Из предисловия
Поэт и журналист Илья Арнольдович (Иехиел-Лейб бен Арье) Файнзильберг (1897–1937) взял псевдоним Ильф.
Сотрудник одесского уголовного розыска Евгений Петрович Катаев (1903–1942) свой псевдоним – Петров – выбрал, вероятно, сменив профессию.
*****
*****
От милиционера пахло табаком, как от Петра Великого...
*****
– [...] когда стул у тебя был, ты его… не чинил?
– Чинить его невозможно. В старое время работа была хорошая.
*****
Полесов был не только гениальным слесарем, но и гениальным лентяем.
*****
Что вы знаете о жизни и о жертвах? Или вы думаете, что если вас выселили из вашего особняка, вы знаете жизнь?! И если у вас реквизировали поддельную китайскую вазу, то это жертва?
*****
Изо всех пышных оборотов царского режима вертелось в голове только какое-то «милостиво повелеть соизволил».
*****
Трамваи визжали на поворотах так естественно, что, казалось, будто визжит не вагон, а сам кондуктор ...
*****
От резкого торможения хрустнули поездные суставы. Все завизжало, и Ипполиту Матвеевичу показалось, что он попал в царство зубной боли.
*****
Как и полагается рядовому студенческому общежитию в Москве, общежитие студентов-химиков давно уже было заселено людьми, имеющими к химии довольно отдаленное отношение. Студенты расползлись. Часть из них окончила курс и разъехалась по назначениям, часть была исключена за академическую неуспешность, и именно эта часть, год из году возрастая, образовала в розовом домике нечто среднее между жилтовариществом и феодальным поселком. Тщетно пытались ряды новых студентов ворваться в общежитие. Бывшие химики были необыкновенно изобретательны и отражали все атаки.
*****
Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла.
*****
– [...] Только били меня потом. Чуть сердце у меня не выбили. Милиция отняла. Два дня лежал. Спиртом лечился.
– Растирался?
– Нам растираться не к чему.
*****
– Я даже такого слова не знаю – кобелировать.
– Напрасно. Кобелировать – это значит ухаживать за молодыми девушками с нечистыми намерениями.
*****
Пароход заревел, подражая крику мамонта, а может быть, и другого животного, заменявшего в доисторические времена пароходную сирену.
*****
Пароход дал второй гудок. От страшных звуков сдвинулись облака. Солнце побагровело и свалилось за горизонт.
*****
Нега охватила всех плавающих на пароходе «Скрябин». Члены тиражной комиссии томно прихлебывали чай. На первом заседании месткома, происходившем на носу, царила нежность. Так шумно дышал теплый ветер, так мягко полоскалась у бортов водичка, так быстро пролетали по бокам парохода черные очертания берегов, что председатель месткома, человек вполне положительный, открывший рот для произнесения речи об условиях труда в необычной обстановке, неожиданно для всех и для самого себя запел:
Пароход по Волге плавал,
Волга русская река…
А остальные суровые участники заседания пророкотали припев:
Сире-энь цвяте-от…
*****
Служба на «Скрябине» начиналась, словно бы и на суше, аккуратно в девять. Никто не изменил своих привычек. Тот, кто на суше опаздывал на службу, опаздывал и здесь, хотя спал в самом же учреждении.
*****
Персицкий уехал в прекрасном автомобиле к сияющим далям, в обществе веселых друзей, а великий комбинатор остался на пыльной дороге с дураком-компаньоном.
*****
Остап был вне себя. Землетрясение, ставшее на его пути! Это был единственный случай в его богатой практике.