ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
эхо уходящего дня
В День участников и жертв ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф, конечно, вспоминаю свою поездку в Припять – через много лет после Чернобыля. И долгий разговор с легендарным репортером «Комсомолки» и «Известий» Андреем Иллешем, который напутствовал нас с Димой Стешиным в дорогу:
"Первый заголовок в «Правде» был «Соловей над Припятью», - скрипел зубами Андрей. - Да, были соловьи, весна же. И фон местами был в 12 тысяч раз выше... А мне в смысле цензуры повезло. Перед поездкой в Чернобыль вызвал секретарь ЦК Яковлев и сказал: «Лети». Я попросил описать ситуацию: из-за чего мне, собственно, надо туда лететь. И тут он сказал фразу, которая меня подкупила: «Для того ты туда и летишь, чтобы разобраться, что там происходит». Пообещал, мол, все мои тексты будут идти через него напрямую. Поэтому «Известия» публиковали все, что я передавал.
А бардак творился сумасшедший. Какие-то пропуска пытались вводить, какие-то демонстрации пытались устраивать. Все скупают йод, разбавляют его водой, пьют, обжигают себе горло. Тотальное вранье! Это только в Припяти эвакуация проводилась организованно. А что творилось по деревням?! Какое ЧП, какая атомная станция - картошку же надо сажать! С воем гонят людей с их насиженных мест. Ощущение хренового фильма про войну - гонят скот, обязательно девушка плачет, ребенка на телеге везут. Все на фоне цветущих садов, зелени. Вот эта вся бурда киношная - в реальности в 1986 году!
У меня кроссовки были «Адидас», в Твери сделанные. Я в них в футбол играл за команду «Известий». Так я в этих тапочках через «рыжий лес» ходил в промзону станции, чтобы сократить путь. После Чернобыля еще год в них мяч гонял, а потом академик знакомый попросил кроссовки померить на предмет радиации. И не вернул... Их забетонировали. Такой и у нас, и у власти был уровень понимания ситуации".
Чернобыль догнал-таки Андрея жестокой онкологией. Светлая память ему и всем, кто шел в бой с невидимым и незнакомым смертельным врагом.
