Точно не помню, когда именно состоялся этот разговор, но как-то раз, долгим осенним вечером, заглянул ко мне на огонек старый товарищ. Мы с ним не виделись, наверное, целую вечность. Заварили крепкого чая, слово за слово, начали вспоминать молодость, и тут его вдруг прорвало на рассказы о том, как он во времена своей армейской юности топтал сапогами суровый Дальний Восток. В один прекрасный день неисповедимая армейская судьба закинула его прямо на Кунашир.
Знаете, сослуживцы, кто там бывал раньше, все уши ему прожужжали: «Места там восхитительные, природу словами не описать, крышу сносит моментально!». Мой друг тогда только снисходительно посмеивался в усы. Сам он местный, вырос на этих сопках, тайгу знает как свои пять пальцев. Казалось бы, ну чем его, прожженного дальневосточника, можно удивить? Очередным бурым медведем? Густой тайгой? Но когда он, по его собственным словам, впервые сошел с корабля на этот берег, у него возникло стойкое ощущение, что матрица дала сбой и он оказался в совершенно другом измерении.
Для начала он в красках расписал мне местный климат. Зимой там, говорит, вроде бы всего минус 10, но снега наваливает метра по полтора-два запросто. Идешь к казарме, как в прокопанном белом тоннеле, только макушка торчит из сугроба. Зато летом — чистая природная сказка: стабильные плюс 20-22 градуса. Ни тебе липкой, удушающей жары, от которой плавится асфальт и закипает мозг, ни жутких, пробирающих до костей промозглых ветров и холодов. Для нас, жителей материка, привыкших к температурным качелям, такой комфорт звучит как выдумка.
Глупый вопрос: вы вообще когда-нибудь ловили рыбу? Ну, с удочкой, часами пялясь на поплавок?
Помните это чувство томительного ожидания поклевки?
А теперь представьте картину, которую он мне обрисовал: вы стоите по колено в ледяной, обжигающей воде. Мимо вас идет на нерест красная рыба. Идет так густо, что каменистого дна не видно, вода буквально кипит от серебристых и красных плавников. И вы ловите ее... просто голыми руками. Без удочек, без навороченных спиннингов, без сетей и прочих браконьерских ухищрений. Просто берете руками из воды! Друг клялся: хоть сам с Дальнего Востока, рыбачил на Амуре, ходил на сейнерах в море, но нигде больше, кроме Кунашира, такого природного аттракциона невиданной щедрости не встречал.
А еще везде этот знаменитый курильский карликовый бамбук. Представьте себе эдакий жесткий кустарник-траву высотой сантиметров 30-40, который покрывает землю сплошным непроходимым ковром, куда ни кинь взгляд. Знаете, для кого это просто идеальный ландшафт? Для нашей матушки-пехоты! Мой товарищ со смехом вспоминал: «Ползешь по этому бамбуку в камуфляже, и тебя вообще не видно, маскировка уровня "бог", хоть в прятки играй». Самое то для скрытной переброски личного состава!
Но давайте отложим в сторону армейскую ностальгию моего товарища. Слушая его байки, я вдруг поймал себя на мысли и задался простым, но важным вопросом: а почему Япония десятилетиями буквально бьется в дипломатической истерике, требуя вернуть им эти четыре острова?
Дело ведь далеко не в уязвленной самурайской гордости или сентиментальной тоске по исторической родине, как они любят петь в международных СМИ. Японцы — народ предельно прагматичный. Они каждую иену под лупой рассматривают, прежде чем вложить. И тут, в ходе нашего спонтанного обсуждения с другом, мы подошли к самому главному. К тому, о чем почему-то не очень любят громко озвучивать с высоких трибун.
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ НОКАУТ (или почему их рыбаки плачут)
Курилы — это не просто гряда живописных скал для красивых туристических фотографий. Это наш эксклюзивный, железобетонный пропуск в Охотское море.
Представьте себе акваторию, которая по масштабам сопоставима с тысячей гигантских гипермаркетов, доверху забитых минтаем, ценнейшим камчатским крабом, отборной сельдью и лососем. Так вот, Охотское море — это и есть этот безлимитный природный гипермаркет, а Курильские острова — это наши суровые турникеты и вооруженная охрана на входе.
Фактически, владея Курилами, мы изящно и наглухо перекрыли доступ японцам к колоссальному рыбопромыслу в Охотском море. Мы сделали это море внутренним! Законодательно и фактически. Это не просто «какой-то там важный экономический фактор». Это вопрос физического выживания островной нации, которая без морепродуктов жить не может по определению. Отдай им один только Кунашир — и они вычерпают наши запасы подчистую своими траулерами. Именно поэтому эти клочки суши имеют для соседей такую астрономическую, ни с чем не сравнимую ценность.
БЕТОННЫЙ АРГУМЕНТ
Ну и, разумеется, военная составляющая. Тут мой друг вообще выдал базу, от которой у любых западных стратегов моментально начался бы нервный тик.
Оказывается, еще в бородатых 80-х годах весь Кунашир был перекопан так основательно, что местным кротам пришлось просить политического убежища на соседних островах. Траншеи в полный профиль, километры бетонированных ходов сообщения, непробиваемые артиллерийские доты, хитро скрытые в сопках просторные землянки. Остров превратили в ощетинившуюся неприступную крепость, которую с наскока не взять ни одному десанту.
А теперь внимание, вишенка на торте! Помните наши легендарные тяжелые танки ИС-2? Те самые суровые советские машины, громившие врага в Великую Отечественную. Так вот, эти стальные монстры были намертво врыты в курильскую землю по самую башню. Древние? Безусловно. Но абсолютно исправные, смазанные и готовые к бою! Их убойной силы и калибра 122 мм с лихвой хватало на то, чтобы непринужденно заплюнуть тяжелой бронебойной болванкой прямо через пролив Лаперуза прямиком в сторону японского острова Хоккайдо. Попробуй сунься!
А что мы имеем сейчас на их месте? Сейчас, с учетом нашего современного высокоточного ракетного вооружения, стратегическая ценность этих островов улетает куда-то в стратосферу. Это наш непотопляемый ракетный крейсер на Дальнем Востоке, держащий под прицелом весь регион.
ИТОГО:
Давайте подобьем баланс.
- Слева от нас зал: Экономика (безлимитная красная рыба, колоссальные биоресурсы, юридический статус внутреннего Охотского моря).
- По правую руку зал побольше: Оборонка (полный контроль проливов, безопасность восточных рубежей, непробиваемый ракетный щит).
Всё это равняется простому и безоговорочному факту: японцы ничего и никогда от нас не получат.
В последнее время они пытаются вести агрессивную политику, давить через союзников, тонко намекать на какие-то там мирные договоры и «совместное освоение территорий». Но мы с вами становимся свидетелями того, как с треском рушатся надежды японских политиков на крупный территориальный передел в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Такую «корову» мы точно не отдадим, нам самим надо. И знаете, после этого эмоционального рассказа товарища я прям проникся этой мыслью на все двести процентов.
Как считаете, стоит ли нашим дипломатам вообще продолжать вести с ними эти бесконечные вежливые беседы о судьбе островов, или пора уже раз и навсегда жестко закрыть эту тему, чтобы они даже заикаться в нашу сторону перестали? Делитесь в комментариях, давайте обсудим, мне реально очень интересно ваше честное мнение!