Плантация Хо-Бренч(Ветка боярышника) было некогда завидным поместьем, с садами, широкими газонами, водным каналом, классическим зданием, построенным ещё до Гражданской войны в США. Однако к 1964 году, после 50 лет разрухи, от былого великолепия ничего не осталось, и миссис Макконофи, унаследовавшей Хо-Бренч, пришлось сразу же вместе со своим мужем Кари засучить рукава и приняться за ремонт. А скоро в поместье приехала их родственница по фамилии Гибсон.
Вскоре в доме Макконофи стали слышаться странные шумы. Иногда в комнатах ощущался аромат апельсинов и роз, хотя ни тех, ни других поблизости не было. А однажды хозяин поместья, выйдя из сарая, увидел рядом с домом кого-то с фонарём, когда же он приблизился , в воздухе осталась парить только...керосиновая лампа.
Три месяца прошло с тех пор, как семья Макконофи с детьми поселилась в новом доме, и вот в одну из ночей они проснулись от женских криков на чердаке. Парализованные страхом, люди ждали до утра и лишь на рассвете отважились подняться на чердак, Там никого не было. Крики повторялись регулярно каждые 6 месяцев, но только летом 1967 года Гибсон увидела того, кто их издавал "Она не была прозрачной, это было что-то с неясными очертаниями"- вспоминала позже Гибсон. Она не рассмотрела лица, только заметила на фигуре длинное, до пола, старинное платье. Женщина стояла неподвижно, глядя куда-то вдаль.
К 1969 году семья Макконофи уже привыкла к призрачным обитателям дома, но однажды в поместье прибыла посылка. В посылке старшая кузина Гибсон прислала фамильную реликвию: портрет давно покойной родственницы Флоренс Райт. По описанию Макконофи ожидали увидеть картину в светящихся пастельных тонах, изображавшую юную девушку незадолго до её скоропостижной смерти. Но на присланной картине были только тёмные оттенки серого и коричневого цветов в сочетании с грязно-белым цветом, что всех весьма озадачило. Тем не менее картину повесили над камином в библиотеке.
В феврале 1970 года с фамильной реликвией начали происходить поразительные изменения. Волосы девушки на портрете, до того чёрные как смоль, начали светлеть, серая роза внизу портрета порозавела. Кожа Флоренс приобрела естественный живой оттенок. Вскоре на портрете можно было любоваться синеглазой рыжеволосой красавицей, сидящей в светло-зелёном кресле.
Один экстрасенс исследовал портрет и составил мнение, что с момента смерти Флоренс её дух был заключён в картину и поэтому прогонял из неё цвета, пока не стал доволен местом, куда повесили полотно. Голоса, которые слышали в Хо-Бренче, принадлежали добрым духам, которые пожелали помочь девушке снова обрести былые краски. Хо-Бренч с его живительной спиритической атмосферой стал для Флоренс настоящим родным домом.