На углу Большого Ржевского переулка и Поварской улицы- небольшой сквер.
Сейчас его называют- Бунинский. Писатель жил одно время по соседству. Поварская, 26. В память о двухлетнем проживании Ивана Алексеевича памятник установили. В 2007 году.
А в 2015-м и сквер официально Бунинским называться стал.
А раньше, со 2-й половины XIX века, на этом углу стояла пара особнячков.
Довольно симпатичных.
В начале 1980-х годов снесли. А в конце 1980-х московские власти приступили к строительству на месте снесенных домов и находящегося рядом скверика 8-этажного жилого здания для сотрудников посольства Турции. Завезли строительные материалы, провели коммуникации, начали забивать сваи для фундамента и выкорчевывать в скверике высаженные в 1950-x годах липы.
Начало 1980-х и конец 1980-х- две большие разницы. Политическое самосознание активность граждан взлетели на небывалую высоту.
Местные жители грудью встали против новостроя. Начали сбор подписей против стройки. Круглосуточное дежурство организовали. В СМИ волну подняли.
Особо напирали на каким-то чудом затесавшийся среди молодых лип старый вяз. Мол, это дерево еще Пушкина помнит. Типа, Бунин с Цветаевой вокруг него хороводы водили.
У властей тогда и от других проблем невралгия повсеместная была. Нашли для турецких дворников и шоферов другое место для проживания.
А старый вяз стал главной достопримечательностью сквера. Даже памятную доску рядом поставили. «Вяз-долгожитель на Поварской».
Но вот беда. Болеют деревья. Как и люди. Особенно старые. Грибок поразил. Засохло старое дерево. Тринадцатого февраля 2013 года старейший московский вяз был срублен и увезен в неизвестном направлении. По свидетельствам очевидцев, пилили пятнадцать крепких мужчин с 9 утра до 17 вечера.
- А что же общественность? – спросит читатель.
Общественность узнала только когда процесс порубки уже в полном разгаре был.
– Люди кричали, дети плакали, – горестно жаловался корреспонденту Ведомостей руководитель муниципального собрания депутатов МО «Арбат» Евгений Бабенко. – Мне позвонили, я приехал, но его уже допиливали.
– Но он же засох?
– То, что он засох, это одно, а что он памятник – совсем другое- веско возразил мундеп.
Казалось бы все. Конец истории.
Но нет. Г-н Бабенко развил бурную деятельность. Разослал письма в Генпрокуратуру и мэрию, требуя привлечь руководителя Департамента природопользования и охраны окружающей среды и работников префектуры ЦАО к ответственности.
Короче, развернулись общественники. Типа, лечить надо было дерево. Своевременного ухода не было. И болезнь у дерева не сама появилась. Специально заразили. И, мол, можно было сохранить и засохшее дерево. Как памятник.
- Вяз представлял угрозу для жизни и здоровья людей – от него отваливались большие сухие сучья, жалобы о чем поступали на горячую линию департамента. Кроме того, вяз был поражен графиозом – неизлечимой и заразной для других деревьев болезнью- оправдывались чиновники.
В мае 2013 года рядом с историческим пнем посадили 30-летний вяз.
Специально из немецкого питомника привезли.
Не помогло. Не успокоились общественники.
Наконец оговорились. Пень выкорчевываться не будут. Решили сохранить памятник истории. Пусть и усеченном виде. В прямом и переносном смысле.
Руководитель Департамента природопользования и охраны окружающей среды города Москвы даже пообещал увековечить память примечательного дерева мемориальной доской или инсталляцией в рамках запланированного благоустройства.