Проснулся я от странного ощущения: всё тело онемело, как будто я спал в одной позе слишком долго. Попытался пошевелить ногой — ничего. Руку — тоже не выходит. Глаза открыть не могу, но почему-то вижу перед собой потолок.
"Может, я парализован?" — мелькнула мысль. Но потом я почувствовал, как что-то тяжёлое с глухим «бух!» уселось прямо мне на живот.
— Фух, ну и день, — сказал голос. Голос моей жены.
Жена… сидит… на мне?
Поняв это, я чуть не заорал, но вместо звука услышал странное «скрип».
— Эй, ты там? — сказал я, но из моего… тела?.. раздался только звук потрескивания ткани.
Секунд через пять я понял: я — диван. Чёртов двухместный диван, который мы купили на распродаже в прошлом году.
Не успел я осознать своё новое положение, как в комнату зашли дети.
— Пап, ты где? — спросила дочь, проходя мимо и швыряя на меня школьный рюкзак.
— Тут, — мысленно сказал я. Но кто ж меня услышит?
С этого момента началась моя новая жизнь: утро — кто-то ставит чашку с чаем на мой подлокотник, день — меня пылесосят, вечер — вся семья смотрит кино, развалившись на мне.
Сначала я был в шоке. Потом решил, что это временно, и попытался привыкнуть.
Через некоторое время стало ещё хуже. Жена заметила, что я стал издавать слишком много звуков. Даже обычный вес человека заставлял меня скрипеть так громко, что она начинала злиться.
— Ну что за ерунда! Ты был нормальным, а теперь раздаёшь звуки, как старое кресло из бабушкиной дачи.
Она подошла ко мне и попробовала подушками приглушить мои пружины. Я протестовал, как мог, — скрипел ещё громче.
— Всё, это уже слишком, — сказала она раздражённо.
Вечером, когда дети уснули, она взяла телефон и позвонила соседу.
— Миша, это Оля. Слушай, ты ведь в мебели разбираешься? У нас диван что-то совсем не то. Скрипит, как ненормальный. Посмотришь?
Что? Она позвала этого типа?!
Сосед пришёл спустя десять минут. Он всегда был слишком дружелюбным, слишком обаятельным и слишком... заинтересованным в моей жене.
— Оля, что тут у тебя? — спросил он, заходя и осматривая гостиную. — Этот?
— Да, вот этот, — ответила она, указывая на меня.
Михаил прошёл к дивану, сел на меня и провёл рукой по обивке.
— Ух ты, мягкий какой, — сказал он. — Не знал, что вы такое выбираете.
Я хотел взорваться от злости, но вместо этого выдал свой самый громкий скрип.
— Вот-вот, слышишь? — Оля развела руками.
— Да, странно, — задумчиво ответил Михаил. — Может, я посмотрю поближе?
Он присел передо мной на колени и заглянул под моё сиденье. Его руки начали гладить мои ножки и боковины.
— Пружины вроде в порядке... Оля, у вас диван как будто живёт своей жизнью, — сказал он с усмешкой.
— Да уж, — вздохнула она, садясь на меня рядом с ним.
Нет-нет-нет! Только не это!
— А ты сама как, Оль? Всё хорошо? — вдруг спросил Михаил, его голос стал мягче.
— Да... нормально, — ответила она, слегка смутившись.
— У тебя всегда было столько тепла. Даже мебель выбираешь такую уютную, как ты сама, — произнёс он, поднимаясь ближе к ней.
Не смей!
Когда он протянул руку, чтобы коснуться её плеча, я собрал всю свою внутреннюю злость. Всю силу своего нового диванного тела.
Я скрипел, визжал и трещал так, как никогда в жизни. Это был звук революции. Жена вскрикнула, а Михаил отскочил.
— Что за чертовщина?! — произнёс он, глядя на диван.
— Миша, уходи, — резко сказала Оля. — Уже поздно.
Он ещё пару секунд колебался, но потом, пожав плечами, ушёл. Когда дверь за ним закрылась, Оля опустилась на меня и тяжело вздохнула.
— Если бы ты был здесь, ты бы всё это остановил, правда? — тихо сказала она.
Она погладила меня по спинке, и я заскрипел тихо, почти ласково.
Оля... я здесь. И я всё ещё люблю тебя.