горыныча по гибкой и одновременно мощной шее. — Ведь говорил же Кощей!..
— Я думал — он вовсе... это... выдумка, — змей смущённо фукнул дымом, совсем легонько.
Мы сидели на берегу всё той же речки. Любовались на закат — и на радостно плещущихся водяниц, которым я притащил охапку цветов. Просто так.
— Я тоже думал. Но она мне его показала, — развёл я руками. — Смешной такой! Крохотный — с собаку ростом...
Мы проводили взглядами бегущего куда-то по своим делам здоровенного лохматого волкодава, лишь самую малость уступавшего некрупным лошадям степняков.
— Уши длинные, — я развёл руки в стороны. — И горбы... Как у тех зверей диковинных... вербля... верблюдей...
— А за какой надобностью сия тварюшка купцу-то сдалась? — Горыныч потянулся, расправив крылья и вытянув хвост — и тут же лёг обратно, для разнообразия — на левый бок.
— Конёк сей — шустрый очень. И большую тяжесть на себе нести с лёгкостью может, — пояснил я. — Нагрузи его чем угодно...
— Неуказанным товаром, — протянул змей понимающе.
— Вот именно!
— А почему бы тихонько его не свести? — задал Горыныч резонный вопрос. — Конокрадов-то, поди, можно сыскать...
— Можно, — подтвердил я. — Да только не каждому такое по силам. Конёк-то непростой. И к тому же, даже если сыщется умелец-везунчик — пользы с Конька всё равно не будет. Чуть за ним пригляд ослабишь — он тут же к законной хозяйке удерёт. А вот если б Тасья сама его Гаврюхину отдала...
Примечания:
Неуказанный товар — контрабанда.
Дурманное зелье — наркотик.
Десница — правая рука. Шуйца — левая.
Палец — около 2см. Полпальца — примерно 1см.
Мытник (древнеславян.) — таможенник. Мытня — таможня.
Пясть (древнеславян.) — кисть руки. Отсюда — запястье: то, что находится за пястью/кистью.
Локоть — около 40см.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер).