Свекровь решила, что может давать мне советы, как одеваться, а я использовала это против нее

Каждое воскресенье в шесть вечера я наряжалась для спектакля. Не для театрального — для семейного. Моя свекровь Оксана Викторовна считала, что субботние ужины — идеальный повод преподать мне урок «как должна выглядеть приличная женщина».

— Аня, опять эти джинсы? — встретила она меня в дверях, окидывая взглядом мои рваные колени. — Мужчины любят скромность. В мои годы даже косынку повязать криво — стыдно!

Я улыбалась, целовала ее в щеку и молчала. Молчала, когда она критиковала мой красный лак на ногтях («вульгарно!»), мой оверсайз-свитер («мешок!») и даже кроссовки, в которых я «выгляжу как школьница». Но в тот день, когда она заявила, что мое черное платье с вырезом «привлекает ненужное внимание», терпение лопнуло.

— Оксана Викторовна, — сказала я, поправляя пояс на талии, — а вам не кажется, что ваш жакет… немного из прошлого века?

Она замерла с салатницей в руках. Жакет цвета хаки висел на ней мешком.

— Это классика, — буркнула она, но пальцы нервно потрогали пуговицы.

На следующей неделе я надела кожаные легинсы и куртку-косуху. Оксана Викторовна побледнела, как будто увидела меня в нижнем белье.

— Ты… это… — начала она.

— О, вам нравится? — перебила я, широко улыбаясь. — Я подумала, ваш совет насчет «скромности» устарел. Вам тоже стоит попробовать что-то современное! Вот, например… — Я достала из сумки шелковый шарф с черепами. — Это Louis Vuitton, лимитированная коллекция. Вам подойдет!

Она отшатнулась, будто я протянула ей змею.

— Спасибо, — процедила, но шарф взяла.

Каждое воскресенье после этого я превращала ужин в показ мод. Мини-юбки, прозрачные блузки, ботинки на платформе — Оксана Викторовна хмурилась, кашляла, но критиковать перестала. Вместо этого я сама начала комментировать ее наряды.

— О, этот кардиган! — восхищалась я, указывая на ее коричневую кофту. — Такие носили в 90-е, да? Ностальгия! Может, добавите брошь? Или… — я притворно задумалась, — а вдруг его пора в музей отдать?

— Не надо ерничать, — бормотала она, но вечером застала ее разглядывающей свой гардероб.

Переломный момент наступил на ее юбилее. Оксана Викторовна явилась в синем платье с рюшами до подбородка — точная копия ее свадебного наряда 1978 года. Гости ахнули. Я подошла, обняла ее за плечи и громко сказала:

— Какая красота! Прямо как в фильме «Москва слезам не верит». Помните, там героиня тоже любила ретро?

В зале затихли. Свекровь покраснела. На следующий день она позвонила:

— Аня… Поможешь выбрать платье? Для… — пауза, — для встречи одноклассниц.

В магазине она ворчала, что «все слишком открыто», но я настойчиво подсовывала ей платья с запахом, юбку-карандаш. Когда она вышла из примерочной в изумрудном платье с V-образным вырезом, зеркало ахнуло вместо нее.

— Я… Я будто на двадцать лет моложе, — прошептала она, поворачиваясь.

— Видите? — улыбнулась я. — Иногда «нескромное» — это просто «современное».

Теперь по воскресеньям мы пьем чай в тишине. Оксана Викторовна щеголяет в обновках, а ее старый жакет висит в шкафу — как напоминание, что советы, как и платья, лучше давать, когда об этом просят.