"Лидочка, миленькая, спрячь все булавки, а то я, кажется, сейчас грохнусь в обморок прямо на твой любимый манекен!" – прощебетала Марина, плюхаясь на мой старенький, видавший виды диванчик, обитый бархатом цвета "кофе с молоком подружки, которая вечно недоливает молоко".
Я как раз колдовала над очередным шедевром – платьем для "той самой свадьбы века", как окрестила её моя клиентка. Подняв глаза от замысловатой драпировки, я увидела, что моя обычно цветущая невеста сегодня больше напоминает неудачный эксперимент гримёра фильмов ужасов.
– Что стряслось? – спросила я, втыкая последнюю булавку в манекен, который я ласково называла Зинаидой Петровной. – Артём опять забыл покормить твоего хомяка?
– Если бы! – всхлипнула Марина, доставая из сумочки от "Луи Виттон" (между нами говоря, купленной на "Али") помятый носовой платок. – Всё гораздо хуже. Я, кажется, выхожу замуж за человека, которого совсем не знаю!
Я присела рядом с ней, мысленно благодаря небеса за то, что следующая клиентка отменила примерку. Когда невеста произносит такую фразу за месяц до свадьбы, без чашки чая разговор не склеится.
– Погоди-ка минутку, – сказала я, направляясь к своему секретному шкафчику, где хранились "антикризисные запасы": коробка конфет "Птичье молоко", пачка индийского чая и бутылочка коньяка для совсем уж тяжёлых случаев.
Через пять минут, вооружившись чашками дымящегося чая и шоколадным антидепрессантом, мы приступили к детальному разбору ситуации.
– Представляешь, – начала Марина, нервно разламывая конфету на мелкие кусочки, – вчера я случайно увидела его переписку с какой-то Катей. И не просто Катей, а "Катюшей-зайкой"! – последние слова она произнесла так, будто это было название особо опасного вируса.
– И что в этой переписке? – осторожно поинтересовалась я, мысленно перебирая похожие истории из своей практики.
– В том-то и дело, что ничего! Совершенно невинная болтовня про работу, погоду и какого-то общего друга Мишу. Но почему он никогда не рассказывал мне про неё? А когда я спросила, он взорвался, как новогодняя хлопушка в руках моего пятилетнего племянника!
Марина залпом допила чай и потянулась за следующей конфетой.
– Знаешь, что он мне сказал? "Если ты мне не доверяешь сейчас, то что будет после свадьбы?" А я подумала – действительно, что будет? Мы знакомы всего десять месяцев, восемь из которых я порхаю в облаках от счастья, а два последних месяца занимаюсь организацией свадьбы и почти не вижу его...
В этот момент её телефон разразился трелью "All You Need Is Love" – звонил Артём. Марина посмотрела на экран так, словно там высветился номер налоговой инспекции, и сбросила вызов.
– Он звонит каждые полчаса, – пояснила она. – Извиняется, говорит, что любит, что я единственная... А я сижу и думаю – может, мы слишком торопимся? Вот ты, Лидия Петровна, со своим опытом работы с невестами, что скажешь? Все говорят про эти три года – мол, только через три года можно понять, настоящая любовь или нет...
Я встала и подошла к окну, за которым моросил типичный питерский дождик. Сколько их было, этих невест – юных и не очень, уверенных и сомневающихся, спешащих и выжидающих. У каждой своя история, свой путь к свадебному платью. Но почему-то именно эта ситуация казалась мне особенной.
"А ведь и правда, – подумала я, глядя на притихшую Марину, – девочка не глупая, чувствует что-то неладное. Но вот в чём вопрос – что именно она чувствует: реальную угрозу или фантомные страхи перед серьёзным шагом?"
Телефон снова зазвонил, и на этот раз Марина не стала сбрасывать вызов. Она просто смотрела на экран, где высвечивалось фото улыбающегося Артёма, и в глазах её читался вопрос, на который пока не было ответа...
