Маша никогда не думала, что встретит свою судьбу в автобусе. Она торопливо поднялась по ступенькам старого "ПАЗика", из-за дождя едва удерживая зонтик и сумку с ноутбуком. Сегодняшний день выдался тяжелым: длинные пары, потом очередь в библиотеке, где она так и не нашла нужную книгу для диплома. Уставшая и немного раздраженная, она уселась на свободное место у окна, надеясь просто доехать до дома без приключений.
Снаружи моросил холодный осенний дождь, который ветер время от времени хлестал по стеклам. В автобусе было сыро, от мокрых плащей и курток пассажиров тянуло сыростью. Автобус трясся и подпрыгивал на кочках, и Маша, не удержав равновесие, чуть было не уронила сумку с ноутбуком, когда кто-то рядом внезапно сказал:
— Давайте я вам помогу, — голос прозвучал спокойно и уверенно, и Маша обернулась.
Перед ней стоял парень, примерно ее возраста. Он выглядел немного растрепанным: блестящие от дождя кудрявые волосы торчали во все стороны, а куртка казалась мокрой насквозь. Но в глазах его был какой-то необычный блеск — как будто он искренне рад был стоять сейчас именно здесь, рядом с ней. Не дожидаясь ответа, он аккуратно подхватил ее сумку и поставил на колени Маше.
— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя себя одновременно благодарной и неловкой.
— Дождь-то как льет, — продолжил он, словно не заметил ее смущения, — в такую погоду только дома сидеть под пледом: книгу читать, фильмы смотреть или чай пить, а не вот это вот все, — и улыбнулся абсолютно обезоруживающей улыбкой.
Они прошли и сели рядом. Она промолчала, опустив взгляд на окно, где ручьями стекала вода. Но краем глаза заметила, как он украдкой посмотрел на нее. Его лицо было открытым, каким-то добрым, и, хотя тогда Маша еще не могла это признать, что-то в этом случайном знакомом ее зацепило. Теплое чувство, которое она потом назовет симпатией, уже начало пробиваться, как слабый луч солнца сквозь серые тучи.
Автобус продолжал трястись, набирая и высаживая пассажиров. Несколько остановок они ехали молча, только раз он, поддавшись внезапному рывку транспорта, едва не упал, и они оба рассмеялись. Это смех почему-то разрядил напряжение, как будто они уже знали друг друга давно.
Когда объявили ее остановку, Маша, собрав вещи, кивнула ему на прощание и направилась к выходу. Но, выйдя на тротуар под все тот же моросящий дождь, заметила, что парень тоже вышел.
— Случайно, — засмеялся он потом, хотя Маша до сих пор сомневается. Витя проводил ее до дома и сказал на прощание:
— Увидимся завтра?
И они увиделись. А потом еще и еще. Сперва просто гуляли, болтали, а через пару месяцев уже не могли расстаться больше, чем на один день. Вите было 26, Маше 23. Молодые, влюбленные, они думали только о том, как им хорошо вместе. Еще через пару месяцев Витя вдруг организовал пикник и в романтической обстановке на закате дня встал на одно колено и сделал Маше предложение. У девушки даже не возникло мысли,что знают друг друга они еще так мало, что она даже не знакома с родителями Вити, конечно, она согласилась, ведь не могла себе представить иного варианта ответа.
Но свадьба стала настоящим испытанием. Тамара встретила невесту сына с каменным лицом.
— Она кто? — спросила она, едва Витя представил Машу.
— Моя девушка, мама. Мы поженимся, — твердо ответил он.
— Поженитесь? — переспросила Тамара, глядя на него так, словно он заявил, что улетает на Марс.
На первое знакомство Маша надела скромное платье, принесла торт, который пекла сама. Но ничего не помогло. Тамара молчала почти весь вечер, изредка бросая недовольные взгляды. Анатолий, напротив, сразу сказал:
— Хорошая девочка, Вить. Береги.
Когда Витя сообщил родителям, что они решили пожениться, Тамара сразу попыталась переубедить сына.
— Ты молодой, найдешь себе еще кого-то. Эта… она какая-то слишком простенькая. Ты достоин лучшего,сыночек, — твердила она.
— Мама, мы все равно поженимся. Другого варианта нет, — стоял на своем сын.
— Витя...сыночек,— вдруг расширила в ужасе глаза Тамара,— она что, беременна?
— Нет,мам, чего ты,— Витя отмахнулся,— почему сразу беременна?
— Ну а к чему тогда такая спешка? Ты же совсем ее не знаешь,— настаивала мать,— вдруг она аферистка? Вдруг она больная какая-то, вдруг...
— Мам, прекрати,— он перебил мать, нахмурившись,— никакой спешки нет.
Просто мы любим друг друга. Я знаю о Маше все, что мне важно знать, а остальное я с удовольствием буду узнавать всю жизнь по очереди.
