Найти в Дзене
Мирта пишет

Дорогая ли "вещь" Лариса?

После того, как Лариса понимает, что Паратов всего лишь поигрался с ней, а на самом деле обручен с "золотыми приисками", она чувствует себя даже не униженной или обманутой, а потерянной. Она поставила на карту все: свою текущую жизнь, свое будущее с Карандышевым, свою репутацию, да все вообще, что имела, пошла ва-банк - и проиграла. У нее не остается теперь ничего и в отчаянии она цепляется за то единственное, что ей предложили - стать любовницей Кнурова. Если быть вещью, то очень дорогой. Лариса говорит эту фразу Карандышеву, а по сути - самой себе. Ей больно, ее только что использовали и отвергли (что в фильме, что в пьесе), низвели до положения бесправной вещи, мнение и чувства которой никто не учитывает. Ларисе остается только одно утешение - да, она вещь, но она не для каждого, она безумно дорога и эта мысль хоть как-то подлечивает ее раненое самолюбие. Но к сожалению, не будь рокового выстрела, Ларисе не повезло бы и здесь. В те времена ценность любовницы можно было сравнить с це

После того, как Лариса понимает, что Паратов всего лишь поигрался с ней, а на самом деле обручен с "золотыми приисками", она чувствует себя даже не униженной или обманутой, а потерянной. Она поставила на карту все: свою текущую жизнь, свое будущее с Карандышевым, свою репутацию, да все вообще, что имела, пошла ва-банк - и проиграла. У нее не остается теперь ничего и в отчаянии она цепляется за то единственное, что ей предложили - стать любовницей Кнурова.

Если быть вещью, то очень дорогой.

Лариса говорит эту фразу Карандышеву, а по сути - самой себе. Ей больно, ее только что использовали и отвергли (что в фильме, что в пьесе), низвели до положения бесправной вещи, мнение и чувства которой никто не учитывает. Ларисе остается только одно утешение - да, она вещь, но она не для каждого, она безумно дорога и эта мысль хоть как-то подлечивает ее раненое самолюбие.

Но к сожалению, не будь рокового выстрела, Ларисе не повезло бы и здесь. В те времена ценность любовницы можно было сравнить с ценностью новой дорогой машины. Только из салона - цена одна. Проехала километр с купившим ее владельцем - и стоимость ее сильно падает. А уж дальше - еще сильнее, по наклонной.

То же было бы и с Ларисой. Сначала Кнуров бы носил ее на руках, осыпал золотом, повез бы в Париж, где Лариса блеснула бы красотой и кнуровскими бриллиантами. После, по возвращении в Бряхимов, был бы отдельный дом с прислугой и "громадное содержание". Что же могло бы пойти не так?

А вот это. Со временем, и довольно скоро, Лариса перестала бы волновать Кнурова своей новизной, чувством победы. Первый приз занял бы место на полке и стал обыденной частью интерьера. Кнуров жил бы на два дома, сегодня жена, завтра Лариса, которая полностью принадлежит ему, зависима и бесправна. Кто она без Кнурова? Никто. Куда она от него денется? А некуда ей больше идти. И следующий неизбежный вопрос - а так ли она теперь ценна для него?

И очень может быть, что Кнуров, пресытившись, утратит к Ларисе всякий интерес и переключится на кого-то еще. Кого-то поновее, помоложе, повеселее. Хорошо если он все же позаботится о Ларисе, хотя бы выделит ей какую-то сумму, которой ей хватило бы на безбедную жизнь. Если он будет совсем уж великодушен, то выдаст Ларису замуж за кого-нибудь, кто не сможет ему отказать (должника или подчиненного, например). Добровольно на "вещи", да еще подержанной, никто не женится.

А может и не давать Ларисе ничего, а просто попросить вон. Все в его руках и на все только его добрая воля.

Так что дорогой вещью Лариса если и стала бы, то на очень короткий срок. И после стала бы вещью же, но гораздо более дешевой. И следующий любовник (ну или муж, если Ларисе сильно повезет) уже не будет с ней столь щедр и обходителен. Да и сам будет масштабом куда мельче Кнурова. Так, обыватель на Жигулях, если продолжать аналогию с машинами.

А в утопичные грезы о добром дяденьке Кнурове, который до гроба лелеет свою любимую Ларису, я не верю. Кнуров - человек холодный и расчетливый. Не будет он отказывать себе в новых любовницах ради обязательств перед подешевевшей "вещью".