Телефон в руках Марины продолжал наигрывать "All You Need Is Love", а я вдруг вспомнила другую историю – свою собственную, тридцатилетней давности, когда я тоже чуть не отменила свадьбу из-за найденной фотографии. Правда, тогда не было никаких "Катюш-заек" в телефоне – просто чёрно-белый снимок в кармане пиджака будущего мужа. Но это уже совсем другая история...
– Лидия Петровна, – голос Марины вырвал меня из воспоминаний, – а вы верите в то, что настоящую любовь можно распознать только через три года?
Я хмыкнула, вспомнив, как моя бабушка говаривала: "Любовь – она как хороший отрез ткани: сразу видно качество, но носить нужно аккуратно, иначе протрётся в самый неподходящий момент".
– Знаешь, деточка, – начала я, доставая из шкафа своё "секретное оружие" – коробку с фотографиями свадебных платьев, которые я сшила за двадцать лет работы, – давай-ка я тебе кое-что покажу.
Открыв коробку, я достала первую фотографию:
– Вот, смотри. Это Верочка Синицына, теперь уже Верочка Соколова. Познакомилась со своим Игорем на автобусной остановке, когда он героически прикрыл её своим зонтом от проезжающей мимо машины. Через две недели сделал предложение, через месяц пришли ко мне платье заказывать. Все вокруг крутили пальцем у виска, а они недавно серебряную свадьбу отпраздновали.
Марина недоверчиво посмотрела на фотографию счастливой невесты в пышном платье а-ля восьмидесятые.
– А вот, – продолжила я, доставая другой снимок, – Александра Петровна. Семь лет встречалась со своим Николаем, всё ждала, когда чувства проверит. Дождалась – он на её лучшей подруге женился. Теперь каждый год приходит ко мне платья в ателье подгонять и вздыхает.
Марина нервно теребила кружево на манжете своей блузки.
– Но как же тогда понять? – спросила она почти шёпотом.
В этот момент дверь ателье распахнулась так резко, что колокольчик над входом чуть не оторвался, и на пороге появился запыхавшийся Артём. В руках он держал огромный букет белых роз и почему-то пакет с пончиками.
– Мариша, любимая, – выпалил он, – я все понял! Катя – это моя бывшая одноклассница, она помогала мне организовать для тебя сюрприз на свадьбу. Хотел устроить флешмоб с нашими общими друзьями, а она в театральной студии работает...
Марина застыла, как манекен Зинаида Петровна в особо торжественные моменты.
– И ты из-за этого психанул? – недоверчиво спросила она.
– Да потому что сюрприз испортился! – Артём плюхнулся на диван рядом с ней. – Я три месяца готовил, хотел, чтобы все было идеально. Катя собрала группу наших одноклассников, разучили с ними твою любимую песню... А когда ты начала спрашивать про переписку, я растерялся и повел себя как идиот.
Он достал из пакета пончик и протянул Марине:
– Помнишь, где мы познакомились?
– В кофейне, – улыбнулась она, – я пролила на тебя кофе, а ты угостил меня пончиком с клубничной глазурью...
Я тихонько вышла в подсобку, давая молодым возможность поговорить. Когда вернулась через полчаса, они сидели в обнимку на диване, уплетали пончики и обсуждали детали свадебного флешмоба.
– Лидия Петровна, – Марина просияла, – а можно всё-таки примерить платье? Кажется, оно мне сегодня особенно нужно!
Глядя, как она кружится перед зеркалом в недошитом свадебном платье, а Артём смотрит на неё влюблёнными глазами, я подумала: нет никакой универсальной формулы любви – ни три года, ни три месяца. Есть только два сердца, готовые работать над отношениями, как я работаю над каждым своим платьем – с терпением, вниманием к деталям и верой в то, что результат будет прекрасным.
А что касается "той самой свадьбы века" – она состоялась. И платье было, конечно, самым красивым. Ведь в каждый шов, в каждую бусинку я вложила частичку веры в настоящую любовь, которой, как выяснилось, совершенно неважно, сколько времени прошло с первой встречи до марша Мендельсона.