Жизнь Ники Турбиной, юного дарования, оказалась полна печали и разочарований. Её печальная история служит предостережением о том, как опасны могут быть несбывшиеся амбиции родителей, проецируемые на детей.
Спустя два десятилетия после её смерти, мать и бабушка Ники продолжали эксплуатировать её имя, давая интервью и стремясь извлечь выгоду из её былой популярности.
Ника стала жертвой семейного проекта, принесшего её близким богатство, но обрёкшего её на страдания. Кем же была Ника Турбина на самом деле, и можно ли её считать гением? Ответы на эти вопросы ищите в статье, опубликованной «Известиями» со ссылкой на Пятый канал.
Семейные обстоятельства
Чтобы понять историю Ники Турбиной, необходимо обратиться к её происхождению и семье.
Ника была внучкой Анатолия Никаноркина, известного крымского писателя и журналиста, и Людмилы Карповой, сотрудницы бюро обслуживания иностранных туристов в гостинице «Ялта».
В 1951 году у Анатолия и Людмилы родилась дочь Майя Никаноркина, будущая мать Ники.
По словам Людмилы, её дочь была необычайно красива, но, к сожалению, ленива. Учёба в школе давалась ей с трудом, она часто болела, и перевод в следующие классы был проблемой для всей семьи.
Однако Майя не была бездарностью: она интересовалась многими вещами, кроме учёбы. Она умела шить, готовить, печь пироги и хорошо рисовала, причём в оригинальной манере.
Майя окончила ялтинскую художественную школу, но мать не разрешила ей поступать в училище.
По её мнению, Майя была слишком молода и привлекательна для этого.
Вскоре девушка отправилась покорять Москву, сразу после девятого класса. По словам знакомых семьи, Майя даже не сдавала экзамены в школе.
Родители отправили дочь к своей давней знакомой, поэтессе и писательнице Майе Луговской, в честь которой она и была названа. Луговская помогла устроить девушку в архитектурный институт, но Майя начала прогуливать занятия.
Майя утверждала, что занималась в мастерской Эрнста Неизвестного, но скульптор не подтвердил эту информацию.
Подростковые годы Майи были полны приключений и погружения в богемную жизнь. Мать не зря за неё беспокоилась.
В Москве она познакомилась со многими художниками и поэтами, которые часто посещали квартиру Луговской. Сама Луговская не знала о визитах мужчин, об этом ей сообщила консьержка.
Разочаровавшись в Майе, Луговская отправила её обратно в Ялту.
Девушка была расстроена, так как упустила свои мечты. Но Майя решила не отказываться от своих целей и вернулась в Москву с дочерью.
Майя не работала. Ей предлагали оформить инвалидность, но она отказывалась. Деньги в дом приносила её мать.
При этом их положение обязывало их зарабатывать много, чтобы удовлетворить все потребности. Большая квартира в Ялте привлекала представителей творческих профессий.
К ним приходили художники, местные поэты и журналисты. Они любили светские беседы и разговоры о высоком с сигаретой и бокалом вина.
Людмила любила хвастаться диковинными вещами, приобретёнными за границей. Она знакомила дочь с гостями, чтобы те любовались её красотой.
Иногда отец помогал публиковать работы Майи в местных газетах. За них платили хорошие гонорары.
В целом, жизнь семьи протекала спокойно, особенно у безработной Майи. Но счастье не длится вечно. В апреле 1974 года выяснилось, что Майя беременна. Об отце ребёнка Майя соврала, назвав имя поэта Андрея Вознесенского, с которым у неё был роман в Москве.
Настоящим отцом был Георгий Торбин, мужчина, с которым она жила несколько месяцев в Ленинграде. Ради Майи он бросил свою сожительницу и их общего сына и женился на беременной подруге.
История про Вознесенского была придумана семьёй, чтобы привлечь внимание столичных СМИ и создать красивую историю.
Дочь как инструмент
Когда Майя была беременна Никой, она решила, что в её утробе растёт гений. В декабре 1974 года родилась девочка, получившая фамилию знаменитого деда.
Мать придумала ребёнку творческий псевдоним, изменив одну букву в фамилии Торбина.
Семья Ники утверждала, что девочка росла болезненной и страдала от бессонницы. На самом деле ребёнку мешали спать пьяные крики гостей.
