Советский вакуум сильно отразился на обществе того времени. Люди наконец то увидели просвет, что повергло все общество в шок. Падение железного завеса привело к невероятному количеству новых идей. Новые дизайнеры, ткани и мысли расширили общественный кругозор. Людям захотелось видеть и носить новое.
Самым первым и основным модным трендом стал гранж. Данный стиль зародился в Сиэтле в конце 80-ых благодаря местным рок-группам. Основателям считают Курта Кобейна, который не брезгал выходить в свет не в идеально выглаженных вещах, а мог позволить себе небрежность. Первым дизайнером, кто решил отобразить в своих творениях данную идею стал Марк Джейкобс, который в 1993 году крайне ответственно подошел в отображению данного стиля для показа Весна-Лето. Его коллекция для Perry Ellis включала массивные ботинки, изношенные денимовые куртки, много клетчатых узоров и лонгсливы, похожие на пижамные топы. Общественность была шокирована не меньше, чем западные журналы. Бернардин Моррис из The New York Times описала образы моделей как будто они одевались в темноте с закрытыми глазами. Шквал осуждения обрушился в тот момент на плечи Марка, что вызывало в его голове диссонанс, но все же он в дальнейшем не далеко ушел от идей тех времен и по сей день он заглядывает в архивы того времени, чтобы создать свои новые коллекции. Кэти Хорин назвала гранж «анафемой моды», хотя позже признала ошибку. Джейкобс был уволен из Perry Ellis, но в том же году получил награду CFDA.
Так как вакуум советского союза был разрушен, то западный тренд быстро преодолел границы СНГ стран. Иностранные песни рок-музыкантов играли из каждого плеера, а вычурный стиль, который был до этого в советском союзе, быстро сменился на рванные джинсы и небрежные рубашки на поясах.
Изначально глянцевые журналы пытались максимально обойти это тренд, ведь настолько резкий переход мог разрушить весь тот статус, что редакторы и журналисты выстаивали годами, но в итоге массовость была сильнее. Журналы подстроили этот тренд под себя, заменив начальную идею стиля- бунт, на обычный мощный тренд. Фешн-журналы начали постепенно внедрять элементы гранжа в свои фотосессии и статьи. Появились фотосессии, стилизованные под гранж, с моделями в рваных джинсах и фланелевых рубашках, но адаптированные и приукрашенные для глянцевой картинки. Фланелевые рубашки, например, стали носить не просто так, а с дизайнерскими платьями или юбками. Дырки на джинсах стали более аккуратными. Массивные ботинки начали сочетать с элегантными костюмами. Глянцевые журналы подкручивать стиль под себя, ибо в тренде быть надо, но при этом, чтобы общественность, которая только вышла из вакуумного мира не сошла с ума от столь быстрого перехода на другую сторону моды, которая до этого была еще не изведана Советскими людьми.
В бывшем СССР эстетика глэма проявлялась в основном на эстраде, где яркие костюмы и макияж были частью сценического образа. Некоторые музыканты экспериментировали с элементами глэма, такими как макияж и андрогинный стиль из раза в раз пытаясь найти то, что будет отражать их эсетику. "Аквариум" даже заимствовал некоторые элементы стиля у T.Rex. Позже, под влиянием гламурной эстетики, яркая подводка для глаз и помада перекочевали в панк-рок, готический рок и движение «новых романтиков», а сложный грим на некоторое время стал трендом даже в метале. Киберпанк, напротив, был вдохновлен антиутопическими видениями будущего, где технологии поглотили человечество, а грань между реальностью и виртуальностью стерлась. Кожа, винил, темные цвета, асимметричный крой, элементы индустриальной эстетики – все это создавало образ бунтаря, живущего в мире высоких технологий и социального неравенства.
Фешн-журналистика 90-х, стремясь быть на острие моды, обращалась к творчеству таких дизайнеров, как Тьерри Мюглер (Thierry Mugler), Жан-Поль Готье (Jean Paul Gaultier) и Александр Маккуин (Alexander McQueen), которые смело экспериментировали с элементами глэм-рока и киберпанка в своих коллекциях. Мюглер создавал футуристические костюмы с четкими линиями и металлическими деталями, иногда не греша использовать сатанинскую атрибутику в своих нарядах. Готье использовал кожу, винил и провокационные элементы. Модели выходили полуголые, а на их руках и ногах были перчатки с принтами татуировок. Так гениальный дизайнер отдавал дань уважения молодежной моде 1990-х годов. Маккуин сочетал готику с элементами киберпанка, создавая мрачные и завораживающие образы.
Журналы, такие как Vogue, Harper's Bazaar и i-D, публиковали фотосессии, вдохновленные глэм-роком и киберпанком, создавая яркие и запоминающиеся образы. Глянцевые журналы и их креативные директора перестали бояться делать «через чур», что подняло огромную волну обсуждения фешн сферы в общественных кругах. Кутюр перестал быть окружен глазами только избранных людей, которые могли себе позволить хотя бы смотреть такие показы. Он вышел на новый-массовый уровень. Произошел моментальный скачек читателей.
