Едва открыв дверь, я чувствую неприятный запах спиртного вперемешку с соленьями. На кухне громыхают мужские голоса. Устало вздыхаю и скидываю с плеч сумку. Отчим будет пить ещё неделю, пока зарплата не закончится. Не понимаю, почему его ещё не выгнали с работы за вечные прогулы, но насколько я наслышана — в управляющей компании и без того проблемы с кадрами.
— Кто дома? — доносится с кухни голос виновника моих мыслей.
Сжимаю челюсти, борясь с неприязнью пару секунд, а потом всё же отвечаю:
— Даша.
Хорошо, что сестра ходит на дополнительные курсы по английскому языку и меньше меня находится дома. Она учится на переводчика, иностранные языки даются ей с небывалой лёгкостью — ещё в школе она начала смотреть слезливые сериалы аргентины без русской озвучки. А закончив школу, нацелилась на диплом переводчика. Так как испанский язык сестра знает уже на пять с плюсом, она ринулась покорять ещё и английский.
— О, это хорошо. Приготовь нам ужин, дома жрать нечего! Опять твоя мамаша оставила пустой холодильник! — требовательно басит отчим, когда я ставлю обувь на полку.
Закатываю глаза, сжимая кулаки. Моя мама работает на двух работах, чтобы помогать нам платить за обучение, дома крутится у плиты, как заводная пчёлка, а этот свин зовёт своих собутыльников и сметает с ними всю еду! Сколько раз мы с сестрой намекали маме, что такой мужик нашей семье не нужен, но она и слушать ничего не хочет. Как приворожённая ему в ротик заглядывает и говорит, чтобы не лезли в её «счастье».
Захожу на кухню и вижу шатающееся на табуретке мамино счастье. Дядя Валера живет с нами семь лет и не всегда был таким. Я помню его привлекательным брюнетом, который засыпал маму цветами, а нас фруктами и сладостями. Года четыре назад отчима со скандалом уволили с работы. Я толком не знаю, что произошло, но больше по профессии его нигде не принимали. Сначала дядя Валера прикладывался к бутылке лишь по ночам, пока никто не видит, а потом пристрастие перешло в привычку. Теперь из-за стола на меня смотрело чучело с лысеющей головой и трёхдневной щетиной. Отчим смог устроиться слесарем в управляющую компанию недалеко от дома и нашёл себе парочку компаньонов для пьянки. Один из них, такой же небритый и изрядно выпивший, в данный момент сидел на нашей кухне.
— О, Дашулька, золотце! — повернулся пьяный дружок моего отчима. — Сварганишь нам чего-нибудь по-быстрому?
Я ничего не отвечаю, просто открываю холодильник и беру с полки яйца. Мне проще выполнить просьбу, чтобы потом закрыться в комнате и засесть за лекции. Иначе отчим не отстанет, раздует скандал и ещё тумаками простимулирует. Плавили, знаем.
— Слушай, а девчулька-то у тебя выросла, — тянет пьяный дружок, когда на сковороде уже вовсю скворчат яйца.
Кошусь на гостя и замечаю, что он разглядывает мою задницу, совершенно не слушая, о чём ему вещает дядя Валера.
— Красавицей стала, настоящая девушка! — добавляет с похотливой усмешкой.
Я отхожу к раковине, разворачиваясь лицом к мужчинам и, наверное, впервые вижу на себе оценивающий взгляд опухших полусонных глаз отчима. Становится так неловко, будто пьянчуги меня догола раздели. В защитном жесте скрещиваю на груди руки и отворачиваюсь, гипнотизируя взглядом яичницу. Будто так она быстрее пожарится.
— Ты тут не заглядывайся, — дядя Валера бьёт кулаком по столу. — А то глазки твои вместе с яичницей пожарю и жрать заставлю!
— Да ты чего, я ж комплимент сделал!
Пока жалкое подобие мужчин препирается, я выключаю плиту и раскидываю глазунью по тарелкам.
— Приятного аппетита, — бросаю тихо и сматываюсь в комнату, надеясь, что этот вечер не закончится разгромом нашей кухни.