Фёдор Углов занесён в Книгу рекордов Гиннесса как старейший в мире практикующий хирург. Последнюю операцию он провёл накануне 100-летия! И всё это – несмотря на тяжелые болезни и две войны, когда он спасал людей, не жалея себя. Во время Великой Отечественной, оставшись в блокадном Ленинграде, Углов все 900 дней и ночей провёл у операционного стола.
Фёдор Григорьевич Углов родился в Иркутской губернии в многодетной крестьянской семье. Родители дали детям образование. Сын Фёдор после школы захотел продолжить обучение. 30 рублей, бесплатный билет на пароход, узелок с завтраком – только это смогли дать родители Фёдору с собой.
Несмотря на сложную дальнюю дорогу, Фёдор Углов добрался до Иркутска, поступил на факультет медицины в Восточно-Сибирском университете. Учился успешно, не пропустил на одного занятия, пока не заболел после поездки в Ленинград брюшным и сыпным тифом. Больше трёх недель пролежал Фёдор Григорьевич в тяжелом состоянии без сознания, про которое принято говорить «между жизнью и смертью». Его выходила его однокурсница. Позже молодые люди поженились.
Здоровье будущего гениального хирурга оставалось слабым, врачи посоветовали сменить климат на более южный. Молодожены перевелись в Саратовский университет, после окончания которого по направлению оказались в селе Кисловка на реке Волге (ныне Нижегородская область). Не хватало лекарств, инструментов, работы было много, но Фёдор Григорьевич не унывал, работал и днём, и ночью, спасая жизни.
Семья переехала ещё южнее – в Абхазию, но и там Фёдор Углов умудрился снова тяжело заболеть: он подхватил тропическую лихорадку. Тут Фёдор Григорьевич решил пойти другим путём: не менять постоянно климат, а погрузиться в науку и получить опыт лучших врачей. Снова переезд, и семья оказалась в Ленинграде, где глава семьи поступил в интернатуру при больнице Мечникова. После окончания работал в Киренске, в родной межрайонной больнице водников. За 4 года он вырос профессионально, стал главврачом больницы. Его супруга всегда ассистировала мужу.
В 1937 году семья переехала в Ленинград. Аспирантура Ленинградского государственного медицинского института, защита кандидатской и докторской диссертации, первые научные работы – жизнь крутилась вокруг хирурга ярко и стремительно.
Когда началась советско-финская война, Фёдор Григорьевич поступил на службу в медсанбат на Финском фронте. Опыт проведения операций в военно-полевых условиях был для него особенно ценен. Уже тогда он старался быть максимально гуманным к пациентам, минимизировал болевые ощущения, ускорял реабилитацию после операций. Сложно представить, каких усилий это требовало в сложное военное время!
И сразу после советско-финской войны в страну пришла Великая Отечественная война. На фронт Фёдор Углов не попал из-за множественных хронических заболеваний. И тогда он решил сражаться изнутри: остался в блокадном Ленинграде и все 900 дней и ночей провёл у операционного стола.
Порция пайка хирурга была такой же, как у другого рабочего населения. Часто кружилась голова. Позднее Фёдор Григорьевич рассказывал, что выжил в Ленинграде только благодаря тому, что месяц замещал директора госпиталя и каждый день пробовал еду, приготовленную для больных.
Фёдор Григорьевич не прерывал своей работы даже при налетах с обстрелами. Стены тряслись от взрывов, сыпалась штукатурка, а хирург продолжал своё дело: резал и зашивал, прикрывая своим телом пациента на операционном столе.
Из-за бомбежек отключалось электричество. Пациент на столе, всё готово к операции. Решение приходит в голову мгновенно – зажечь керосиновую лампу. Тусклого света хватает, чтобы разглядеть след от осколка. Врачи начинают операцию, но с очередным взрывом скальпель, который медсестра протягивала хирургу, падает на пол. Чистых больше нет! Лезвием для безопасной бритвы, зажатой длинным зажимом, начинает работать Фёдор Углов. Сколько таких операций провёл в военные годы Фёдор Григорьевич, сложно сказать. Но всего на его счету 10 000 прооперированных людей.
Фёдор Григорьевич Углов прожил длинную жизнь – немного не дожил до своего 104-го дня рождения. Последнюю операцию он провёл накануне своего столетнего юбилея.
Текст написан в рамках проекта «Архивы памяти 1941–1945»