Когда все дети ещё спали, она уже не спала и смотрела в щелочку открытой двери, из-за которой доносилось едва уловимое позвякивание стеклянных бутылок о металлическую тару, в которой их заносили. Она пыталась рассмотреть цвет фольгированной крышечки, но по ее напряженному лицу, полным грусти глазам и тому, как она откинулась обратно на подушку, можно было понять, что цвет оказался белым, а не долгожданным зелёным. Позже она сидела за столом вместе с другими детишками, которые весело, с аппетитом уминали молочную кашу за обе щеки, запивали все это стоящими на их столиках напитками, затем дети брали опустевшие тарелочки, относили их и довольные шли собираться на улицу. Она продолжала сидеть, куда-то всматриваться и чего-то выжидать. Видимо, когда наступал момент, понятный только ей, она быстро подскакивала с места, хватала тарелку и бежала с ней к месту, куда все ставят грязную посуду. Там она опрокидывала все содержимое в предназначенную для этого емкость, тихо разворачивалась и на