Три дня. У меня есть три дня, чтобы собрать пятнадцать лет жизни в коробку и уйти. Уступить место девочке, которая, возможно, ещё даже не знает, чем отличается дебет от кредита.
— Лидия Сергеевна, — Марина Витальевна смотрела на меня с плохо скрываемым сочувствием, — мы, конечно, дадим вам отличные рекомендации...
— Спасибо, — я встала. — Это всё?
— Да, вы можете идти, — Игорь Павлович махнул рукой, не глядя в мою сторону. — И пожалуйста, введите Алину в курс дела до своего ухода. Она подойдёт завтра.
Я вышла из кабинета на негнущихся ногах. В коридоре было непривычно тихо — только шумели кондиционеры да где-то вдалеке звонил телефон. Добралась до туалета, заперлась в кабинке и наконец позволила себе заплакать.
Пятнадцать лет. Господи, пятнадцать лет... Я пришла сюда совсем молодой, сразу после развода. Помню, как боялась первое время, как старалась доказать, что чего-то стою... Постепенно стала незаменимой, поднялась по карьерной лестнице, создала сильную команду...
Телефон в кармане завибрировал — сын.
"Мам, ты сегодня во сколько? Я пасту хочу приготовить, твою любимую".
Я смахнула слёзы. Мой Димка, моя гордость. Один вырастила, в люди вывела. В этом году магистратуру заканчивает, между прочим, тоже экономическую. Только вот я никогда не просила для него тёплых местечек — сам всего добивается.
"Буду в семь, солнышко. С меня вино".
Умылась, поправила макияж, расправила плечи. Нет уж, не дождётесь, чтобы Лидия Сергеевна раскисла. Не такое переживали.
В отделе царила привычная рабочая атмосфера. Верочка что-то увлечённо печатала, Николай Иванович говорил по телефону с подрядчиками, Светлана сосредоточенно хмурилась над таблицами...
— Лидия Сергеевна! — окликнула Вера. — А можно глянуть годовой отчёт за прошлый год? Там в третьем квартале какие-то нестыковки...
— Конечно, — я подошла к её столу, привычно вникая в цифры. — Смотри, тут дело в курсовой разнице. Давай я покажу, как правильно считать...
И тут меня накрыло: через три дня я уже не смогу никому ничего показать. Не буду учить молодых специалистов, не буду разруливать сложные ситуации, не буду... Ничего не буду.
— Лидия Сергеевна, вы в порядке? — Вера обеспокоенно смотрела на меня. — Вы так побледнели...
— Всё хорошо, — я заставила себя улыбнуться. — Давай разберём отчёт.
День тянулся бесконечно. Я механически выполняла привычные действия, отвечала на письма, говорила по телефону... А в голове крутилось: как сказать коллективу? Как передать дела неопытной девочке? Как искать новую работу в сорок пять лет?
Вечером, уже собираясь домой, я открыла свой компьютер. Пятнадцать лет работы — тысячи файлов, документов, таблиц. Многие созданы лично мной, доведены до совершенства, оптимизированы под нашу специфику. Интересно, справится ли с ними дочка директора?
— Лидия Сергеевна, — в дверях появилась Марина Витальевна, — можно вас?
Мы вышли в пустой коридор. Все уже разошлись, только уборщица гремела ведром где-то в дальнем конце этажа.
— Я хотела извиниться, — HR-директор теребила брошь на лацкане пиджака. — Это всё так неправильно... Вы же знаете, я была против...
— Знаю, — я устало улыбнулась. — Не переживайте, Мариночка. Не вы решаете.
— Просто... — она понизила голос. — Я случайно слышала разговор. Эта Алина... Она завалила последнюю сессию. Её даже грозились отчислить, но папа всё уладил. И теперь он хочет...
— Чтобы опытные сотрудники учили его неграмотную дочь, — закончила я. — Всё как всегда.
— Что вы будете делать?
Я пожала плечами:
— Для начала? Открою бутылку хорошего вина. А потом... Знаете, Мариночка, я ведь пятнадцать лет вела дела крупной компании. Неужели вы думаете, что я не подстраховалась?
Она непонимающе моргнула:
— В каком смысле?
— В самом прямом, — я похлопала по сумке с флешкой. — У меня есть копии всех документов. Включая те, которые доказывают некоторые... интересные операции нашего нового руководства.
— Вы о...
— О тех самых закупках через подставные фирмы, да. И о странных премиях некоторым лицам. И о договорах с завышенными ценами... Я же финансист, Мариночка. Я всё вижу.
— Но это же...
— Незаконно? — я усмехнулась. — Конечно. Как и увольнение ведущего специалиста ради трудоустройства неквалифицированной дочери директора.
