"Лидия Петровна, вы только гляньте, опять пишет!", – Марина протянула мне телефон, едва не выронив из рук отрез шелка, который я собиралась раскроить для ее нового платья. На экране светилось сообщение: "Маришка, давай встретимся, поговорим как друзья. Я тут для Димки приставку новую присмотрел".
Я отложила ножницы и смерила взглядом свою клиентку. За последние полгода Марина заметно похудела – развод не красит женщину, как ни крути. Но даже осунувшееся лицо не могло скрыть ее природной красоты. "Эх, Серега, Серега, – подумала я, – каких бабочек ты ловишь на стороне, когда у тебя такая роза дома была..."
"Знаете, Лидия Петровна, – Марина нервно теребила кружево на манекене, – когда он собирал чемодан, я даже не плакала. Стояла, как дура, в дверях нашей спальни и считала его рубашки. Двенадцать. По одной на каждый год брака".
Я присела рядом с ней на старинный диванчик, который украшает мое ателье уже двадцать лет. Сколько историй он повидал, сколько слез впитал!
"А началось все с того, что он перестал брать трубку после шести вечера, – продолжала Марина, пока я прикалывала выкройку. – Говорил – проекты, дедлайны, совещания. А потом..." – она горько усмехнулась, – "потом я нашла чек из ресторана. Представляете? Не духи, не белье какое-нибудь кружевное – чек из ресторана на две персоны в День всех влюбленных! Такой вот, извините, лох..."
"Да уж, милая, – я покачала головой, подгоняя вытачки, – мужики они как некачественный материал – вроде с виду шик, а начнешь работать, то нитки рвутся, то строчка кривая".
Марина вдруг рассмеялась: "Знаете, а ведь он теперь каждый день звонит. То про Димку спросит, то про мою работу поинтересуется. А вчера..." – она запнулась, и я увидела, как задрожали ее руки, – "вчера сказал, что, может, мы погорячились с разводом".
В этот момент телефон снова пиликнул. Марина вздрогнула, как от удара током. "От него?" – спросила я, хотя ответ был очевиден. Она кивнула и прошептала: "Пишет, что заедет вечером, привезет Димке ту приставку. И мне тоже 'сюрприз' какой-то приготовил".
"Ох, деточка, – я отложила работу и серьезно посмотрела на Марину, – что-то мне подсказывает, что твой экс-благоверный не просто так в друзья набивается. Знаешь, как в нашем деле бывает – берешь ты костюм в ремонт, вроде подшить чуть-чуть надо, а начинаешь распарывать – там такое... Помяни мое слово, неспроста он вокруг тебя круги наворачивает".
Марина побледнела и схватилась за сумочку. Руки тряслись так, что помада, которую она пыталась достать, выскользнула и покатилась по полу. "Лидия Петровна, – голос ее дрожал, – а ведь я... я почти поверила, что он одумался. Что ради Димки..."
Я подняла помаду и протянула ей: "Деточка моя, ты вот что скажи – а сама-то ты чего хочешь? Только честно, без этих 'ради ребенка' и прочей лабуды".
Она замерла, как будто впервые задумалась об этом. А потом её прорвало: "Знаете, я ведь его ненавижу! За то, что предал, за то, что выбросил двенадцать лет как старый галстук, за то, что теперь играет в заботливого папочку, будто ничего не случилось! А больше всего – за то, что до сих пор сердце екает, когда его сообщения вижу..."
В этот момент дверь ателье распахнулась, и на пороге появился он – Сергей собственной персоной, с коробкой под мышкой и букетом в руках. "Маришка, я пораньше освободился, думал..." – он запнулся, увидев заплаканное лицо бывшей жены.
Я демонстративно взяла в руки ножницы: "А вот и главный герой пожаловал. Ну что, голубчик, расскажешь нам, зачем на самом деле вернулся?"
