Петька Варежкин любил свою жену. Ну, а как иначе? Особенно сильно он её любил, когда она мирно спала, уткнувшись носом в стенку. Петьку в эти моменты обуревали самые бурные чувства.
– Ну, до чего же красавица! Что за изгибы, что за бёдра? А ступни? А характер, какой покладистый? Нет, конечно, не без этого. Бывает. Рука-то у неё тяжёлая. И вспыхивает, как спичка.
А так, конечно, любил. И ничего-то Петьке по этой жизни не страшно, кроме сковородки. Особенно, когда она в руках у его Томки. И было-то всего один раз, а как на психику повлияло! Житья ему прямо не стало от этой сковородки.
Подумаешь, один раз в лобешник прилетело. И чего сорвалась, как бешеная собака с привязи. Подумаешь, Петька по заднему месту шлёпнул, и сказал, мол, смотри, какую ж...у отъела. А у Томки как раз сковородка в руках оказалась так некстати. Ну, и приложила она Петьку ей. Рука, наверное, дёрнулась, думал Петька, пока хирург-костоправ нос ему вправлял.
И с тех пор нет ему, Петьке, покоя, от этой сковородки. А, как увидит её, так аж потом липким покрывается. Есть ничего не может, если в этой сковородке приготовлено. Какой день уже по столовкам питается, кусочничает, аж желудок сводит. А Томка, как назло, мол, иди, Петенька, ужин готов, мяска с лучком нажарила. А у Петьки аж ком к горлу. Не выдержал он, взмолился;
– Томка, да что же такое! Каждый день жареное и жареное. Можешь супчику какого-нибудь сварить?
А Томка только ехидненько так улыбается и кивает, мол, сварю, Петенька, обязательно сварю.
На следующий день зовёт ужинать. Иди, мол, Петенька, как ты и просил, супчика я сварганила. Вкусненький-превкусненький, с золотистой зажарочкой.
– Да, чтоб тебя! Ехидна, ты, Томка! – чуть не высказался Петька, да вовремя остановился.
Томка в этот момент, как-то по-особенному сковородку полотенцем вытирала, с любовью, что ли. Повздыхал Петька, поковырялся ложкой в тарелке с супом и на этом ужин его закончился.
– Что-то ты, Петенька, мне не нравишься, сказала супруга. – Если у тебя болит чего, так ты не молчи. Ты уж говори, мне ведь для твоего здоровья ничего и не жалко. Помнишь, когда ты так неудачно об сковородку ударился, операцию тебе оплатила. Не пожалела. А то какой-то ты нервный стал, дёрганный и кушаешь плохо. Подозрительно очень. Уж не завёл ли кого себе на стороне? А?
– Что ты? Что ты? С ума сошла? Зачем мне кто-то на стороне? Я тебя люблю больше жизни, прямо и поклясться могу!
– Ну, смотри мне. Потом не жалуйся.
А дальше – больше. Петьке эта сковородка сниться стала. Огромная такая, то падает на него, то из-за кустов на него охотится. И решил Петька любыми путями от этой гадости избавиться. Два раза покушался. Первый раз благополучно был супругой застукан. Наврал, что, мол, яичницы пожарить решил, да передумал. А на второй раз всё получилось. Очень крепко спала Томка, уж Петька постарался. Спустил гадкую сковородку в мусоропровод.
Томка её обыскалась. И Петьку подозревала, и сынишку, Тольку, и даже свекруху свою вездесущую, Нину Яковлевну, но никто не признался, все в несознанку кинулись. Повздыхала Томка, повздыхала, и новую купила. Нет, ну, что за жизнь без сковородки?
Петька по началу с опаской на сковородку глядел, а потом ничего, привык. Ничего же плохого эта сковородка не сделала. Воспрял духом, иногда даже забываться стал. Бывало, в глубоком забытье, фак ни в чём не повинной сковородке показывал, когда никто, конечно, не видел. Хорохорился. Но недолго. Пока у его супруги опять рука не дёрнулась. Всё. Теперь Петька так и останется навсегда с поломанной психикой. А потому как не следует с некоторыми женщинами шутить, особенно, если у них сковородка в руках.
Спасибо, что прочитали.
Все материалы канала можно посмотреть здесь.
Весь дед Митрофан здесь.