Тамара закусила язык, скривившись. Похоже, сын слышать слова разума не собирался и ей придется смириться с этой ошибкой в его жизни. Это был первый раз, когда Витя повысил голос. Тамара больше не спорила, но смириться, кажется, не смогла. На свадьбе она сидела с таким лицом, словно пришла на поминки, даже платье черное надела. Только Анатолий поднимал тосты и громко смеялся.
— Невестка-то у нас хорошая! Теперь главное, чтобы внуков побольше! — шутил он, подмигивая Маше.
Маша помнила этот день как самый счастливый и одновременно самый тяжелый. Они любили друг друга, но уже тогда она поняла, что стать частью семьи Вити будет не так-то просто.
После свадьбы жизнь потихоньку начала входить в привычное русло. Но самый сложный вопрос ждал их впереди — где теперь жить. Маша только закончила университет, жила в общаге, а до учебы — у тети с дядей, которые опекали ее все детство с тех пор, как родители Маши погибли.
— Машуль, ну а о чем тут думать? Пока поживем у моих. Зачем снимать? Деньги ведь нужны, будем копить на свое жилье, — уверенно сказал Витя, когда они сидели вечером за чаем.
Маша молча крутила ложку в руках. Она поняла, что это решение разумное: оба только-только начали взрослую жизнь, Витя устроился инженером в строительную компанию, а она и вовсе еще искала работу. На съемном жилье уходила бы львиная доля их доходов. Но перспектива жить с родителями мужа ее пугала.
— Ты уверен, что твоя мама будет... ну, нормально к этому отнесется? — осторожно спросила она.
Витя махнул рукой.
— Да чего ты боишься? Отец вообще рад будет, а мама... Ну, ей просто нужно время, чтобы привыкнуть. Она, знаешь, строгая, но добрая внутри. Ты это поймешь, когда ее ближе узнаешь немного, вот увидишь.
Маша глубоко вздохнула. Она не была уверена, что увидит эту доброту, но понимала, что других вариантов у них сейчас просто нет.
Через неделю молодые приехали к родителям Вити с чемоданами. Анатолий сразу взялся помочь разгрузить машину.
— Ну вот, теперь полный дом! Молодцы, что решили у нас жить, правильное решение, — сказал он, хлопая Витю по плечу.
Тамара стояла на крыльце с таким выражением лица, что Маша сразу почувствовала себя чужой.
— Куда будем выгружать все вещи? — громко произнес Анатолий.
— В комнате Вити куда же еще, — ответила Тамара.
Маша шагнула в дом, чувствуя на себе ее взгляд. Понятно, свекровь искала, к чему бы придраться уже в первую минуту.
— Ну что ж, располагайтесь. У нас тут не отель, но место найдется, — сказала Тамара, натянуто улыбаясь.
Комната Вити была небольшой, но уютной. Он сразу начал распаковывать вещи, напевая что-то себе под нос. А Маша, сев на кровать, тихо оглядывалась вокруг.
— Тебе не нравится? — спросил Витя, заметив ее задумчивое лицо.
— Нет-нет, все хорошо, — ответила она.
Ей хотелось верить, что они справятся. Да, ей придется привыкнуть к этому дому, к жизни со свекрами, но это же временно. Ради своей мечты — накопить на ипотеку и начать по-настоящему самостоятельную жизнь — она была готова терпеть.
Но уже на следующий день Тамара показала, что их присутствие здесь будет не таким уж и мирным.
— Маша, я тут подумала. Раз уж вы у нас живете, то давай договоримся. Нам по дому помощь не помешает. Уборка, готовка, ну, сама понимаешь, — с порога заявила свекровь с важным видом.
— Конечно, я помогу, — кивнула Маша, радуясь, что может быть полезной. Может, свекровь увидит, как она старается и поменяет к ней свое отношение.
— Хорошо. Потому что у нас важен порядок. Мне, знаешь ли, тяжело весь дом на одной себе тянуть, а нахлебников я не люблю, — с легким намеком добавила Тамара.
Маша поняла, что для нее испытания только начались и подружиться с Тамарой будет не просто, даже угождая ей целыми днями.
Анатолий вернулся с очередной вахты уставший, но довольный: в кармане тяжелела получка, а впереди маячила неделя дома. Тамара встретила его у дверей с недовольным лицом.
— Вот так здравствуйте,— удивленно произнес Анатолий,— а чего это у нас случилось уже?
— Ничего не случилось,— Тамара хмуро подставила мужу щеку для поцелуя,— раздражает меня эта Маша. Лезет везде со своей помощью, делать ничего не умеет,все не так делает. Ни рыба ни мясо.
— Не будь к ней так строга, Тома,— улыбаясь сказал Анатолий,— вспомни себя в ее возрасте. А девочку и учить некому было. Вот и научи ее быть хозяйкой.
