Его прочитал британский еженедельник The Economist
Среди пышности, выспренности и политики, окружавших похороны Папы Франциска, — тут и необычная встреча Дональда Трампа и Владимира Зеленского в соборе Святого Петра, и ряды ярко телевизионных кардиналов в алых мантиях — рисковал остаться незамеченным простой факт. Хорхе Марио Бергольо, «папа последних», как его называли итальянцы, организовал свои похороны как можно дальше от Ватикана.
Его похоронный кортеж должен был проехать 6 километров по улицам, заполненным аплодирующими толпами, чтобы пересечь Рим до базилики Санта Мария Маджоре. Когда президенты и премьер-министры направлялись на обратные рейсы, группа беднейших жителей Рима ждала, чтобы встретить прибытие тела Франциска, заключенного в простой деревянный гроб. Вдали от СМИ его должны были похоронить в гробнице из мрамора из Лигурии, региона на северо-западе Италии, откуда его предки-мигранты уехали в Аргентину. На гробнице выгравировано одно слово: Franciscus.
Это должна была быть последняя остановка, достаточно удаленная от Ватикана, для понтифика, который однажды сказал его прелатам, что заставить их изменить свои привычки — это все равно, что пытаться почистить Сфинкса зубной щеткой. Возможно, именно это имел в виду кардинал Джованни Баттиста Ре, последний инсайдер Ватикана, но пользующийся доверием Франциска, в своей проповеди на площади Святого Петра. «С его характерным словарным запасом и языком, богатым образами и метафорами», — сказал кардинал, Франциск «всегда стремился пролить свет на проблемы нашего времени».
Санта Мария Маджоре находится в нескольких сотнях метров от главного железнодорожного вокзала, в части Рима, усеянной интернет-точками и дешевыми отелями. Она находится на краю района, который начинает облагораживаться, но в котором по-прежнему проживает большая доля иммигрантов.
Базилика Санта Мария Маджоре — это не просто приходская церковь. Это одна из четырех папских базилик Рима. Другие папы были похоронены за пределами Ватикана. Но последним был другой либеральный понтифик, Лев XIII, отец римско-католической социальной доктрины. И он умер в 1903 году. Одна из причин, по которой базилика имела особую привлекательность для Франциска, заключалась в том, что в ней хранится Salus Populi Romani, икона, датируемая примерно 1000 годом, которая является центром местной римской религиозности. Он молился ей до и после зарубежных поездок. Будучи в высшей степени пастырским священником, Франциск никогда не забывал, что папы были епископами Рима задолго до того, как у них появилась всемирная церковь, которой нужно было руководить.
Он избегал мирских атрибутов папства. Он отказался переезжать в Апостольский дворец, предпочтя вместо этого жить в двухкомнатном номере в гостевом доме Ватикана. Его никогда не видели в традиционных блестящих красных папских тапочках, любимых его предшественником, папой Бенедиктом XVI, предпочитая носить (и быть похороненным в них) неуклюжие, потертые, черные ортопедические башмаки.
Две церемонии 26 апреля — одна эффектно показная, другая простая и частная — отражали напряженность внутри крупнейшей в мире христианской церкви, напряженность, которая определит выбор преемника Франциска. Католицизм можно найти в Ватикане с его колоннадами и заговорами, его музеями, хранящими сокровища бесценной ценности. Но его можно найти и в некоторых из самых жалких мест на земле, где его священники, монахи, монахини и миряне заботятся о больных и нуждающихся.
Послание, которое проглядывало в положениях Франциска о его уходе, заключалось в том, что истинное место его церкви — на обочине общества. Незадолго до своей смерти он потратил почти все оставшиеся у него деньги, около 200 000 евро (225 000 долларов), на выплату ипотеки за макаронную фабрику, которая работает в тюрьме для несовершеннолетних в Риме.
Но покойный понтифик также олицетворял веру, в которой было место для сомнений и неопределенности. Возможно, его самым известным комментарием было то, когда на вопрос о гомосексуализме он ответил: «Если человек гей, ищет Бога и имеет добрую волю, кто я такой, чтобы судить?»
Его наследие включало в себя множество возможностей для различных толкований, особенно в отношении того, могут ли католики, которые разводятся и вступают в повторный брак, причащаться. Неопределенность приводила в ярость консерваторов и других, кто жаждал ясного морального руководства Бенедикта и предшественника Бенедикта, святого Иоанна Павла II.
Выбор, стоящий перед кардиналами, которые соберутся примерно через неделю в Сикстинской капелле на конклав, будет заключаться в том, выбрать ли человека, готового глубже изучить области, которые Франциск открыл для пристального внимания, или вернуться к более привычному католицизму тех, кто был до него. Ещё до его похорон консерваторы и либералы выставляли свои стойки.
С дипломатической сдержанностью кардинал Герхард Людвиг Мюллер, хранитель теологической ортодоксальности при Бенедикте, сказал, что Франциск был «немного двусмысленным в определенные моменты», тогда как во времена его предшественника была «идеальная теологическая ясность». Один из вопросов, вокруг которого сохраняются сомнения, — могут ли священники благословлять однополые пары. Следующий Папа должен будет прояснить это, сказал кардинал Мюллер.
Напротив, кардинал Жан-Клод Холлерих, иезуит, как и Франциск, и архиепископ Люксембурга, искал «Папу, который смотрит сериалы Netflix»: кого-то вроде Франциска, кто «умеет общаться с молодежью» и понимает, что мир меняется с головокружительной скоростью.
Неудивительно, что кардинал Холлерих получил свою красную кардинальскую шапку от Франциска. Но то же самое было и с кардиналом Мюллером. Католическая церковь не всегда действует так, как предполагают светские комментаторы, и может не действовать так, когда дело доходит до выбора человека, который заменит «папу последних».
© Перевод с английского Александра Жабского.