На следующее утро я пришла на работу как обычно — в восемь тридцать. И первое, что увидела — Алину, дочь директора, в моём кресле. Она увлечённо красила ногти, закинув ноги на стол.
— Доброе утро, — я поставила сумку у двери. — Вы, должно быть, Алина?
— А вы ещё кто? — она даже не повернула головы.
— Лидия Сергеевна, ваш предшественник, — я прошла к столу. — Не могли бы вы...
— Не могла бы что? — она наконец соизволила посмотреть на меня. — Это теперь моё место. Папа сказал.
— Я в курсе. Но пока я ещё здесь работаю. И мне нужно передать вам дела.
Да ладно, — она махнула рукой с недокрашенными ногтями, — разберусь как-нибудь. Не ядерная физика же, в самом деле.
В дверях появился Игорь Павлович:
— А, вы уже познакомились! Отлично. Алиночка, как тебе на новом месте?
— Супер, пап! — она просияла. — Только тут компьютер какой-то древний, и программы все старые...
— Не волнуйся, солнышко, мы всё заменим, — он повернулся ко мне. — Лидия Сергеевна, зайдите ко мне через час. Обсудим детали вашего... ухода.
Я молча кивнула. Села за соседний стол, включила компьютер. На экране всплыло напоминание: "Проверить квартальный отчёт". Тот самый, который я доделывала вчера.
— Алина, — я повернулась к девушке, — вам нужно будет проверить...
— Слушайте, — она закатила глаза, — вы ещё здесь? Серьёзно? Место занято, не видите?
В отделе повисла тишина. Верочка замерла с чашкой кофе, Светлана перестала печатать, даже вечно невозмутимый Николай Иванович оторвался от своих бумаг.
— Вижу, — я встала. — Место действительно занято. Для дочери директора. А знаете, что ещё я вижу?
Я достала из сумки флешку.
— Я вижу, как через неделю ваш папа будет объяснять налоговой и прокуратуре некоторые интересные моменты в финансовой документации компании. Потому что прямо сейчас я иду в эти органы. С заявлением и доказательствами.
— Что? — она выронила лак для ногтей. — Да как вы...
— А ещё я вижу, как акционеры компании узнают о том, куда действительно уходят их деньги. И о том, как новое руководство избавляется от опытных сотрудников ради трудоустройства своих детей.
— Пап! — завизжала Алина. — Папа!
Но Игорь Павлович уже сам стоял в дверях. Бледный, с трясущимися руками.
— Вы блефуете, — прошипел он. — У вас ничего нет.
— Хотите проверить? — я улыбнулась. — Давайте. У меня как раз назначена встреча через час. В налоговой.
Он молчал, глядя на флешку в моих руках.
— Или, — я положила флешку на стол, — мы можем поговорить как деловые люди. О моём повышении, например. До заместителя финансового директора. С соответствующим окладом и полномочиями.
— Вы... — он задыхался от злости. — Вы меня шантажируете?
— Нет, что вы. Я просто веду переговоры. Как вы меня учили все эти три месяца. Кстати, Алиночка, — я повернулась к девушке, — это первый урок менеджмента: никогда не недооценивайте опытных сотрудников. Особенно тех, кто пятнадцать лет вёл финансовую документацию компании.
Через час я вышла из кабинета Игоря Павловича с новым трудовым договором. Алина получила место в отделе маркетинга — там, где её неопытность принесёт меньше вреда. А я... Я получила то, что заслужила за пятнадцать лет безупречной работы.
Вечером мы с Димкой открыли две бутылки вина вместо одной. Он приготовил пасту и долго хохотал, слушая мой рассказ.
— Мам, ты крутая! — сказал он, обнимая меня. — Я всегда знал, что ты никому не позволишь себя обидеть.
— Знаешь, сынок, — я погладила его по голове, — главное не в этом. Главное — никогда не позволять другим решать твою судьбу. И всегда иметь запасной план.
— И флешку с компроматом? — подмигнул он.
— И флешку с компроматом, — рассмеялась я. — Хотя знаешь... Она была пустая.
— Что?!
— Абсолютно пустая, — я отсалютовала бокалом. — Просто иногда важно не то, что у тебя есть, а то, во что верят другие.
Мы смеялись до слёз, и впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Потому что поняла: никогда не поздно постоять за себя. Даже если тебе сорок пять, даже если против тебя весь мир.
Главное — помнить, кто ты есть. И не позволять никому — даже директору с избалованной дочкой — решать твою судьбу.
А на следующий день я пришла на работу в новом статусе. И первое, что сделала — назначила Верочку своей помощницей. Потому что талантливым молодым специалистам нужно давать шанс.
Но не потому, что они чьи-то дети. А потому, что они этого заслуживают.