Тамара фыркнула,закинув полотенце на плечо, развернулась в сторону кухни и сказала:
— Иди уже, борщ остынет.
— Здравствуйте, Анатолий Сергеевич, — произнесла Маша робко, когда Анатолий вошел в кухню.
Анатолий бросил взгляд на жену, которая, не скрывая раздражения, закатывала глаза.
— Ну, как вы тут без меня поживаете?— дружелюбно улыбаясь, свекр отечески похлопал Машу по плечу.
— Все хорошо, Анатолий Сергеевич,— Маша улыбнулась, но он сразу заметил, как нервно она переминалась с ноги на ногу.
«Да уж, легко ей тут не приходится», — мелькнула у него мысль.
Тамара на кухне стучала тарелками громче обычного. Она явно ждала момента, чтобы высказать свои претензии, но пока держалась. Ужин прошел в натянутой тишине, только Витя попытался разрядить обстановку неуклюжими шутками.
После ужина свекровь, едва завидев, как Маша собирает со стола, нахмурилась:
— Ты посиди лучше, я сама. Ты у нас городская, руки не натружены, — произнесла она тоном, от которого даже Анатолий замер.
— Я помогу, — тихо ответила Маша, но Тамара уже унесла тарелки в мойку.
Когда молодые ушли в свою комнату, Анатолий сказал:
— Том, ты чего так? Девчонка вроде нормальная, чего ты ее так?
— Нормальная, — передразнила жена, — она ему кто? Мы ее не выбирали!
— Ну ты даешь, — усмехнулся Анатолий, поправляя кепку, — сама-то кого выбрала? Помнишь, как твоя мать меня «любила»?
Тамара дернула плечом, словно не услышала.
А в соседней комнате Маша сидела на краю кровати.
— Твоя мама мне явно не рада, — шепнула она Вите.
— Это пока, — махнул рукой муж, — ты просто не знаешь, как она борщи варит. Как полюбишь их — так и она тебя полюбит.
Маша грустно улыбнулась: борщ она варить не умела. Да и Тамара явно не из тех, кто способен быстро впустить в свою жизнь невестку.
Но, не смотря ни на что, Маша твердо решила: она найдет способ стать частью этой семьи. Она быстро поняла, что жизнь в большом загородном доме — это вовсе не сказка. Каждое утро начиналось с того, что Тамара находила для нее какое-то «дело». И как-то незаметно, между делом, она умудрялась довести Машу до слез.
— Маша, ты тряпку правильно выжми, а то лужи оставляешь. У нас так не принято, — строго говорила Тамара, стоя над невесткой, пока та мыла полы в коридоре.
Девушка молча кивала и продолжала тереть. Научилась уже терпеть — до поры до времени.
— Ну вот что это за вид у окон? Вроде мыла их. А они как были в разводах, так и стоят!
Маша отложила тряпку и почувствовала, как начинает щипать глаза.
— Тамара Васильевна, я сейчас еще раз пройдусь, — тихо сказала она.
— Да уж постарайся. А то соседи увидят — засмеют. Видят, что жена у Вити ничего не умеет, бесполезная и нехозяйственная.
Вечерами Маша плакала на крыльце дома. Витя был на работе до позднего вечера, а Анатолий часто уезжал на вахты по работе.
Но самое сложное произошло в тот день, когда Маша, решив угодить свекрови, попробовала испечь пирог.
— Тамара Васильевна, у вас тут яблоки — я думала пирог сделать, — начала она осторожно.
— Пирог? Хм... Ну-ну, сделай, посмотрим, что выйдет, — холодно ответила свекровь.
Кухня напоминала поле боя: Маша с трудом справилась с тестом, в духовке что-то трещало, а по столу была рассыпана мука. Когда пирог, наконец, был готов, она поставила его на стол с улыбкой победителя драконов.
Тамара бросила на выпечку оценивающий взгляд, отрезала небольшой кусочек и... выплюнула обратно в тарелку.
— Что это? — спросила она, как будто откусила что-то горькое, — Витя любит сладкое, а тут кислятина! Может, конечно, в следующий раз получится лучше... Только продукты перевела.
Маша опустила голову. Свекровь так спокойно произнесла это, но внутри у Маши что-то сломалось.
Анатолий, который как раз зашел на кухню, бросил взгляд на жену, потом на невестку и хмыкнул:
— Тома, да ладно тебе. Нормальный пирог, пойдет с чаем.
— Ты-то, конечно, все съешь, — отмахнулась Тамара, — а я хочу, чтобы она старалась для моего сына, а не как для свиней готовила.
Маша еле сдержала слезы. Но решила про себя: она вытерпит все. Ради Вити, ради семьи, ради себя.
Выйдя на порог дома, она вытерла мокрыми руками лицо и села на крыльцо, чтобы отдышаться. После очередного «разговора» с Тамарой у нее внутри снова все кипело.
