В калужском ТЮЗе в субботу, 26 апреля, показали премьеру по повести Бориса Васильева «В списках не значился».
Как было заявлено на премьере, постановка посвящена 80-летию Победы нашего народа в Великой Отечественной войне.
Написал инсценировку и поставил спектакль режиссер Дмитрий Турков. Действие разделено на две части и длится чуть более двух часов.
Калужский вариант знаменитого произведения Бориса Васильева стал удивлять с первых минут постановки.
Своя история
Повесть «В списках не значился» была опубликована в журнале «Юность» в 1974 году. В том же году увидела свет и пьеса в двух действиях. Однако театры сразу решили писать собственные инсценировки. Наиболее заметным стал спектакль Ленкома по инсценировке Визбора.
Тогда, в 70-х годах, повесть Васильева о Великой Отечественной, а тем более о самых трагических моментах обороны Брестской крепости, вызвала большой резонанс. Основанная на документально подтвержденных данных (Васильев сам собирал все факты, ездил в Брестскую крепость) она по своему стилю значительно отличалась от привычных произведений тех советских времен о той войне.
Сегодня опубликованы десятки, если не сотни самых разных романов, повестей и рассказов о Великой Отечественной, выходивших за рамки очерченного советской цензурой круга. Удивить сейчас текстом Васильева, пожалуй, нельзя. А вот его инсценировкой, оказывается, можно.
Дмитрий Турков очень подробно показал первые две части повести, касающиеся предвоенной истории, а вот саму трагедию защитников Брестской крепости сжал в одно действие. Причем режиссер выбрал отдельные эпизоды, будто в телеграфном стиле обозначающие что происходит.
Очень странная получилась инсценировка. Долгий рассказ о предвоенной жизни лейтенанта Николая Плужникова с подробностями быта и почти формальная констатация событий обороны Брестской крепости.
Впрочем, инсценировка – это видение режиссера, и он имеет право выстраивать текст так, как считает нужным. Возможно, в калужском ТЮЗе попытались адаптировать историю для современных молодых людей. И именно поэтому столь подробно прописана, ставшая уже клише, атмосфера предвоенной беззаботности, в расчете на жесткий удар реальностей войны. Хотя, удара не получилось.
Почти лубочные картинки
Спектакль начинается с момента получения Николаем Плужниковым (Александр Лаймин, Павел Скоров) воинского звания лейтенант, как и в повести. Легкость, с которой писатель описывает ситуацию, режиссер поднял до уровня веселых картинок. Это и отсылы в зал, акцентирующие моменты общения героя с девушками, почти как в КВН для привлечения внимания, и нарочито беззаботные вечеринки под патефон с танцами.
Этакий рафинированный лубочный стиль. Чем-то все происходящее на сцене ТЮЗа в первом действии напоминает по атмосфере начало фильма Никиты Михалкова «Утомленные солнцем», но слишком поверхностно, мимоходом как бы.
Удивление вызвали и образы фашистов. Полное впечатление, что они сошли с карикатур времен Великой Отечественной. Зачем было сейчас выставлять врагов такими, простите, идиотами?
Кстати, технически это было сделано идеально. Когда три немецких солдата стоят на парапете, а внизу герои рассуждают о том, есть в Брестской крепости крысы, то немцы вдруг почти незаметным движением превращаются в этих самых крыс. Очень впечатляюще это было сделано.
Несерьезность вдруг проскальзывала и в момент, когда советские солдаты забрасывали гранатами фашистов. После трех ударов гранатой по каске, фриц картинно падает. Что нужно в этот момент сделать зрителю? Засмеяться? Ну, не «Мистер Питкин в тылу врага» же мы смотрим!
И, просто шок вызвал эпизод, где фашисты подтягивают знаменитую песню «Любимый город». Ту самую, из кинофильма «Истребители». Голос Бернеса и поющие фашисты – это, право, совсем уж непонятно.
Можно предположить, что Дмитрий Турков этим эпизодом хотел усилить понимание степени чудовищной трагедии, которую принесли на нашу землю фашисты, то, как они растоптали самое сокровенное, что было у нас. Если так, то символ этот на грани.
Таких моментов в спектакле, увы, много. И приказ «Хальт», с каким-то едва ли не юмором сказанный гитлеровцем, нашедшим Плужникова в воронке. И ходульный немецкий офицер с плаката Кукрыниксов, ведущий допрос героя. Странные фашисты в спектакле калужского ТЮЗа получились. А главное, вновь непонятно – зачем они такие?
Белые одежды
Разделение на былых и черных в спектакле сделано визуально точно. Советские люди в белых одеждах, фашисты – в черной форме. Однако, скорее всего здесь более глубокий смысл. Действительно белые гимнастерки советских солдат поначалу вызывают непонимание. Это если пропустить исходный посыл спектакля: все персонажи в белом стоят на сцене и молча смотрят в зал.
Историю про лейтенанта Плужникова нам рассказывают погибшие и умершие люди. Нам, потомкам, показывают, как это было. Именно поэтому убитые вдруг начинают общаться с еще живыми, мама Плужникова периодически появляется во время обороны крепости.
Тогда становится вдвойне странным, почему эти люди, воочию столкнувшиеся с Войной, с фашистами, представляют гитлеровцев такими ходульными персонажами. Неправда, какая-то легкость, будто ребята в войнушку играют.
Символизм проявляется во многих придумках режиссера. Иные очень точны. Например, первую перестрелку озвучивают сами персонажи, хлопая солдатскими ремнями – и по звуку, и по восприятию неожиданно, но логично.
И при этом линия отношений с еврейкой Миррой (Евгения Одинцова, Екатерина Крохмалева) выстроена на удивление чувственно и правдиво. Очень трогательный момент, когда в одном объятии сконцентрировалась вся их любовь, отношения, неродившийся ребенок. Это, пожалуй, один из самых сильных эпизодов спектакля.
И, конечно же финальная оратория. Сильно и мощно, до дрожи. Зрительный зал молча встал. Без слов. Помним всех, кто погиб, защищая нашу Родину.
Каким образом удалось формализм отдельных сцен, картинность и ходульность некоторых персонажей, общий посыл «пересказа» истории вывести на столь сильный финал – осталось еще одной загадкой.
Очень неоднозначный спектакль показал калужский ТЮЗ. Конечно, каждое поколение по-своему рефлексирует на события 80-летней давности. И события войны 1812 года многие нынче воспринимают как водевиль, посмотрев «Гусарскую балладу». Но все же Великая Отечественная еще кровит. Она не стала еще небольшим разделом учебника по истории. Может рано эту страницу раскрашивать цветными карандашами?