Фотографы, такие как Стивен Мейзел и Хельмут Ньютон, умели передать атмосферу этих стилей, создавая провокационные и вызывающие работы.
Например, редактор Vogue Анна Винтур, несмотря на свой консервативный стиль, не боялась экспериментировать с новыми трендами и публиковала в своем журнале работы, вдохновленные глэм-роком и киберпанком. Стиль-редактор i-D Кэрри Донован, известная своей поддержкой молодых дизайнеров и авангардной моды, активно продвигала эстетику киберпанка и публиковала фотосессии, отражающие этот стиль.
В Российской Федерации глэм-рок стиль и киберпанк не набрали такой же популярности, как описанный выше гранж, но эстетика, которую транслировали западные СМИ понесли за собой свои плоды.
Делать то, что позволяли себе делать такие дизайнеры, как, например, Готье, было просто невозможно из за советского типа мышления. Писать о таком в СМИ тоже было немного табу, что очень сильно связывало Российских фешн-журналистов. Приходилось загоняться под рамки общества. Одним из главных фешн-журналистов можно назвать Эвелину Хромченко, которая одной из первых ввела в общий доступ глэм-рок. Понятное дело, что настолько экстравагантно раскрывать данный стиль она не могла, в отличии от Анны Винтур и её редакторов, но первые шаги она делала достаточно смело. Если покараться в архивах журнала L'Officiel Россия, то можно найти немало интересных обложек и фотосессий, в которых активно были некие намеки, на тот «глэм», который пользовался популярностью за пределами постсоветского общества.
Другим важным изданием, которое повлияло на развитие фешн-журналистики в России, был журнал ПТЮЧ. На обложках постоянно мелькали кислотно яркие обложки, которые вызывали огромную бурю эмоций у общества. Необычные статьи, экстравагантные первые полосы и дикие фотосессии хоть и осуждались обществом, но все равно приковывали все взгляды к себе. Главный редактор - Игорь Шулинский, видимо, вообще не боялся косых взглядов в свою сторону. Целующиеся девушки на обложке*, заголовки «Sex,Love&Drugs» и первая полоса про трансвеститов* никак не смущали людей и СМИ считался коммерчески успешным. «Мы были молодые ребята — художники-авангардисты, стилисты, диджеи. Ну, хотелось нам что-то запрещать. Кто-то выкидывал бюсты Ленина с прохода, а мы просто не использовали какие-то слова. А вели себя так потому, что были молодые», — рассказал табу Шулинский.
Открытие границ и хлынувший поток западной информации в 90-е годы оказали колоссальное влияние на российскую фешн-журналистику. В отсутствие собственных традиций и опыта, западные фешн-журналы стали не просто источником информации о модных тенденциях, но и своеобразной матрицей, определяющей структуру, стиль и содержание российских изданий. В отсутствие собственных традиций западные модные журналы стали не только источником информации о модных тенденциях, но и определяли структуру, стиль и содержание российских изданий. Журналы как Vogue, Elle и Harper’s Bazaar задавали тон в моде, каждый со своей уникальной концепцией: Vogue — интеллектуальная мода и роскошь, Elle — доступность и практичность, Harper’s Bazaar — креативность и изысканность. Эти журналы формировали вкусы и интересы аудитории, влияя на развитие моды в России.
Проблема ценностей, будь то ценность человеческой жизни, целей или идеалов, играет ключевую роль в работе средств массовой информации (СМИ). Чтобы понять, какие именно ценности транслируют fashion-СМИ, можно воспользоваться классификацией, предложенной самой модной индустрией. Модная индустрия, как отрасль экономики и направление искусства, традиционно разделяет дизайнерские коллекции на три категории: от-кутюр (уникальная авторская одежда, подчеркивающая художественную ценность моды), прет-а-порте (изделия, отражающие модные тенденции и производимые в промышленных масштабах), и масс-маркет (относительно недорогие изделия, выпускающиеся большими партиями).
Аналогично, fashion-СМИ можно разделить на три категории, отражающие разные системы ценностей: первая (например, vogue.ru и L'Officiel) соответствует уровню от-кутюр, акцентируя внимание на уникальности и художественной ценности моды; вторая (потребительские СМИ, включающие моду в свою тематику) работает в режиме прет-а-порте, отражая актуальные тренды и предлагая готовые решения для потребителя; а третья, представленная электронными ресурсами, не имеющими печатных аналогов, соответствует уровню масс-маркета, ориентируясь на широкую аудиторию и предлагая доступный контент.В основе этой классификации лежит система ценностей, транслируемых fashion-СМИ. Для "истинных" изданий о моде, соотносимых с уровнем от-кутюр, характерна эстетическая система ценностей, акцентирующая внимание на красоте, гармонии и глубоких эмоциональных переживаниях. Эти издания стремятся выявлять, создавать и переживать красоту во всех ее проявлениях, подчеркивая важность эстетического восприятия мира.
