Может показаться, что в ситуации, где много травят одного – хуже всего этому одному. В конкретный период времени – да, ему явно нехорошо. Но если посмотреть в перспективу – случается, что этот один становится единственным человеком, в котором жива эмпатия, ясность сознания и сопротивление массовому психозу. Не всегда так, но иногда так случается.
Отвергнутые классом дети часто вырастают в теплых и мудрых взрослых и занимаются нужными обществу делами. Не всегда, опять же, но часто.
В самом ужасном случае затравленный ребенок срывается и мы наблюдаем так называемый скул шуттинг, стрельба в школе, невесть откуда взявшиеся ножи на уроке и прочую дичь. Кто-то проживает всеобщую неприязнь и потом старается забыть это как страшный сон и продолжает искать своих – тех, с кем интересы и ценности совпадут.
Кому-то помогают в этом взрослые: учителя и родители.
А кто-то отчаивается дождаться поддержки и решает вопрос при помощи агрессии: либо направляя ее на обидчиков, либо на себя – суицид.
Зачинщик. Тот, кто первым назвал одноклассницу жирной и сделал какую-то подлость, которую подхватили остальные. Где-то в глубинах бессознательного мы считаем, что у кого сила, у того и все. А на самом деле, у кого сила, тот быстро становится ее заложником.
Заводила, особенно, если с его подачи буллинг получился, попадает в ловушку своеобразного лидерства. Это мы понимаем, что друзей у такого ребенка нет – есть подпевалы и круговая порука. А ему уже понимать некогда. Ему нужны новые выходки, чтобы удерживать положение, потому что он очень боится оказаться на месте своих жертв. Так что всегда бьет первым. Даже если уже не хочется. Чисто на звериных законах выживания.
Дружеских отношений про интересы, увлечения, общие мечты там с каждым эпизодом будет все меньше. Потому что быть вожаком – значит, быть почти неуязвимым, закрытым, властным. Отношения с людьми сводятся к доминированию. Нету там счастья. Там паническое одиночество.
Зачинщикам тоже нужна помощь. Что такое делается с ребенком, что ему, чтобы быть среди других детей, необходимо кого-то подавлять. Если это не решить, быть беде.
Подпевалы. Подпевалы там все. Все, кто не проявляет активную позицию против зачинщика – подпевалы. Даже те тихие дети, которые просто учатся в классе. Все они знают, что происходит. Возможно, кто-то даже рассказывает дома родителям или классному руководителю. Но их слова никто не принимает во внимание, пока ничего криминального не случается. А потом из новостей мы обязательно узнаем, что Мишу всегда дразнили, потому что он толстый, вон те трое ребят, которых он пытался зарезать. Они научаются тому, что дичь происходит и будет происходить, а им нужно просто пройти мимо и не лезть. А взрослые не разберутся, даже если им сообщить.
Какой родитель пойдет трясти директора за то, что в классе обижают лучшую подругу моей дочери? Никакой. Ну и вот.
И хоть слово «подпевалы» звучит обидно, дети на самом деле не виноваты. Им тоже страшно стать жертвами, и им жалко тех, кого обижают. А что делать, кроме как продолжать лавировать меж двух сторон – они не знают.
Кого-то уволят, кому-то выговор, с кем-то проведут беседу, а кого-то посадят.
Но по большому счету нет механизма влияния на этот процесс. С этим в школах работают только по факту заведения уголовного дела. А пока до этого не дойдет, все будут надеяться, что дети сами разберутся. Так ведь у нас говорят родители?
Пока в школах не появится понятная последовательность действий по взаимодействию с буллингом в зачаточных состояниях, я лично затрудняюсь назвать это безопасным местом. И почему меня здорово огорчает условие, которые родители ставят, приходя за помощью "надо что-то сделать, только бы не уходить со школы"
Признаки того, что дело пахнет буллингом - первые звоночки, общие для всех