— Вить, я так больше не могу, — прошептала Маша вечером, когда они легли спать.
Витя повернулся к ней, сонно зевая.
— Ну потерпи, Машуль. Мама просто такой строгий человек , ты же знаешь. Она привыкнет, вот увидишь.
— Витя, она специально придирается! Я ей и помочь хочу, и угодить, а ей все не так. Ты же видишь, как она со мной разговаривает.
Витя вздохнул.
— Да ты все слишком близко к сердцу принимаешь. Это просто характер такой. Она тебя не ненавидит.
Кажется, разговор не имел смысла — как всегда.
На следующий день Маша услышала, как Тамара снова жалуется Вите на кухне. Она специально не заходила туда, но все равно слышала каждое слово.
— Она же беспомощная у тебя, Вить! То одно не так сделала, то другое. Ты бы с ней поговорил, а? Может, она хотя бы готовить научится, — бубнила Тамара.
— Да все она умеет, мам, ты просто придираешься, — ответил Витя, но голос его звучал вяло, видимо он сам не был уверен в том, что говорит.
— Придираюсь? Ну конечно! Это у нас, видимо, теперь нормой стало: дома грязь, борщ невкусный, белье на веревке висит как попало.
— Мам, ну ты опять начинаешь...
Маша в коридоре сжала кулаки. Ее словно током ударило от этих слов. Грязь?! Она же весь день драила этот чертов дом, чуть не сломав позвоночник, и в результате все равно виновата и все плохо.
Вечером, за ужином, Тамара снова не преминула сделать замечание:
— Маш, а ты хлеб где купила? Такой твердый, как будто его неделю назад испекли.
— Это тот, который вы вчера сами купили, — тихо ответила Маша.
— Правда? Ну значит, ты просто не умеешь нормально его нарезать, — с улыбкой заметила свекровь.
Маша почувствовала, как слезы снова подкатывают.
Витя только пожал плечами:
— Маш, ну ты не обижайся. Мама просто так шутит.
«Шутит», — горько подумала Маша. Она уже перестала верить в то, что когда-нибудь станет здесь своей.
Зато Анатолий полюбил Машу с первого дня, когда увидел ее на пороге своего дома.
—Хорошая девчонка, светлая, — говорил он жене, но та лишь закатывала глаза. Защищать невестку ему приходилось регулярно: и в мелочах, и в крупных разногласиях.
— Тома, что ты к ней пристала? Девчонка старается! А ты только пилой по нервам, — ворчал он на жену, отхлебывая чай за кухонным столом.
— Да-да, конечно. Папаша защитник, — огрызалась Тамара, — это она перед тобой, такой ангелочек. У нас тут с ней совсем другое кино, когда ты на вахте.
Анатолий лишь отмахивался. Он был уверен, что жена нарочно сгущает краски.
Когда пришел день очередного отъезда, Маша украдкой смахнула слезу.
— Анатолий Сергеевич, долго вас не будет? — прошептала она на прощание.
— Около месяца, Машенька. Ну ты держись, дочка. Вите говори, не стесняйся, Тамару не бойся. Если что, звони, — подмигнул он.
Но как только автобус с Анатолием скрылся за поворотом, как в доме все вернулось на круги своя.
— Ну что, защитничек твой уехал, — с прищуром произнесла Тамара на следующий день.
Утро началось с жесткого инструктажа:
— Полы теперь будешь мыть каждый день, чтобы блестели. И на чердак поднимись, там бабушкины скатерти — пора отстирать. Да и кухню ты убираешь тяп-ляп. Вчера, кажется, полку мыла? А какой жир остался? Или ты считаешь, я этого не замечу?
Маша пыталась поспевать за всеми указаниями, но Тамара находила новые задания быстрее, чем та справлялась с предыдущими.
— И кстати, ты же борщ варить собралась? — грубо спросила она ближе к обеду, — надеюсь, в этот раз без кислой капусты.
— Я... я еще не начала, — растерянно ответила Маша.
— Конечно, а уже обед. А кто в этом доме, интересно, кормить всех будет? Я? Мне, видимо, самой за все взяться.
Маша старалась не показывать, как ей обидно, но в груди все горело от несправедливости. Она устала, но молчала, стиснув зубы.
Вечером, когда Витя вернулся с работы, свекровь уже вовсю жаловалась:
— Она сегодня едва успела с полами. Борщ? Лучше бы я его не пробовала! Нет, Витя, твоя жена словно из другого мира. Ей ничего доверить нельзя.
— Мам, перестань, — отмахнулся Витя, — Маша нормально справляется.
Маша ждала, что он поддержит ее больше, скажет хоть что-то в ее защиту. Но услышала только привычное:
— Потерпи, Маш. Мама ворчит, но это у нее пройдет.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.