Глава 7. Развод - Слепая любовь
— Вот как. И что наболтали?
Голос его деланно-спокойный. Я слишком хорошо знаю Рэма, чтобы не заметить, как он нервничает: дышит тяжело, мрачная полуулыбка темнеет на твердых губах, правая ладонь крепко сжата в кулак. Супруг даже не поцеловал бабушку в щеку, хотя делал это неизменно из раза в раз.
Бабуля продолжает что-то радостно щебетать, не обращая внимания на наши с Рэмом застывшие позы. Я выхожу из кухни. Ванная? Да, сойдет.
Откручиваю вентиль — хочу, чтобы вода билась о дно раковины погромче… собственные рваные выдохи, кажется, перебивают все посторонние звуки.
Мой взгляд ползет вверх. Раненый. Блеклый. Вялый. Отражение не показывает ничего хорошего, притягательного, привычного.
Осунувшееся лицо делает меня еще несчастнее. Я горестно отворачиваюсь.
Ну шикарно же все было! Отличное начало дня. Бабуля вот в прекрасном расположении духа, и у нее отличное самочувствие.
Необходимо избавиться от этих болючих, сбивающих с ног совпадений в будущем. Пусть Рэм выбирает и озвучивает дни, когда собирается навещать бабушку, и тогда мы точно перестанем пересекаться.
У меня трясутся руки. Я понимаю, что пора выходить, но боязнь проявить эмоции выше меня. Мне нужно холодное спокойствие. Во всяком случае, Рэму суждено видеть только это. Остальное уже не его ума дело. Он развернулся и ушел. Потому что его что-то там перестало устраивать.
Тру щеки. Потом еще раз умываюсь. Потом снова остервенело тру щеки, чтобы скрыть бледность.
Что ж. Пора.
Прохожу. Усаживаюсь на стул. И не знаю, что дальше делать. Что говорить. Так и молчу, неторопливо отхлебывая чай из такой же кружки, как у Рэма.
— Что-то вы, ребята, уставшие такие, молчаливые оба. Когда ж вы уже жить начнете, а то одна работа на уме.
Обычно Капитолина Алексеевна не читает нравоучения, а сегодня… как почувствовала что-то неладное.
А я… Нет-нет-нет. Я сейчас точно не готова с пеной у рта доказывать, что у нас все по плану и своевременно. Сам пусть выкручивается, а моя стрессоустойчивость потихоньку истончается.
— Ба, работа — неотъемлемая часть нашей жизни, — строго поясняет Рэм, а я вновь покидаю кухню под нелепым предлогом и подвисаю в коридоре. Деться-то мне некуда.
Пора собираться. Из коридора я отчетливо слышу разговор:
— А то я не вижу! Вон Сонечку как запустил, уставшая вся, бледная! Твоя мама с таким серо-буро-малиновым цветом лица ходила, когда тебя носила, а Сонечка — потому как от работы с ног валится. Вот не цените вы то, что имеете, — и молодость, и здоровье просто так на чужих людей тратите. Все заработать пытаетесь, Рэмчик! Нужно друг для друга стараться. Для деток. Для семьи. У вас, мои хорошие, все силы на посторонние дела уходят. А они, силы-то — ресурс исчерпаемый.
Прозорливая бабуля дотошнее любого сыщика!
У Рэма-то точно вся энергия на «посторонних» уходит. И, главное, хитрая Капитолина Алексеевна мне и слова не сказала, что я как-то не так выгляжу. Ну и отлично, пусть ему плешь проедает, достанется такое сокровище новой пассии прилично полысевшим и сердитым.
— Ты лучше расскажи, как у тебя дела, — Рэм переводит тему.
— Прекрасно. У меня нитки кончились на твоих варежках. Надо серую пряжу докупить. А у Сонечки уже прекрасные рукавицы готовы. Шерстяные. Теплые. Будет моя девочка зимой носить, меня добрым словом поминать.
— Мы тебя и без варежек добрым словом вспоминаем.
— Вот молодежь, — возмущается бабуля. Я слышу, как она что-то помешивает. — И помереть старушке спокойно не дадите.
— Ты на уши и небо поставить сумеешь, — по-доброму смеется Рэм. — Нет уж. Тут оставайся. Я лучше приглядывать за тобой буду.
— Ой-ой, ишь ты! Я как пять лет назад говорила, так и сейчас повторю! Пока правнуков не увижу, вы от меня не избавитесь. Так что пусть небо твое пока висит над головами спокойно.
Удар за ударом. И вновь, и вновь. Материнство я все откладывала на потом. А потом… все как-то не наступало. Потом вечные проблемы и неудачи. После двух бесполезных ЭКО мы взяли длительный перерыв.
Я заставляю себя зайти в кухню и попрощаться.
— Ладно, побежала я, — начинаю с осторожностью. Но бабуля с возмущением причитает:
— Как это побежала? Хоть полчасика посиди. Что ж вы все время куда-то бежите?!
— Мне правда пора, я ж на часок заехала.
Бабушка очень расстраивается, даже глазки ее тускнеют. Мне жаль причинять ей эту микроболь, но для меня так будет лучше.
— Ну что ж. Приезжай тогда, как сможешь. Сонечка, ты покажи Рэму, где дверь скрипит. А я пока тебе зелень нарву.
— Бабуль, да я в магазине куплю, тут тебе… — я осекаюсь. Такое неудовольствие мелькает в изумленном взгляде.
— Да у меня ж все свое, полезное. А и… — машет она рукой и упрямо направляется на балкон, не забыв прихватить ножичек. — Все равно нарежу.
— Вы внуку передайте. Он привезет. «Домой».
Рэм выходит со мной в коридор.
— Сам справишься? Входная дверь скрипит.
Он не отвечает, зачем-то смотрит на меня, будто раненый. Это я так смотреть должна. А то несчастный какой нашелся.
— Сонь, — прорезается у него голос. — Ты… Как ты?
Я аж замираю. Это издевательство такое? Изощренное. Хуже любых пыток. Как я? Да у меня все лучше всех! Все прекрасно!!! Не видно, что ли?!
Отворачиваюсь и тянусь к куртке.
— Сонь, — с чувством отзывается он на мое упрямое молчание, обхватывает плечи и разворачивает к себе. — Если я могу что-то для тебя сделать. Если что-то нужно. Помощь какая-то или…
Замолкает. Кадык его нервно дергается.
На лбу Рэма застывает вертикальная складка. Внутри меня бушует ураган, вулкан закипает — еще немного, и взорвется.
— Конечно, нужно, — произношу само собой разумеющимся тоном. — Руки убери.
— Соня, прости меня, пожалуйста. Это ведь честнее, чем делать вид, что все хорошо. Сонь…
Он и не желает меня отпускать. Мне приходится брезгливо стряхнуть с себя его руки.
— Сонь. Тебе, если что-то понадобится, ты мне позвони, пожалуйста.
— Это последнее, что я сделаю.
Не выдерживаю, отчаяние топит. Лавину слез прорывает, и чтобы скрыть доказательства своей уязвимости, я поскорее отворачиваюсь, хватаю сумку и выбегаю прочь. Сердце еще большее раздирает фраза спешащей со всех ног бабули:
— А зелень-то, зелень!
Но я уже несусь вниз по лестнице, отгоняя от себя пронзительные воспоминания, связанные с этим домом и любимыми людьми.
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ тык!