В самой глуши, где узкие лесные тропы терялись в высокой траве, а воздух пропитан тяжестью болотного аромата, лежал омут — глубокий и холодный, словно дыра в самом сердце земли. Его вода, черная и вязкая, прятала тайны, которые никто из деревенских не решался разгадать. Говорили, что там, на самом дне, в непроглядной темноте, обитал водяной — древний хозяин омута.
Мельники, чьи водяные колеса крутились рядом с этой зловещей трясиной, знали: чтобы работать спокойно, нужно задобрить водяного. Кто принесет ему козу, петуха или даже рябую курицу — тот может не бояться, что колесо остановится. Но злые языки поговаривали, что иногда водяному требовалось больше, чем животные. Особенно в те годы, когда молотые зерна шли в избытке, а омут становился неспокойным. На рассвете находили следы — глубокие борозды, будто чья-то скользкая рука тянулась из воды к берегу.
Пустота и тоска
Водяной, хозяин вод, был не только духом — он когда-то знал жизнь. Давно, в век, когда люди поклонялись природе и общались с её душами, водяной был человеком. Его звали Мирославом, и он был мастером мельниц. Своими руками он построил великое колесо, которое кормило всю округу. Но счастье не длилось долго: несчастная любовь затопила его сердце. Когда его возлюбленная ушла с другим, он проклял реку, где она утонула. Гнев реки обрушился на него самого, сделав его вечным стражем этого омута.
Теперь он был только тенью того, кем когда-то был. Каждый день, обвитый мраком и холодом, приносил ему лишь тоску. Водяной вспоминал звуки смеха, лица, которых больше никогда не увидит. Жизнь, казалось, была закрыта от него, как ледяной панцирь, покрывающий его омут.
Холодная клешня
Когда в омуте появлялась жертва, водяной не чувствовал удовольствия. Его холодная рука, вырывая животных или, в редких случаях, несчастного путника, искала не столько жизнь, сколько тепло. Но каждое прикосновение было пустым, ни капли живого не передавалось в его бездушную плоть. Раз за разом он утаскивал их на дно, надеясь вернуть себе хоть крошку утраченной жизни.
Однажды, в сумеречный вечер, к омуту привели молодую козу. Селяне торопливо склонились в мольбе, бросив её к самой воде. Они знали: нужно уйти, чтобы не встретиться с тем, кто поднимается из глубин. Но среди деревенских была девушка — Алена, чья любопытность пересиливала страх. Она осталась, спрятавшись за кустом, и видела, как тишина воды вдруг взорвалась черной тенью. Из омута поднялась рука, похожая на корягу, после появился и сам хозяин омута. Утаскивая козу он бросил взгляд на Алену. Но вместо злости, в глазах водяного сквозила… тоска.
Эта сцена глубоко тронула Алену. Она вспомнила старинные сказания о том, что даже самые мрачные духи когда-то были людьми. На следующий вечер она вернулась к омуту, но принесла не жертву, а старый глиняный светильник с огоньком, чтобы свет осветил тьму. Она осторожно опустила его на воду и прошептала:
"Хозяин воды, ведь ты тоскуешь. Что можно сделать, чтобы отпустить твою боль?"
Вода вздрогнула, как будто в ответ. Алена не ожидала, что через её сны той ночью придет сам водяной. В своей человеческой форме он рассказал о проклятии, о боли и о невозможности обрести покой. Единственное, чего он хотел, — это чтобы кто-то помнил о нём как о человеке, а не как о чудовище.
Прощение глубин
С тех пор Алена каждую неделю приносила к омуту свечу или цветок, вспоминала добрым словом водяного. Постепенно омут стал тише, его воды — спокойнее, а исчезновения прекратились. Говорили, что свет и тепло её доброты исцелили древнюю тень. Селяне, замечая это, начали возрождать забытые обряды благодарности природе. Жизнь в деревне наладилась, а память о водяном перешла в предания.