– Лидия Петровна, миленькая, ушейте мне это платье так, чтобы я в нём прям от земли отрывалась! – влетела в мою мастерскую Вероника, размахивая пакетом из бутика. – Чтобы все слюной захлебнулись, особенно этот... – она запнулась и как-то сразу поникла.
Я привычным движением нацепила очки на нос и критически осмотрела свою любимую клиентку. Что-то не так. Вероника – звезда нашего городского театра, обычно порхает как бабочка, а тут – будто ватная куколка на ниточках.
– Так, милая, выкладывай, – я похлопала по винтажному креслу, которое специально притащила для важных клиентских "исповедей". – Кого мы хотим впечатлить или, наоборот, отвадить?
– Ой, Петровна! – Вероника плюхнулась в кресло, забыв про свой обычный великосветский манер. – Помните, я вам про нового спонсора театра рассказывала? Который мне после премьеры "Чайки" корзину белых орхидей прислал?
Как не помнить! Месяц назад она щебетала про какого-то Станислава Аркадьевича, владельца строительной компании, который "так тонко чувствует искусство" и "наконец-то в театре появился человек с настоящим вкусом".
– Представляете, – Вероника нервно теребила жемчужную нить на шее, – он вчера заявился на репетицию. Прямо в зал! А у нас "Анна Каренина", я в неглиже, можно сказать... – она драматично закатила глаза. – Стоит такой в своём костюме от, с букетом чёрных роз, представляете? ЧЁРНЫХ! И говорит: "Вероника Александровна, вы сегодня особенно обворожительны!"
– Ну, милая, многие мужчины... – начала было я, но она перебила:
– Да если бы только это! На прошлой неделе захожу в гримёрку – а там целый алтарь из моих фотографий! Со спектаклей, из соцсетей, даже какие-то папарацционные снимки... И записка: "Вы моя Анна, а я ваш Вронский. Наша история только начинается".
Я присвистнула, откладывая недошитый подол:
– И что ты?
– А что я? Вызвала охрану, составили акт. А он на следующий день заявился с адвокатом и какими-то бумагами. Теперь его компания – главный спонсор театра, и директор намекает, что я должна быть "более лояльной к меценатам".
Вероника вскочила и забегала по мастерской, путаясь в примерочных шторах:
– А позавчера... – она понизила голос до шёпота, – звонит костюмерша Галина Васильевна, вся в слезах. Говорит, приходил этот... спонсор. Предлагал денег за ключи от моей гримёрки. А когда она отказалась – намекнул, что у её внучки такой хороший детский сад, было бы жаль его потерять...
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
– И знаете, что самое жуткое? – Вероника подошла к окну и нервно отдёрнула штору. – Вот эта чёрная БМВ – третий день дежурит под окнами. И куда бы я ни пошла, она следует за мной как тень. В театр, в магазин, к маме на дачу... Я уже такси вызываю с разных адресов, парики меняю. Как в дурном детективе!
– А полиция? – я машинально проверила, заперта ли дверь мастерской.
– Ха! – она горько усмехнулась. – "Мадам, давайте не будем торопиться с выводами. Может, человек просто очень любит театр?" И опять про спонсорство, контракты... Лидия Петровна, – её голос дрогнул, – я вчера заявление написала об уходе из театра. В Москву уеду, к тётке. Только вот это платье дошейте, чтобы было в чём... сбежать.
Я молча обняла Веронику, чувствуя, как дрожат её плечи. Потом решительно подошла к своему старомодному секретеру:
– Значит так, деточка. Сейчас я дам тебе телефон одного очень серьёзного человека. Он, конечно, не спонсор театра, зато полковник управления по борьбе с организованной преступностью. И знаешь что? Он обожает оперу. Особенно в исполнении своей крестницы – то есть меня. Думаю, нам есть что обсудить за чашечкой чая...
*Мой совет:* Девочки мои дорогие! Запомните: настоящая любовь не нуждается в преследовании и запугивании. Если мужчина переходит границы – не молчите! Не позволяйте страху и чужим финансовым интересам разрушить вашу жизнь. И помните: иногда самая лучшая строчка – это та, что шьёт злу кафтан... в тюремную полоску!