По словам биографа Ники Александра Ратнера, мать и бабушка записывали крики ребёнка, так как в них можно было услышать зачатки стихов.
«Стихи в доме читали с утра до ночи, и Ника с детства слышала стихи любовника матери, Андрея Вознесенского. Мама записывала обрывки фраз, а утром говорила: „Вот ночью ты кричала такое стихотворение. Выучи“. Ребёнок запоминал, ребёнку нравилось. Мама сделала ей причёску а-ля Цветаева. Это были такие поэтические игры», — рассказывал Ратнер.
Семья утверждала, что девочка страдает от приступов астмы, и ей является некий голос, а они лишь записывают его откровения.
Несмотря на тяжёлые диагнозы, в доме было несколько кошек, на шерсть которых у Ники была аллергия.
Слава и разврат
Слава о юной поэтессе быстро распространилась по Ялте, благодаря влиятельному деду.
За стихи девочки предлагали большие гонорары, но семье этого было мало, они мечтали о всесоюзной славе.
Многие сомневались в правдивости истории о маленькой поэтессе, но родственники сумели развеять сомнения. В марте 1983 года в «Комсомольской правде» вышла большая статья о восьмилетней Нике и её стихах.
«Человеку, который пишет стихи, предлагаемые вниманию читателя, — восемь лет; человек учится в первом классе Ялтинской школы, зовут человека Ника Турбина. Я не стану разбирать ее работу: во-первых, я не поэт, а во-вторых, то, что пишет Ника, так своеобычно, что как-то не очень уместно говорить о ее творчестве: есть явления, которые нуждаются в объяснении или комментарии, а есть на земле такое, что соприкасается с понятием чуда», - писал Юлиан Семёнов в предисловии к статье.
В итоге Ника не хотела учиться, как и её мать.
Её с трудом переводили в следующий класс. Но всё компенсировалось её артистизмом и активным участием в самодеятельности.
Вскоре Ника начала зарабатывать большие деньги, и учёба ей больше не требовалась. Она даже не умела грамотно писать, но гонорар в 150 советских рублей (больше месячной зарплаты инженера) говорил сам за себя.
После переезда в Москву Нике было тяжело учиться в новой школе, так как там не было таких лояльных учителей. Она отставала по многим предметам, но говорила, что это свойственно творческим натурам.
Такое безответственное отношение к себе и своей жизни, унаследованное от матери, привело к тому, что уже в 13 лет девочка начала курить, пить и ночевать где попало.
Она говорила, что новый возлюбленный матери её изнасиловал. Бабушка Ники прокомментировала эту ситуацию:
«Нику не надо было насиловать — она сама раздвинула бы ноги», - сказала Людмила.
В 16 лет 76-летний психиатр пригласил её в Швейцарию, сказав, что использует её стихи в терапии. Они поженились.
«По факту стала содержанкой у 76-летнего старика», — говорил Александр Ратнер.
Майя знала, что происходит, и «продала» дочь, зная, что он с ней спит. Вскоре Ника осталась ни с чем и стала продавать своё тело.
«За год Ника надоела ему, он выписал новую девочку, восемнадцатилетнюю армянку, а Нику выдворил. Она вернулась сюда, в безысходность, без денег. Пошла стоять на Тверскую. Но, как говорили товарки, брали ее редко, потому что она была пьяная почти всегда», - говорит Ратнер.
У девушки начались проблемы с алкоголем. Она пыталась выбраться из этой ситуации и поступила в Московский институт культуры. Она проучилась полгода, но всё было напрасно.
В 22 года девушка пыталась покончить жизнь самоубийством и стала героиней ток-шоу. Её пригласили быть ведущей программы о суициде, но съёмки срывались из-за её алкоголизма.
Вскоре девушка перестала зарабатывать деньги, и отношения с матерью испортились.
В 27 лет Ника погибла, выпав из окна дома. Это произошло 11 мая 2002 года. Урну с прахом из крематория родственники забрали через полтора месяца.
В 2010 году умерла мать поэтессы, Майя. В конце жизни она завещала Ратнеру свои рукописи — те самые стихи, которые женщина писала вместо дочери. В 2014 году умерла и бабушка Ники, Людмила Карпова.