Сергей переминался с ноги на ногу, как манекен на шатком постаменте. Букет в его руках уже не выглядел таким браво, как при входе, а коробка с приставкой почему-то стала похожа на чемодан с компроматом.
"Лидия Петровна, может, вы нас... оставите?" – промямлил он, но я только крепче сжала ножницы.
"Ишь чего захотел! Я тут, милок, как строчка на корсаже – без меня всё разойдется. Да и ателье моё – где хочу, там и стою".
Марина вытерла слёзы и выпрямилась, став похожей на одну из моих любимых выкроек – строгую и безупречную. "Говори уже, Серёж. Зачем пришёл?"
"Я... В общем..." – он положил коробку на стол и начал теребить галстук – тот самый, между прочим, что я ему на заказ делала к их с Мариной десятилетию свадьбы. "Катя беременна".
В ателье повисла тишина, какая бывает только перед примеркой свадебного платья. Марина побелела, как накрахмаленная скатерть.
"Какая ещё Катя?" – мой голос прозвучал как скрип старой швейной машинки.
"Моя... ну... В общем, я от неё ушёл", – выпалил Сергей.
"Что?!" – Марина вскочила, опрокинув корзину с лоскутами. "То есть ты бросил беременную женщину и припёрся ко мне с букетом? Ты... ты..."
"Маришка, послушай! Я понял, что совершил ошибку. Катя – это наваждение какое-то было. А ты... вы с Димкой – моя семья. Я всё осознал!"
Я хмыкнула: "Осознал он! Как петли на пиджаке – то частые, то редкие, а толку чуть".
"А что с ребёнком будет?" – тихо спросила Марина.
"Ну... я буду помогать, конечно. Но жить хочу с тобой! Давай всё вернём, а? Помнишь, как раньше было хорошо?"
Марина медленно подошла к нему – я даже залюбовалась её походкой, всё-таки недаром мы столько времени потратили на подгонку того красного платья. Она взяла букет, понюхала цветы... и швырнула их прямо в лицо бывшему мужу!
"Ты", – роза за розой летели в Сергея, – "думаешь", – теперь пошли хризантемы, – "что можно вот так просто", – в ход пошла зелень, – "использовать людей как старые носки?!"
"Маринка, ты что творишь?!" – Сергей отступал к двери, прикрываясь коробкой с приставкой.
"А вот что!" – она схватила со стола мои ножницы (хорошо, что не раскройные!) и решительно отрезала его многострадальный галстук. "Это тебе за меня!" Чик! "Это за Катю!" Чик! "А это за то, что считаешь всех дурами!"
Сергей вылетел из ателье, как пуговица с плохо пришитой нитки. Марина рухнула на диван и расхохоталась – впервые за полгода я видела её такой живой.
"Лидия Петровна, простите за бардак", – она обвела взглядом разбросанные цветы и лоскуты.
"Ничего, милая. Творческий беспорядок – он как выкройка: поначалу хаос, а потом смотришь – и шедевр получается".
Я достала из заначки коробку конфет (держу для особых случаев) и села рядом: "Знаешь, деточка, в нашем деле главное – правильно снять мерки. Как говорила моя бабушка: 'Семь раз отмерь – один отрежь'. Вот и в жизни так же – прежде чем пускать кого-то обратно в свою жизнь, подумай, стоит ли это твоей подгонки".
"А я ведь поняла кое-что", – Марина задумчиво развернула конфету. "Все эти месяцы я пыталась сохранить какие-то отношения ради Димки. А сегодня... сегодня я наконец-то подумала о себе".
"Вот и правильно! Жизнь, она как хороший костюм – должна сидеть идеально и радовать, а не жать и натирать. А мужиков знаешь, сколько? Как пуговиц в моей коллекции – на любой вкус и цвет!"
Мы рассмеялись, и я поняла: теперь у Марины всё будет хорошо. Потому что нет ничего важнее, чем научиться кроить свою жизнь по собственным меркам, а не по чужим лекалам.